I've got two faces, blurry's the one I'm not

Существует несколько версий Родса. Есть полицейский-неудачник, запивающий карьеру разбавленным виски. Есть загадочный Лидер, собранный и укомплектованный. Есть испуганный Дилан, он же упрямый, он же сумасшедший. В последнего, самого неподходящего, Атлас влип окончательно и бесповоротно. Лайонел бы не одобрил, но его сыну не шестнадцать. Если что, сын отобьется. Как бы поощряя Атласа за будущие свершения, Вселенная дарит шикарную возможность для маневра. Старушка Судьба машет зелеными флажками как умалишенная. Когда Дэниел просит о небольшой стажировке с оружием, Дилан отвечает: «Хорошо». Даже головы не поднимает, словно ждал чего-то подобного давным-давно. У них достаточно времени, тихая лесная зона неподалеку – всего пара часов на машине. Мастер-класс не проблема. Лула пилит вкусные бутерброды, дополнительно в контейнере лежат бутафорские конечности, смачно политые кетчупом. Еда от этого хуже не становится. Атлас стреляет по размалеванной мишени. Вчера получалось на порядок лучше, сегодня беспощадно мажет: пули летят вкривь и вкось. Дэнни хватает выдержки, чтобы не расстраиваться и помнить: иногда навыков рукопашного боя недостаточно. Не настолько у фокусника крепкие кости, как показала практика. Преследователей лучше держать на расстоянии гипотетического выстрела. Если Дилана снова, забавы ради, поволокут в какой-нибудь сейф, то Атлас с удовольствием прострелит «доброжелателям» коленные чашечки. Благородные мотивы подчеркиваются вслух. Родс спокойно замечает, что вряд ли подобное повторится. Команду не устраивает «вряд ли». Они не смогут наколдовать нового Дилана, не смогут вытащить его ни из кролика, ни из шляпы. Так что пистолет настоящий, пули тоже. Дэнни, не созданный для насилия, делает первые успехи. Учитель держится в стороне, лишь иногда задает направление и поправляет корпус. Полицейские драмы нагло врали. Нет никаких объятий, переплетения пальцев и жаркого наставнического шепота. Гипотетическая фригидность Босса снижает результативность до нуля. До минуса. - Смотри. Показываю в последний раз. Дилан стреляет отменно, независимо от душевного состояния. Недавно остриженный Атлас понимает, что выглядит особенно тощим и несчастным. Накрапывающий дождь подчеркивает трагизм ситуации. Три выстрела - и мокрая тишина. Родс понимает повисшую паузу неправильно. Тревога делает его чуть суетливым и сверхъестественно чутким. «Радар на ножках» никак не уловит главного, отвлекается на второстепенные глупости, вроде задетого самолюбия. - Извини. Тут нечем хвалиться. Ты, на самом деле, молодец. Самолюбие? Как же. Атлас очень неправильно зол. Жизненно необходимо говорить быстро, жестко. Припечатывать. Отрывистый крик не отнести к полноценному признанию, больше похоже на дуэль. Тем более, в пылу вдохновения «Всадник» так и не выпустил вполне заряженный, снятый с предохранителя пистолет… - Дэнни. Ничего не получится, если ты меня пристрелишь. - И так ничего не получится. Самое время отбросить злосчастную пушку куда-нибудь в кусты. Негодование сходит на нет: остается плавать в раскаянье, как в океане, на дне которого живет толстый уродливый Кракен. Вопросы становятся чем-то вроде формальности, чем-то вроде предсмертной записки. - Больше не будем тренироваться? - Будем. Не уверен, что ты даже с такого расстояния попадешь в человека. Нет более невозмутимого человека, чем Дилан под адреналином. Загадочным образом пистолет перекочевал от ученика к учителю. Пальцы невредимы, нос цел. Дэнни чувствует себя немного разочарованным. И выглядит соответственно. - Заканчивай драму и собери мишени. Я новые рисовать не хочу. Мне сегодня еще пить. - Не злишься? - Принеси термос. - Может, фляжку из бардачка? Я поведу. - Ты – чудо. Он словно уже пьян и не соображает. Дэнни послушно разворачивается, чтобы бежать к машине. Шлепок чуть пониже спины становится неожиданностью для обоих. - Тощий. Дилан смеется над собственным вердиктом непростительно громко. Ничего удивительно, что в первый раз Дэнни целует назло. А во второй – просто потому что одного раза недостаточно.