Истинные

Я сидел на этой холодной скамейке уже минут десять, прохожие оборачивались, но не решались подойти, видя мое состояние. Я уверен, Тому этот ребенок уж точно не нужен, а отец… Что сделает он, если узнает о беременности? О боже! Боже! Вдруг меня осенила одна идея, и я уцепился за нее, как за спасательный круг. Если этот чертов эмбрион никому не нужен, тогда зачем ему вообще появляться на свет? Я не хочу, чтобы отец нас обоих выгнал на улицу, не хочу такого будущего для моего ребенка. Я лишь очередное развлечение для Тома, игра, которая отвлекает его от рутинной действительности. Резко встав со скамейки, глазами пытаюсь найти дорогу, по которой пришел из больницы. Мне срочно нужно избавиться от этого ребенка, потом я не решусь. Идя по дороге к больнице, я инстинктивно прижал руки к животу, будто прося прощения у еще не сформировавшегося плода. «Мне правда жаль, малыш, но у нас с тобой вдвоем нет будущего. — слезы катились по моему лицу, я был не в состоянии их контролировать, было стыдно, что я уже восемнадцатилетний, взрослый, а такой несамостоятельный. — Будь все по другому, я бы оставил тебя, но реальность жестока, и нам приходится принимать такие решения». Надеюсь, я сам себя смогу простить. Очнулся я уже в палате. Несколько минут я находился в неком бреду, совершенно не понимая кто я, и что со мной происходит. А лучше бы этого совсем никогда не вспоминать. Я провел рукой по животу, начиная ощущать тянущую боль, скорее неприятную, чем сильную, видимо, наркоз еще не окончательно прошел. Когда память начала возвращаться, медленно въедаясь в голову, мое сердце будто бы зажали в тиски; хотелось плакать, но было нечем. Я сделал свой выбор, и должен это принять. В любом случае в этом есть и свой плюс: никто не будет меня жалеть. Теперь нужно поскорее отсюда выбраться и придумать правдоподобную причину моего длительного отсутствия отцу, хотя я уже знаю, что скажу: был у Тома. В дверь постучали, прерывая мои раздумья. — Мистер Каулитц, — вошел доктор, на лице которого была все та же фирменная улыбка алчности и лжи. — Я вижу, Вы быстро очнулись. — Да, эм… — Девлион, — напомнил он. — Мистер Девлион, когда я смогу вернуться домой? , — я немного приподнялся с кровати, но доктор подошел ближе и мягко уложил меня обратно. — Ну-ну! Не торопитесь так, пока вы будете находиться под наблюдением. Операция только кажется легкой, она может дать осложнения. Если все будет в порядке, завтра вы сможете вернуться домой. Он что, издевается?! Нужно срочно отсюда выбираться. Если этот ненормальный доктор поймет, кто мой отец, он позвонит ему. Надо уходить. — Хорошо, как скажете. Вам виднее. А теперь можно я немного посплю? Я устал. — улыбнулся я. Не буду с ним спорить, просто дождусь, когда он уйдет. — Да, конечно, я еще вернусь, чтобы проведать вас. Услышав скрип со стороны двери, я понял, что врач ушел. Так, теперь следует найти мои вещи. Я незаметно выскользнул из дверей больницы и направился в сторону дороги, чтобы поймать такси. Нельзя пока возвращаться домой, нельзя, чтобы отец что-нибудь заподозрил. Я сел в первое же встреченное такси и намеревался доехать до цента города, чтобы там решить, куда мне идти: почти все мои наличные ушли на операцию. От одного воспоминания об этом мое сердце было готово разорваться. Я должен успокоиться. Должен. Как же я жалок. — Мы приехали. С вами все в порядке?  — учтиво поинтересовался таксист. — Да, все хорошо, — я отдал ему все оставшиеся деньги и направился к остановке, находящейся поблизости. Голову окутал темный туман. Я не понимаю теперь, где нахожусь. Сил больше нет, все внутри разрывается… Я ведь убил… Я убийца! Я плакал, плакал так, как никогда в своей жизни. Теперь проблемы с отцом казались мне детской наивной игрой. Кажется, я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Незаметно для себя я опустился на колени, моля бога, чтобы было уже достаточно темно. Я хотел к Тому, в его теплые объятья, хотел, чтобы он любил меня так же сильно, как я люблю его. — Билл, что ты тут делаешь?