Гарри Поттер и... Сиэль Фантомхайф

— Тихо! Сиэль фыркнул и скрестил руки на груди, пытаясь успокоиться. Почему-то уже в свои… Сколько там… Два годика, его раздражало и бесило всё вокруг. Что уж говорить, потеря родителей так на него повлияла. Но, конечно, он постоянно преувеличивал, так как был ещё маленьким, а рана слишком глубоко пронзила его сердце и мальчик замкнулся в себе. А вот его брат Алоис, напротив, пытался казаться позитивным и прятал свою рану от потери родителей глубоко внутри себя, пытаясь показать снаружи, что он может продолжать свою жизнь дальше, но эту тему затрагивать не стоит. При упоминании родителей, голос мальчика все равно вздрагивал, и рана вряд ли затянется когда нибудь. И сам Алоис ничуть не обижался, когда Сиэль говорил с ним в таком тоне. Он понимал его и поэтому старался не ссориться с ним, чтобы не обременять его ещё и ссорой с братом. И сейчас он послушно замолчал, круглыми глазами покосившись на Сиэля. В тот день, когда их родители погибли, Сиэль был там. Алоис тогда был на своих занятиях, а родители разговаривали в комнате и брат подглядывал за ними в дверную щель. И тогда… Он увидел их ссору, а потом… Провал в памяти …Вот они лежат мертвыми, просто видно, как их тела распластались на недорогих коврах, а он все смотрит в эту щель в двери… Провал в памяти …с тех пор Сиэль не видел этим глазом. Глаз просто закрылся и больше никогда не открывался, а Алоис посоветовал ему носить повязку, тогда, после похорон. — Лили. Расскажи. — попросил Алоис наивными и круглыми глазами, без печали и радости, просто с детским любопытством. На его лице зелёные глаза крайне выделялись и открывали все его эмоции. И хоть Сиэль выглядел похоже, его единственный глаз не выражал никаких эмоций, кроме холода и осуждения. — Лили не мама. — грубо сказал Сиэль, повернувшись к брату и сразу отвернулся, смотря в окно кареты. Алоис сразу погрустнел и понурился, но все ещё пытался найти в этом что-то хорошее и даже приветливо улыбнулся кучеру, который помог спуститься по слишком высокой для детей лестнице. От детской улыбки тот просиял, а братья направились прямо к дому, возле которого их высадили. Это и был дом их дальней родственницы и как только они постучали, словно по команде, дверь открылась. Взглядам детей предстала молодая женщина с каштановыми волосами и зелёными глазами, с приятной внешностью и солнечной улыбкой. — Добро пожаловать, мои дорогие! Я так понимаю, ты Алоис, — женщина указала на блондинистого мальчугана, который пристально изучал родственницу, — а ты… Сиэль? Алоис сразу улыбнулся самой доброй улыбкой, какой только мог. — Привет! Лили… Эванс? Женщина улыбнулась в ответ. — Совершенно верно, но теперь я Лили Поттер, зовите меня именно так! Вы оба такие милашки! — Лили ещё раз оглядела детей. И обратилась к до сих пор молчавшему и стоящему с каменным лицом Сиэлю. — А ты, милый? Почему молчишь? Она пыталась быть приветливой и развеселить детей и это было понятно, но этого мальчик не оценил и смерил довольно высокомерным, холодным и крайне осуждающим взглядом Лили, и ничего не ответил, так что блондину пришлось вмешаться вместо него. — Сиэль грустить. Мама и папа… — женщина понимающе остановила его и они ушли в дом.

