Рыжий-бестыжий.

Весело потрескивал огонь, тихо шумел лес, звезды подмигивали полной луне. Седовласый старик тихо скрипучим голосом, сказывал сказ. Перед не большим костерком, расположенным у самой кромки леса, собралась вся деревенская детвора и разинув рты, слушала старика. – Где-то высоко в горах, там, где острые пики покрыты снегом и льдом. Там, где не ходят ни звери, ни люди, глубоко в пещерах сидит грозная и могучая нагиня-ведьма. Вот уже более ста лет не видела она солнца, прикованная толстыми цепями к скале. – А почему она там сидит? Ее наказали?- любопытно подала голос маленькая девочка лет десяти, с конопатым лицом и огненно-рыжими волосами, торчащими нечесаными прядями во все стороны. – Можно сказать, что наказали.- задумался на мгновенье старик. – А за, что?- склонив голову набок, любопытно блестя зелеными глазами, спросила она. – Ни за что.- тихо ответил он. – Тогда, почему ее заковали?- не сдавалась малышка. Старик, понял, что девочка просто так не откажется, тяжело вздохнул и ответил: – Просто у нее есть то, что многие хотят иметь. Поэтому ее и заковали в цепи. Многие пытались забрать у нее это, но до сих пор никто так и не успел. – И, ты пробовал?- приблизив лицо поближе к старику и затаив дыхание, спросила она. – И я.- вздохнул старик, вспоминая как тяжело ему было. Целый месяц блуждания по дремучим лесам в поисках нужной тропы, затем тяжелый, невозможный подъем по почти отвесным скалам и в результате ему пришлось уйти ни с чем. Проклятая ведьма даже слышать его не хотела, просто выгнала. – Ничего страшного!- ласково ответила малышка, беря лицо старика в свои ладошки.- В следующий раз, ты справишься!- говорила она, водя липкими ладонями по его лицу. Старик скривился, но не посмел оттолкнуть девочку. – Гражина, вот ты где!- воскликнула не высокая, тучная женщина.- Я же тебе сказала, чтобы ты домой шла! –Ой!- пискнула малышка и спряталась за спину старика. – Не кричи, Весняна!- скривился старик.- Ничего с твоей дочкой не случилось. Я им сказки рассказывал. Оставь дитя, пусть послушает. – После твоих сказок, старик эта егоза всю деревню на уши ставит.- ворчливо отозвалась женщина. - Быстро марш домой! Я кому сказала! – Но, мама.- стала причитать девочка.- Дедушка Ярмир еще не всю сказку рассказал. Ну, дай дослушать. – Домой я сказала!- строго ответила женщина.- Не то хворостиной погоню! Девочка тяжело вздохнула и понуро поплелась в сторону деревни. – Шел бы, ты старик, домой и не забивал бы детям головы всякими глупостями.- сказала Весняна и ушла в сторону деревни. Жарко палило полуденное солнце, нагревая потрескавшуюся, из-за отсутствия дождя, землю. Деревенская детвора, в попытках сбежать от жары и расхладиться, плескалась на мелководье ближайшей речки. Их веселый гвалт носился высоко над деревьями, достигая первых домов деревни. Гражина угрюмо вздохнула и села удобнее на толстой ветке плакучей ивы, чьи длинные ветви достигали самой кромки воды. Сегодня девочке было не до игр со своими друзьями. Ей всю ночь снилась заточенная в пещере нагиня и ее грустные глаза, и хотя девочка не знала как должна выглядеть эта самая нагиня, все равно представлялась ей какое-то сказочное и неземное существо. Настолько прекрасное, что большим грехом было, по мнению Гражины, оставлять такое создание там, без солнца и человеческого тепла. Еще девочка очень сожалела, что мама пришла так не вовремя и не дала ей услышать всю историю до конца. Поэтому сегодня она первым делом, как только проснулась, помчалась к своему другу Кузьме, сыну местного кузнеца. Прибежав к высокому деревянному