ERROR

Перезагрузка системы показалась Ламберту вечностью. Каждая новая надпись, возникающая на экране, каждый новый звук, издаваемый машиной, пугали его до дрожи. Спустя пару минут загрузился рабочий стол, дисковод коротко пикнул, и музыкант увидел на экране страшные слова: «Система восстановлена после серьезной ошибки». СЕРЬЕЗНОЙ. ОШИБКИ. Только не это. И насколько она серьезна? Сейчас Адам меньше всего переживал о том, что дорогое оборудование может быть безнадежно испорчено. В конце концов, ему ведь не нужно возвращать симулятор обратно компании-производителю – он его купил. Купил за сумму, намного превышающую будущую розничную стоимость устройства. Но и потерянных денег ему было совершенно не жаль. Больше всего он боялся навсегда расстаться с Китти. Меньше чем за месяц виртуальный любовник стал для него чем-то… абсолютно реальным, и Ламберт не раз ловил себя на мысли, что думает о нем как о живом человеке. Он скучал по нему, если им не удавалось «встретиться» дольше, чем пару дней, а однажды даже почувствовал что-то вроде ревности, когда на секунду подумал о том, что зимой симулятор поступит в продажу, и кто-то еще сможет точно так же выбрать в меню именно его, Китти. Еще чуть-чуть, и дело наверняка дошло бы до того, что певец начал строить их совместные планы на будущее, а потом решил связать себя узами брака с виртуальной иллюзией, но теперь… Вмешались обстоятельства. Неужели жизнь решила сама расставить все по местам и вернуть музыканта с небес на землю? Адам с трудом сглотнул, вынул диск из дисковода и внимательно осмотрел его со всех сторон. На диске не было заметно никаких очевидных повреждений, поэтому он вернул его на место и попытался заново запустить программу. Просто так, не надевая шлема и не цепляя на себя эти бесчисленные датчики. Удивительно, но диск загрузился сразу, и Ламберт испытал едва ли не приступ эйфории, когда на экране компьютера радостно засветилось «Loading complete». Обошлось. Слава богу… Сгорая от нетерпения, он в рекордные секунды нацепил на себя все «обмундирование» и натянул шлем. «Choose your Lover». «Next». «Next». «Kitty». В едва не разрушенной виртуальной вселенной на него снова взглянули темно-кофейные глаза. Любимые. Почти родные. И Адам даже почувствовал легкий озноб при мысли о том, что еще несколько минут назад он был уверен, что потерял их навсегда. - Привет, - робко улыбнулся блондин и протянул ему изящную руку. Ламберт сжал ее в ладони, поднес к лицу и прижал к своей щеке: - Привет, Китти. Боже, неужели все обошлось? Я думал, что больше никогда тебя не увижу… Хрупкие пальцы едва заметно подрагивали в его руке, и Адам какое-то время наслаждался этими уютными мгновениями единения со своей бесплотной любовью, а потом, словно опомнившись, собственнически притянул его за талию и усадил к себе на колени. Блондин долго смотрел на него в упор, будто изучая, а потом томно улыбнулся и откинул голову, демонстрируя стройную белую шею и провоцируя коснуться пальцами нежной кожи, которая (Адам мог поклясться!) источала едва уловимый аромат ветивера и влажной древесины. Ламберт расстегнул две нижние пуговицы на его рубашке, проникая руками под пояс джинсов и нижнее белье; Китти охнул и осторожно сменил позу, раздвигая колени и седлая его бедра так, чтобы его пах плотно соприкасался с почти мгновенно поднявшимся достоинством музыканта. - Раздень меня, - тихонько шепнул парень. Этому подрагивающему голосу, в котором были смешаны смущение и желание, невозможно было не подчиниться. Адам медленно расстегнул пуговицы и стянул с его плеч рубашку, невесомо скользя ладонями по худенькой спине. - Давай… - шепнул Ламберт в ответ, потягивая молнию его джинсах и заставляя парня слегка приподняться. – Вот так. Так лучше, правда?.. А теперь иди ко мне. Я покажу тебе, насколько сильно я скучал… Оставшись совершенно обнаженным, Китти с готовностью подался навстречу, обнимая обеими руками за шею и бессовестно оттопыривая зад, чтобы Адаму удобнее было произвести все необходимые манипуляции. А потом вдруг уверенно уперся ладонями ему в грудь и толкнул назад, вынуждая откинуться на спинку. Адам вздрогнул. От властных замашек