***

— А это мой сын… — Алоис проследил за взглядом Лили и вытянулся на цыпочках, чтобы заглянуть в колыбельку. Там лежал очаровательный малыш и сразу стал глазами изучать новых знакомых. —…Гарри… Было видно, что женщина смотрит на своего сына с нежностью. Она словно зависла, замолчала и все, просто глядела на своего сына и гладила малыша по щеке. Алоис перевёл взгляд на брата. Он даже не пытался заглянуть в колыбельку, Сиэль просто стоял и смотрел на Алоиса, своим обыкновенным ничего не означающим взглядом. Сам же мальчишка кивнул головой в сторону Лили, типа, что надо что-то делать, а то до ночи так простоим. Конечно, брат сразу всё понял, и, цокая старомодными каблуками сапог, подошёл к женщине поближе. — Лили Эванс! — в его голосе не было ничего, кроме безразличия, и женщина сразу обернулась и собиралась было его поправить, но тот прервал её. — Я и брат, нужно спать, вы и сын — сидеть. Алоис чуть заметно побледнел и перевёл взгляд с Сиэля на Лили. А та спохватилась и провела их в комнату. Дом был не слишком большим, и им выделили одну комнату на двоих. Вечерело, и братья легли спать, но Алоис всё никак не мог заснуть, ему запомнился взгляд, которым Лили награждала сына. Она смотрела на него с такой нежностью… Невольно вспоминалась их мать. И, была такая маленькая детская мечта, что родственница заменит им мать. Словно прочитав мысли брата, Сиэль повернулся на другой бок, лицом к брату. — Лили не мама. — повторил он с гораздо большей уверенностью, чем до этого. Сказал, и сразу перевернулся на другой бок. На душе у Алоиса стало тоскливо… Он повернулся на бок и также попытался заснуть.

***

В дом вбежала Лили, она выглядела взволнованной и очень быстро закрыла дверь и сняла пальто, повесив на вешалку. По чистому совпадению, как раз в этот момент Алоис и Сиэль проходили этим коридором. — Привет. — почти хором сказали братья. Женщина перевела взволнованный взгляд на них. — А вы чего не спите? Ладно, так даже лучше… — Лили судорожно рылась в своей сумочке. — Что? — снова почти хором выкрикнули браться. Женщина тут же шикнула. — Тише! Пойдёмте к Гарри, скорее. Алоис и Сиэль вздохнули, понимая, что внятного ответа не получат, и пошли следом за ней. Лили почему-то также спешила погасить везде свет и только когда увидела сына взяла его на руки, успокоилась. Они вместе вышли в коридор и женщина ещё раз шикнула на собиравшегося было что-то сказать Алоиса. Братья, недоумевая, проследили за взглядом Лили. Луна освещала комнату, поэтому очертания всего было отчётливо видно, а лучше всего было видно испуганное лицо женщины. Она смотрела на дверь, и они, подражая ей, тоже выжидающе уставились на дверь. Становилось действительно жутко. И тогда началось самое ужасное. С внешней стороны двери послышалось тихое пошкрябывание, но оно раздавалось по тихому дому так громко и казалось, что дверь приближалась все ближе и ближе к ним. Сиэль просто смотрел на дверь, а в сердце зарождалась тревога. Становилось страшно, очень страшно. У Алоиса на глаза навернулись слезы, они поблескивали, отражая лунный свет. — Сиэль, страшно. — прошептал мальчик. Лили тут же шикнула на них. И тут же шкрябание прекратилось, наступила полная тишина. А потом внезапный оглушительный треск, и… Провал в памяти — Лили! Возьми Гарри, детей, и уходите! Это он! И снова провал в памяти…