забору, она нерешительно остановилась. Мама Кузьмы, женщина строгая и Гражину на дух не переносила, могла и метлой с двора погнать, или сына на улицу не пустить. Не желала она, чтобы ее единственный сын с „чернотой и оборванкой яшкался“, как часто называла она Гражину и ее семью. Девочка правда не понимала почему, ведь мылась она каждый день, а грязные руки и лицо, так кто ж не испачкается ища червяков или жуков в навозе . Да и одежда часто рвется из-за того, что в платьях не удобно по деревьям лазить. Гражина задумчиво топталась у забора, бросая редкие взгляды на окно кухни. Цветастая шторка дернулась и к окну прилип мальчишка с кудрявым черным чубом. Как только он увидел огненно-рыжие волосы торчащие под забором, весело блеснул зелеными глазами и в припрыжку бросился на улицу, прихватив со стола два куска еще теплого, белого хлеба. Его мать сильно что-то прокричала ему во след, но ее никто уже не слышал. Паренек молнией выскочил на улицу держа в зубах ломоть хлеба, а другой протянул девочке, та радостно его схватила двумя руками и с удовольствием вгрызлась в него. Поесть такой вот белый, пушистый хлеб Гражине не так часто удавалось, ее семья состояла из одних только женщин: мама, бабушка и она. Работать в поле они не могли, бабушка уже давно не была в себе и кто-то должен был присматривать за ней, ведь стоило только оставить старуху без присмотра, как она могла спалить и деревню. Такое уже случалось, поэтому то и мама не отходит от бабки и на минуту. Единственным их достатком является молоко, которое дает одна старая коза и травы, грибы и коренья, которые собирают они вместе с мамой или она сама, и меняют их на продукты. Поэтому то в доме не так часто есть мука, а тем более белая. Ломоть хлеба закончился подозрительно быстро и Гражина с сожалением посмотрела на пустые руки Кузьмы, он уже съел свой кусок и хитро блестя глазами на девочку ждал, когда она наестся. Грустно вздохнув, она отряхнула с рук крошки и задала мучающий ее всю ночь вопрос: „ Что же там было в сказке? Чем она закончилась?“. Но парень, явно не разделяющий ее энтузиазма, лениво пожал плечами и ответил, что это все враки, поэтому он их и не слушал. Гражина сильно обиделась на Кузьму и чуть ли не с кулаками бросилась на него, в результате они вновь поругались. Мальчик обиделся и показав язык, убежал на речку с другими детьми, а Гражина, когда немного остыла, тоже пошла туда. Но извиняться перед всеми она не будет! Поэтому то она и залезла на дерево и сейчас сидит, ждет, когда же Кузьма выйдет на берег. Тут один из парней наклонился и что-то прошептал Кузьме на ухо, указывая головой в сторону ивы, мальчик повернул туда голову и хмыкнул, несколькими гребками преодолел расстояние до дерева и схватившись за тонкие ветки, задрал голову наверх. – Слезай!- сказал он Гражине. – А ты, не злишься?- тихо спросила она, обхватив руками колени и глядя сверху вниз на парня. – Уже забыл.- хмыкнул он.- Слезай. Гражина довольно улыбнулась и спустилась вниз. – Кузьма!- послышался пискливый голос его мамы с берега.- Кузька, выходи! Простынешь! Парень недовольно завертел глаза, но к берегу поплыл. – Мам, ну хватит уже !- заворчал он выбираясь на берег, и слыша смешки и шепотки ребят в спину. – Кушать пора! Обед уже!- примирительно сказала женщина.- Пошли, все уже на столе, тебя только ждем. Кузьма тяжело вздохнул и махнув друзьям на прощанье, уныло поплелся следом за матерью. Гражина осталась одна на берегу, нервно притоптывая ногами и решая, что же делать. Играть с деревенскими ребятами она не любила, большинство из них презирало девочку, называли ее нищебродкой. – Ей, рыжая!