этого робкого и нежного существа сладко скрутило где-то внизу живота, а между тем блондин сам взял в руку его влажный член и направил в себя, плавно насаживаясь, до упора… *** - Ооо, Китти… Это было великолепно! – Ламберт еще долго не выпускал из рук свое виртуальное сокровище, крепко прижимая к своей груди расслабленное худенькое тельце. – Знаешь, иногда я просто не могу поверить, что тебя на самом деле нет. То есть… Ты есть, но только здесь. Это как жить на разных планетах – ты на своей, а я на своей. И порой мне ТАМ тебя не хватает… Так обидно. Почему идеальные люди существуют только в виртуальном мире? Вот стоит тебе найти свой идеал – и он обязательно оказывается… ненастоящим. - Идеальных людей не бывает, - вздохнул Китти, мечтательно рисуя пальцем на его груди какой-то замысловатый узор. - Да, наверное… - согласился Адам и задумался, но через мгновение недоверчиво посмотрел на блондина, взял его за плечи и осторожно отстранил от себя. – Подожди, что ты сказал? Но Китти только преданно посмотрел на него своими большими кошачьими глазами и скромно улыбнулся уголками губ. Встряхнув головой, Адам нахмурился, прикидывая что-то в голове, но потом все-таки выдохнул и помотал головой: - Бред какой-то… Наверное, Терренс прав: я провожу с тобой слишком много времени. Мне нужно идти, малыш, - он приподнял его подбородок и легонько погладил большим пальцем приоткрытые губы. – Я буду скучать, Китти. Блондин послушно встал с его колен, поднял с пола свою белую рубашку и мгновенно закутался в нее, будто стесняясь своей наготы. А Ламберт, проводив его тоскливым взглядом, нажал клавишу «Exit» и стянул с себя шлем, возвращаясь в свою высокотехнологичную, но такую пустую и холодную спальню… Сделал он это, надо сказать, вовремя. Не прошло и четверти часа, как умный замок на дверях щелкнул, и в прихожей появился Джереми: после их примирения Ламберт в знак доверия отправил ему на мобильный электронный ключ, действующий бессрочно – до аннулирования учетной записи хозяином. - Привет, - отстраненно пробормотал парень, даже не поднимая взгляда. - Привет, - так же сдержанно ответил Адам, понимая, что в последнее время виновником хмурого настроения Джереми невольно становился он сам. – Ужинать будешь? - Да, наверное. А ты что, не ел еще? - Нет, ждал тебя, - пожал плечами певец. - Угу. Ладно. Я сейчас, душ только приму. Устало стянув с плеч куртку, парень, не сказав больше ни слова, ушел в ванную, откуда тут же начал доноситься шум воды. А Ламберт отправился на кухню, чтобы на сей раз самому проявить свои кулинарные способности и тем самым разрядить слишком уж наэлектризованную обстановку. Помидоры, сельдерей, пророщенные льняные семена – «любимый» салат Ламберта сегодня для разнообразия можно было заправить не лимонным соком, а хотя бы оливковым маслом, чтобы не сидящему на такой строгой диете Джереми эта кучка овощей могла показаться вполне сносной едой. Хотя выставленные на стол следом плов с имбирем и шпинатом и трубочки из листьев салата с творогом и грецкими орехами кого угодно довели бы до истерики… - Чем занимался? – Джереми, на ходу оборачивая бедра полотенцем, плюхнулся на стул. Он уже смирился с тем, что на музыканта этот эротичный жест давно перестал действовать нужным образом, и делал, скорее, по привычке. - Планировал доработать текст новой песни, но в итоге просидел над бумагами: уже пора браться за запись нового альбома, а предыдущий контракт еще не закрыт. - Ммм… фигово, - многозначительно прокомментировал Джери с набитым ртом и облизал пальцы, по которым текла случайно выдавленная из салатных трубочек творожная масса. - Вкусно, кстати! - Серьезно? - А что? - Если бы ты вынужден был есть эту хрень ежедневно, ты бы заговорил по-другому. - Адам, тебя никто не вынуждает. Ты выглядишь великолепно, и того времени, что ты проводишь в спортзале, с лихвой хватит, чтобы поддерживать форму. - Великолепно – не значит идеально, - вздохнул певец, отправляя в рот полную ложку помидорно-сельдерейного месива. – А ИМ нужен идеал. - Брось, - махнул рукой Джери. – Все это херня, искусственно созданная всей этой порно-шоу-индустрией. Идеальных людей не бывает. Ламберт