Конец воспоминаний детства

***

Очередной день в аду. Очередной день в компании Дурслей. И в очередной раз Дадли пытается завязать ссору. —…Жалкие нищеброды, живете у нас только из жалости… И вот тогда уже Сиэль не вытерпел. Он оглянулся на Гарри и Алоиса, но они не собирались ничего предпринимать, им было страшно перед более сильным и крепким сверстником, но вот сам мальчик молчать не собирался. — Прошу заметить, что мы все здесь находимся по просьбе Альбуса Дамблдора. У таких жирдяев и наглецов, как ты и твоя семейка, отсутствует чувство жалости и если бы все было, как ты говоришь, то нас бы здесь не было. Чего, чего, а того, что ему дадут отпор, Дадли не ожидал. Уверенность приёмыша его пугала, он побледнел и сделал робкий шаг назад, в то время, как Сиэль наступал. — Ты посмотри на них! — мальчик указал на дрожащего Гарри и не менее испуганного Алоиса. — Они же ни за что не смогут дать тебе отпор. Что, нравится издеваться над теми, кто слабее? Попробовал бы ты тягаться с тем, кто тебе равен. Но удивление у толстяка прошло быстро и сменилось злостью. — Мама, а Сиэль мне угрожает! — громко почти промурлыкал он. И, конечно, его лицо расплылось в злорадной ухмылке. Тетя Петунья словно этого и ждала и вбежала, наставив скалку на мальчика, выступившего вперёд и закрывавшего собой Алоиса и Гарри. — Ты, мерзкий мальчишка!.. Твои выходки мне уже осточертели! Пора преподать тебе урок. «Тетушка» больно схватила Сиэля за руку, чуть ли не выворачивая, от чего тот поморщился, и потащила прочь, задержавшись в дверном проёме. — А с вами!.. — Петунья со злостным и почти самодовольным видом при виде испуга детей процедила — я ещё поговорю. С этими словами она вышла прочь из комнаты, потащив за собой Сиэля. Алоис и Гарри испуганно переглянулись и перевели испуганные взгляды на Дадли, который, с самодовольным видом, разминал руки.

***

Сколько длилось это, Сиэль не помнил. Его били, и руками, и ногами, и вещами, что попадались под руку. Били в основном Вернон и Петунья, но сквозь боль мальчик также слышал злорадный смех Дадли. Так хотелось схватить его за глотку и придушить, чтобы этот толстяк перестал рыпаться раз и навсегда. Но сил было недостаточно. Сколько его не били, он не кричал. Ни разу. Наконец, его резко подняли с паркета и он еле удержался на ногах. — Вставай и иди прочь, пока я добрая. — по голосу было слышно, что она устала, и Сиэль наконец разомкнул единственный глаз и, выпрямившись, пошёл к выходу. Но остановился в дверном проёме и смерил Петунью холодным взглядом. И хоть он был весь в синяках и всё тело пронизывала боль, держался, как настоящий аристократ. Конечно, мальчик сразу пошёл к Гарри и Алоису, но когда переступил за порог чулана, где жили они сразу втроём, обнаружил, что оба сидят на полу и находятся в не менее плачевном состоянии, чем он сам, а Дадли стоял к Сиэлю спиной и чуть помахивал битой. Алоис перевёл взгляд опухших от слез глаз на брата и в его взгляде было видно только одно слово: «Помоги». Ярость подступила, ком в горле мешал дышать, и всю эту ярость мальчик сейчас собрал и толкнул Дадли. Казалось бы, от удара Сиэля толстяк и с места не сдвинется, но он пролетел через всю комнату и врезался в непрочную стену, головой застряв там. Вот тогда все трое мягко говоря обалдели, и думали, что же делать с пострадавшим, отомстить ли, но услышав его слёзные мольбы, решили отпустить, взяв обещание, что он никому не расскажет. На удивление, Дадли сдержал своё слово и когда он ушёл, Гарри и Алоис начали восхищенно его спрашивать о многом, но основной вопрос был: — Как ты то сделал? Сиэль в действительности сам не знал, но у него тогда стало на удивление хорошее настроение и он, разводя в руки стороны и быстро перебирая пальцами в воздухе заявил заговорщицким тоном: — Ма-а-а-агия!

***

Директор Дамблдор почувствовал вспышку сильной магии и почти сразу этим занялся. Толчок шёл из дома Дурслей и виновника этого Альбус обнаружил почти сразу. Он начал перелистывать журналы и очередные досье, и наконец обнаружил то, что ему нужно. — Так-так-так, Алоис Фантомхайф… Хм, у него неплохие гены… Сиэль Фантомхайф… Теперь вы зачислены в Хогвартс.