- крикнул девочке паренек.- Айда к нам! Чего на солнце печешься? Гражина скривилась, узнав голос. Сын плотника был высоким, широкоплечим блондином с ярко синими глазами, в свои двенадцать лет он был на голову выше большинства мальчишек в деревне. Его Гражина особенно не переносила, этот выскочка часто старался задеть девочку колкими словами. Уже не раз им случалось драться, хотя Гражина и была на два года его младше, но успевала разбивать ему нос или губы, хотя и девочке доставалось тоже, она всегда возвращалась после их драк в разорванном платье или синяком под глазом. – Ей, рыжик! Слышишь? Иди сюда, пока я по хорошему прошу!- грубо окликнул он ее, когда Гражина лениво посмотрела на парня. – Да оставь ты эту бодягу, Влас!- ответил ему один из его друзей, щуплый, прыщавый брюнет.- Небось она уже, как ее бабка куку.- покрутил он пальцем у виска и присвистнул.- Лучше вон смотри,- кивнул он в сторону хихикающих девушек, которые толпились у берега и делали вид, что полоскают белье, а сами бросали жадные взгляды в сторону парней.- выбирай любую! Сдалась тебе эта конопатая! – Рыжая!- зарычал Влас на Гражину, не обращая внимания на слова друга. Но она лишь хитро посмотрела на парня, смекнула, что берег далеко: пока он доплывет, пока выберется, довольно усмехнулась и показав язык блондину, весело засмеялась и убежала в сторону леса. – Ну погоди, поймаю, мало не покажется!- донеслось ей во след. „ Ну, ну ты поймай!“- подумала Гражина прибавляя ходу, когда сзади донеслись ругань и плеск воды с тяжелым дыханьем парня, пытающегося побыстрее выйти на берег и догнать девочку. Гражина так долго и быстро бежала, что перед глазами уже стало рябить, от усталости, девочка споткнулась о корягу и крякнув, растянулась на земле, зарывшись носом в прелую, прошлогоднюю листву. Тихо застонав, малышка поднялась, отряхнула льняное платьице от грязи и вздохнула увидев, что вновь порвала платье и содрала колени. Устало плюхнувшись в кучу листвы, Гражина осмотрелась: кругом, куда только хватало глаз были высокие толстые деревья, легкий ветер колышет их кроны и они скрипели, вызывая мурашки по телу девочки. Густые, колючие кусты малины пестрели своими первыми ягодами, но они не интересовали Гражину, возможно в другой раз она с удовольствием зароется с головой в эти кусты и наберет полный подол ягод, в другой раз, но не и сегодня. Сегодня она сидела в куче прелой листвы, пахнущей гнилью и из глаз ее текли слезы. Нет, ей не было жаль порванного платья или разбитых коленок, Гражина плакала от того, что она успела заблудиться. Кругом был незнакомый, а поэтому и страшный лес. Не было здесь: ни тонкостволых березок, ни больших дубов, ни яркого ясеня, ни милых полян полных ягод и грибов, ни низких черемух так знакомых девочке еще с раннего детства и поэтому горячо любимых. Одни только ели высились над головой Гражины, закрывая своими пушистыми лапами солнце. Где-то далеко застрекотала сорока и запела пичуга, девочка не привыкшая долго горевать и разводить сопли, вытерев грязными руками бежавшие по щекам слезы, встала и завертевшись на месте, стала думать в какую сторону идти, чтобы выйти из этого леса. Мама часто ей говорила как найти дорогу домой, если она заблудится, но кто будет слушать нравоучения матери, тем более тогда, когда тебя на улице ждет твой близкий друг, чтобы пойти и погонять в салки, или казаки-разбойники, или искать червяков, или ловить жаб. Поэтому сейчас девочка и не знала куда идти, выбрав направление наугад, она понуро брела, в голове у нее уже звучал голос