вздрогнул. Сперва неосознанно, а потом понял, где уже слышал сегодня эти слова. Он поджал губы, беспокойно огляделся и резко встал со стула, направляясь в спальню. - Адам? Ты что? Ты куда? - Я… Я сейчас. Мне нужно… Проверить кое-что. В спальне он аккуратно выдвинул из-за шкафа коробку, пошарил в ней рукой и нащупал на самом дне инструкцию – ту, что со дня появления в его доме симулятора он не открывал больше ни разу. Торопливо листая глянцевые страницы, он наконец нашел нужную и внимательно перечитал, стараясь не упустить ни слова. «Lovers знают около тысячи фраз и словосочетаний. У них есть имена, на которые они откликаются»… И все. Все. Только имена. Здесь нигде ни слова не сказано о том, что они могут ОТВЕЧАТЬ. Отвечать осознанно, и даже не на заданный вопрос, а просто сказанную кем-то фразу. «Система запрограммирована таким образом, чтобы создать полную иллюзию живого общении». ИЛЛЮЗИЮ. Вот именно, это всего лишь иллюзия! Черт, это действительно самая совершенная игрушка из всех, что попадались в руки к искушенному музыканту. Он еще раз пролистал инструкцию от корки до корки, по нескольку раз перечитав отдельные страницы, и даже не обратил внимание, как в спальню вошел Джереми. - Что ты делаешь, Адам? - А? - Ясно. - Что? - Ничего. Ты сказал «Я сейчас», ушел и сидишь тут уже почти полчаса. Я устал тебя ждать, вот и пришел проверить, все ли в порядке. Что это? – он попытался заглянуть через его плечо, но Ламберт грубо скинул его руку и захлопнул брошюру, переворачивая ее задней обложкой вверх. - Ничего. - Ничего? Адам, мы ужинали! Сидели на кухне и разговаривали, как все нормальные люди, а потом ты вдруг срываешься, бежишь в спальню и пропадаешь там, а когда я прихожу, я обнаруживаю тебя увлеченно читающим какую-то… книжку? Это ты называешь «ничего»?! - Джери, это мое личное дело! - Ооо, да! Конечно! Вся твоя жизнь – сплошное личное дело! А я? Кто я в твоей жизни? Очередной умный гаджет?! Хотя нет. Какой уж тут «умный»! Твоя гребаная кофемашина, вероятно, и то умнее! Будь я умным, я бы хоть немного себя ценил и не позволял так к себе относиться! Ну так кто я, Адам? В чем состоит функция меня как гаджета? Гаджет «дырка для трения»? Похоже, что нет! Иначе у нас хотя бы в ЭТОМ было все по-другому! Но я и для секса тебе уже не нужен, ведь так? Тогда для чего я тебе, Адам?! Ламберт был настолько ошарашен, что слушал всю эту тираду с совершенно растерянным выражением лица и даже не попытался как-то оправдаться. Он действительно не осознал, сколько времени просидел здесь с инструкцией. И не понял, как все это выглядело со стороны. Зато Джереми, кажется, по-настоящему прорвало. Взлохмаченный, с блестящими от нервного возбуждения глазами, он размахивал руками и едва ли не брызгал слюной: - Что? Что ты молчишь? Ты даже не знаешь, что на это ответить! Ты сам уже стал машиной! - Я… Я не… - Пошел ты к черту, Ламберт! – он в последний раз всплеснул руками, сдернул со своих бедер полотенце и швырнул его в лицо остолбеневшему музыканту. - Джери, подожди! Да постой ты ради бога! – он вскочил и кинулся в коридор, почему-то решив, что парень решит убежать прямо вот так – абсолютно голым. - Отвали! – дернулся Джереми. - Джери, я прошу тебя! Постой! Давай поговорим? - Неужели ты еще не понял, что нам уже не о чем говорить, Адам? - Я… Я правда не знаю, что сказать, - уже тише пробормотал Ламберт и взял его руку в свою. – Просто… Я снова облажался, да. Не уходи, прошу тебя. Прости. Джереми всегда понимал: Ламберта можно ненавидеть, осуждать, презирать, не понимать причинно-следственной связи его поступков, но… Противостоять этим виновато опущенным глазам, которые в такие моменты из светло-голубых превращались в дымчато-серые, было просто невозможно. Они словно гипнотизировали, лишали воли, заставляли действовать вразрез со своей гордостью и чувством собственного достоинства, а иногда и со здравым смыслом. И если в раю действительно существовали Ева, Адам и змей-искуситель, то последние двое вполне могли быть одним и тем же лицом… - Адам… - Джери, прости, - он притянул к себе парня, обнял и прижал к своей груди, окуная пальцы в непослушные темные кудри.