My madness - you

      Намджун будто вернулся в прошлое в своём облике, но его никто не видел.       Парень бродил и осматривал тогда ещё жилой дом, видел своих прадедов и невольно улыбался, пока что-то пошло не так.       В одно мгновение всё почернело, откуда-то слышались крики, плач и сквозь землю будто прошла дрожь. Секунда и всё встало на свои места. Кроме одного.       Дом превратился в какую-то больницу: кругом ходили люди в белых халатах, пациенты в больничных пижамах, пока часть одежды не сменялась усмирительной, а рядом не стали мелькать капельницы. Да и сам внешний вид больных был стрёмный.       А потом появился он.       Молодой парень, в котором Джун когда-то увидел Джина. Тот стоял совсем один на другом конце коридора от альфы, люди словно проходили сквозь него, не замечали. Альфа невольно залюбовался и стал неосознанно сравнивать паренька с Кимом старшим.       А потом парнишу уволок почти седой мужчина, которого Нам видел в доме за большим обеденным столом в кругу семьи дедов. Мужчина не чувствовал сопротивления омеги и стал тащить его куда-то как марионетку. А в Киме альфа проснулся.       Он кинулся за ними и зря. Очень зря. То, что он увидел, повергло его в шок.       Худое нагое тело лежало на холодном железном столе, привязанное к нему руками и ногами кожаными ремнями. Старший мужчина надел резиновые перчатки, но после передумав, стал грубо драть шатена.       Покончив с плотскими утехами, в ход пошёл блестящий скальпель, от вида которого кровь в жилах стынет. Мужчина выдавил из себя жуткую ухмылку и исполосовал тело парня, копаясь в его внутренностях, слизывая кровь с пальцев.       Намджун стоял и не мог ничего сделать. Он не мог пошевелиться, не мог дать отпор извергу ещё при насиловании молодого тела, не мог даже кричать. А кричать и не нужно было.       Сам омега лежал и никак не реагировал. Он просто смотрел в глаза альфе и даже не моргал. Он всё время не отводил от него взгляда и даже не пытался просить о помощи.       Из этого места хотелось бежать. Бежать как можно дальше. И Намджун сорвался.       Он бежал долго и не оглядываясь, пока не споткнулся и не упал. Всё же подняв голову, он увидел пустой холл и обшарпанные стены больницы. Все те доски и осколки выбитых окон словно лежали на своих местах. Будто так и нужно было. Он заметил Джина, как тот бродил пустынными коридорам и звал его, Нама. Джун, не медля, подорвался за ним, но блондин не обращал никакого внимания на младшего, он так же продолжал блуждать по зданию, но больше не заливаясь слезами.       Историк долго пытался привлечь внимание омеги, но всё без толку. Проще стене доказать, что она потолок, чем Джин услышит альфу.       А потом блондин просто проследовал за шестью фантомами в заброшенную столовую и оказался в закрытой каморке один на один с розовой тетрадью.       Джун думал, что старший совсем сумасшедший или отбитый, раз добровольно идёт в лапы опасности, но поделать с этим ничего не мог, как бы сильно не старался. Он вспомнил ту тетрадь, такие же они находили по всей заброшке, а потом в углу он увидел того парня, который должен быть мёртв. Видел как тот писал все эти записки и подкидывал их, видел, как он заманивает одного за другим в холодные палаты и закрывает там с их собственной душой, и видел, как тот вёл ребят в неправильном направлении.       Двери всё время были открыты, а они следовали на поводу какого-то омеги, и не замечали этого.       Не сопротивлялись.       А парнишка не так хорош.       Сущность здания не просто поглотила его, он слился с ней воедино, олицетворял эту силу, убивал всё живое.       Но и его слабое место Нам смог увидеть. Дерево магнолии в саду лечебницы. Оно цвело всегда, когда тот улыбался. Так искренне и сладко.       Сам омега попал в это место здоровым семнадцатилетним подростком. Его отчим невзлюбил своего пасынка и хотел больше времени проводить со своим новоиспечённым мужем в постели, вот и решил избавиться от того, говоря что он больной и парня срочно нужно спасать пока не поздно.       Только вот больница и погубила его.       Все таблетки и антибиотики сделали из подростка урода, больного замкнутого ублюдка, над которым так жестоко поиздевался врач-альфа.       Намджун боялся за Джина и не хотел, чтобы тот пострадал.       Он всего лишь моргнул и открыв глаза увидел себя.       Себя, лежащего на пыльном бетоне, у тела его сидел Джин, которого конкретно накрыла истерика, что тот даже не стеснялся сморкаться в рубашку альфы.       Младший завис ненадолго и умилился с такого Джина, который вёл себя как ребёнок, а потом понял.       Он там и тут.       Здесь стоит, а там лежит и еле дышит.       Намджун спал.

***

      Юнги проснулся дома в своей кровати и с ребёнком в обнимку.       Маленький альфа напоминал ему самого себя лет так в семь, да и запах яблок насторожил.       Раздался слабый стук в дверь, и в проёме показалась макушка папы Юна. Альфа сладко потянулся и улыбнулся родителю, не забыв пожелать доброго утра, но остался проигнорированным.       Зато ребёнок около него звонко засмеялся и сел в кровати. Чёрт. Это был сам Юнги.       Только маленький.       Конкретно охуев, парень попытался вникнуть в курс дела и опешил. Его не замечают, попросту не видят.       Малыш побежал на руки к папе и отправился с ним в ванную чистить зубки. Сам Юнги решил спуститься вниз и разведать обстановку дома. Парень услышал детские голоса в гостиной отправился туда.       На полу около дивана сидели два мальчика: он и ещё какой-то омежка. Парни смеялись и мило спорили, пока альфа не стал доставать омежку.       — Йа! У тебя такие пухлые щёки! — смеялся Мин.       — Хён, не обзывайся, мне же не плиятно, — дулся второй малыш.       — Пф, глупый ты омежка, Чиминни~. Всегда будешь таким же глупым пятилетним ребёнком, а я выросту большим и сильным альфой! — гордо задрав носик, сказал Юн.       Мин улыбнулся таким милым деткам, особенно такому милому себе, и до него дошло.       Чимин.       Он знал его. Тогда ещё, в детстве. Его запах лилий пытался ему об этом напомнить, намекнуть, но альфа тупой. Совсем не умеет знаки читать.       Юнги был в шоке.       Он до сих пор помнил маленького темноволосого мальчишку, которому было лет пять-шесть, он дружил с ним пока не переехал, но имя забыл.       Кто же знал, что им окажется сам Пак Чимин, такой милый и охуенный омега.       Учуяв запах выпечки папы, альфа прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом булочек, а когда открыл, то увидел Чимина, который лежал на полу рядом с Мином, обняв старшего всеми конечностями, тихо всхлипывал и что-то шептал.       Вокруг голые стены, которые давят на мозги своей пустотой и холодом, пыльный грязный пол, аварийное здание и ни одного выхода.       А сзади парень, который всё это устроил, стоит и ухмыляется.       Не скоро ещё магнолии зацветут.       Юнги не просыпался.