матери, ругающий ее на все лады, и за порванное платье и за разбитые коленки. Пока Гражина сокрушалась над своим горем, незаметно для себя вышла из леса, очнулась от тяжелых дум девочка только тогда, когда уперлась в высокую скалу неизвестно как и откуда появившуюся на ее пути. Гражина знала, что такого леса и таких скал у них рядом с деревней нет и быть не может, иначе бы они с Кузькой уже давно успели бы найти их и облазить вдоль и поперек. Поэтому она любопытно блеснула глазами и подняла голову вверх, отступая два шага назад, чтобы осмотреться. На самом верху скалы зиял темный проход пещеры. Довольно усмехнулась и представив, как будет хвастать перед Кузьмой о том как она нашла скалу и забралась наверх в пещеру, Гражина сплюнув на грязные руки, принялась карабкаться наверх, пыхтя и кряхтя, как кряхтит старый дед Ярмир, когда ходит по деревне опираясь на свою палку. Взмокшая, усталая, с разодранным до крови руками девочка с тяжелым вздохом опустилась на небольшую площадку у входа в пещеру. Из проема тянуло холодом и сыростью, Гражина устало вытерла пот со лба и крякнув поднялась на дрожащие ноги, сделала первый робкий шаг внутрь пещеры, затем второй, третий, четвертый. Хватаясь руками за скользкие холодные стены она пробиралась внутрь, каждый ее шаг эхом отдавался от скал, где-то с потолка капало и звон капель разносился по всей пещере, вместе с тяжелым дыханием малышки. Вскоре впереди показался свет и Гражина прибавила шаг, она уже успела пожалеть о том, что зашла внутрь, сейчас ей больше всего хотелось выбраться наружу на ласковое солнышко и согреться. Мелко подрагивая от холода, она вышла в просторный светлый зал, Гражина подняла голову и тихо присвистнула: из большой дыры на потолке падали косые лучи света. От высоты голова у девочки закружилась и она опустила голову, стала осматриваться дальше. В высокой нише были брошены несколько шкур создавая широкое ложе, в противоположной стороне было небольшое озеро от которого вздымался тонким покрывалом пар, в середине зала стоял каменный стол с высоким стулом. Гражина с опаской приблизилась к столу и тяжело сглотнула, стул был высоким, с нее ростом. Девочка спряталась за ним и медленно высунула любопытную мордашку, в попытке рассмотреть весь зал. Сзади девочки послышался звон цепей и шуршание, Гражина замерла как бандерлог перед удавом, боясь даже дышать. Спину обожгло теплое дыхание и шипящий голос сказал: – Не бойс-с-с-ся, дитя! Повернис-с-сь! Я хочу видеть, кого Великая привела в мою обитель на этот раз-с-с. Гражина тяжело сглотнула появившейся от ниоткуда ком в горле и медленно повернулась, сильно зажмурив глаза, почему-то девочке в раз вспомнились все самые страшные байки, которые ей рассказывал Кузьма. – Открой глаз-с-са, девочка! Я не обиж-ш-шу!- прошипел нежно голос. Гражина с опаской открыла один глаз и через секунду уже во все глаза рассматривала невероятно красивую женщину. Верхняя половина тела у нее была человеческой, а нижняя половина змеиной. Густые черные волосы заплетенные в сложную прическу и украшенные бусами и цветными камнями, которые сверкали всеми цветами радуги в лучах солнца. Высокие скулы, желтые глаза с тонким зрачком, полные ярко-коралловые губы, вздернутый маленький носик. Четыре руки заканчивались длинными черными когтями. Пока девочка ее рассматривала, нагиайна плотными кольцами обволакивала малышку и задумчиво смотрела на Гражину. Медленно чтобы не напугать девочку, она протянула руку и дотронулась до торчащих во все стороны рыжих волос девочки. – Как тебя з-с-совут, девочка?- спросила она, нежно лаская длинными когтями лицо малышки. – Гражина!- робко ответила малышка. – Что ты з-с-сдесь делаеш-шь, Граж-ш-шина? – Я заблудилась.- всхлипнула она и неожиданно разревелась в голос, рассказывая как поругалась с Кузьмой, как убегала от Власа, как заблудилась в чужом лесу и как содрала колени и руки в кровь, как порвала платье. А ведь если она не вернется к вечеру домой, то мама будет переживать и плакать, а этого ей, Гражине не хочется. Нагайна внимательно слушала девочку, ласково гладя ее по голове и успокаивая, когда Гражина выплакалась, она сказала: – Не бойс-с-ся, малыш-ш-шка! Вс-се уж-ше поз-с-сади! Давай ты покуш-шаешь со мной и я отправлю тебя домой!- предложила она икающей Гражине. Девочка во все глаза уставилась на нее и ее желудок громко возвестил свое согласие, ведьма шипяще засмеялась, отнесла малышку к столу и посадила на него. Затем отползла в сторону костра на котором что-то кипело в котелке, деревянной ложкой насыпала ароматной каши и протянула миску с едой девочке. Гражина обжигаясь, как маленький гусенок, глотала кашу, пока нагайна неторопливо ела свою порцию, чинно сидя на стуле и нежно улыбалась девочке, стоило той только посмотреть на ведьму. От еды девочку разморило и она сама не заметив как стала клевать носом над тарелкой, нагайна осторожно забрала посуду из ее рук и бережно уложила малышку на ложе. Шайана с любопытством рассматривала девочку. Не ей судить о мотивах Великой Нагайны, приведшей малышку к ее пещере. Уже очень давно смирила свою гордыню нагайна, давно научилась принимать волю Богини и следовать ей. Кто знает может именно эта малышка сможет избавить ее, Шайну от цепей, которые уже несколько веков влачит она, наказанная за свою гордыню и своеволие. Когда ей пришла весть о том, что она будет следующей жрицей, Шайна разозлилась и в порыве злобы влетела в храм, перед статуей Великой Нагайны она плевала ядом и злобой молодой матери, гордой и могучей ведьмы, которую отрывают от семьи. И Богиня не простила ей гордости и заточила ее на землях людей, вдали от семьи, от солнца и свободы, всего того от чего так не хотела отказаться Шайана, становлясь жрицей. Всего лишь столетие понадобилось нагайне, чтобы смириться и принять судьбу жрицы, но Богиня оставалась глуха к ее смирению. Еще столетие ожиданий и Шайана стала возносить молитвы к Богине в надежде на освобождение. Уже давно приняла она свою судьбу, смирила себя принимая, что не увидит больше своих детей, ведь жрицы не имеют семью, их задача служить Богине, выполнять ее волю. И вот возможно, что Великая Нагайна услышала ее молитвы и простила ее, с надеждой подумала Шайана, тихо вздыхая и отстраняясь от ложа, давая девочке возможность выспаться. Многие на протяжении этих веков приходили в ее пещеру: и люди и не люди. Одни приходили, чтобы умереть, надеясь, что присутствие божественного существа откроет им двери в рай, таких Шайана не трогала давая им уйти в покое. Другие приходили в надежде на избавление от своих недугов, таким нагайна помогала, чем могла. Были и такие кто приходил чтобы завладеть чешуей нагайны, которая была одним из самых дорогих составок лекарств, но больше всего было тех кто приходил за тайной бессмертия, тех кто искал свою выгоду, таких Шайана чувствовала еще на подходе к лесу и специально запутывала их следы, не подпуская к пещере, а если им удавалось все же добраться до нее, она выгоняла их так и не выслушав. Шайана удобно свилась около костра, наблюдая за бликами пламени, она часто вспоминала своих детей, иногда, если долго и сосредоточенно смотрела на огонь, она могла видеть их. И тогда ей становилось грустно и жаль себя. Гражина нехотя просыпалась, лениво потянулась и перевернулась на другой бок, покидать теплую, мягкую постель девочке не хотелось, тем более не было никакого желания открывать глаза, особенно когда ей снился такой чудный сон. Легкое прикосновение к щеке заставило ее нехотя открыть глаза, увидев склоненную над ней нагайну, Гражина вскочила с кровати. – Выс-с-спалась?- ласково спросила ее нагиня. – Д-да, спасибо!- заикаясь ответила малышка, вцепившись мертвой хваткой в мягкую шкуру. Ведьма ласково улыбнулась и подняла малышку на руки, бережно сняла с нее порванное платье и опустила девочку в теплую воду подземного озера. Гражина резко дернулась и зашипела, содранные руки и коленки болели. – Тихо, малыш-ш-шка!- зашипела Шайана, удерживая девочку в воде.- Это лечебное озеро, оно вылечит твои раны, не дергайс-с-ся! Гражина удивленно распахнула глаза и притихла, раны действительно перестали болеть. Нагайна соскользнула вводу и принялась мыть девочку, вертя ее так как ей удобно и только, когда малышка стала чистой и ухала на травы, Шайана вынесла ее на берег, ласково уложила на ложе и вытерла ее большим полотенцем. Гражина разомлела от теплой воды, ласки и заботы, так, что не заметно для себя принялась мурлыкать как котенок. Шайана хмыкнула, довольная, что девочка уже перестала ее бояться. Затем ведьма прошептав несколько слов над одеждой малышки, одела девочку уже в чистое и целое платье. – Вот так, теперь твоя мама тебя не будет ругать!- ласково сказала она девочке. Гражина во все глаза уставилась на платье и неверяще провела по нему рукой. – Спасибо!- робко зашептала она ведьме. – Не за что.- ответила Шайана.- Теперь тебя мож-шно и отправить домой! Гражина довольно блеснула глазами и развернулась, чтобы слезть с ложа, тогда-то она и заметила тонкий ободок ошейника опоясывающий шею и соединяющийся с железным ободом на талии нагайны, к которому была прикреплена длинная цепь, сделано это было очень хитро ,если не всмотреться ,то можно принять цепи как одно из украшений, которые гроздьями свисали с нагайны. – Ой, а тебе со мной нельзя?- спросила малышка, уставившись во все глаза на цепи. – Боюс-сь, что нет!- грустно улыбнулась ведьма. – За, что тебя так?- любопытно спросила Гражина. – За то, что не слушалась. Думала, что я и мои желания превыше моего долга.- ответила Шайана. – Но теперь ты уже так не думаешь?- полюбопытствовала малышка. – Уж-ше не думаю!- вздохнула ведьма. – Но все равно сидишь здесь наказанная! Почему? Шайана тяжело вздохнула и отползла от девочки. – Потому, что с Богиней не шутят!-ответила Шайана. – Мне мама всегда говорила, что если искренне попросить прощения, то тебя простят! Я бы очень хотела, чтобы ты была свободной, поэтому давай вместе попросим прощения и тогда тебя простят!- блеснула глазами Гражина. Ведьма ласково улыбнулась девочке, потрепав ее по голове. – Давай вместе попрос-с-сим!- зашипела она. Малышка довольно улыбнулась и прикрыв глаза, сложила молитвенно ладони и стала тихо шевелить губами, прося прощения. Нагайна хмыкнула и тоже прикрыла глаза, стала молиться. Тихий щелчок, еле слышный даже для чувствительных ушей ведьмы, был им ответом. Шайна почувствовала свободу, облегченно вздохнула и благодарно улыбнулась девочке. – Спас-с-сибо, тебе!- поцеловала она малышку в щеку.- Я, Шайана Нуус Маанас теперь в долгу у тебя, Гражина!- торжественно сказала она.- А я свои долги возвращаю!- затем прижала малышку к себе и сказала:- Думай о доме! Гражина доверчиво закрыла глаза и представила свой дом, деревню свою маму, которая стоит на крыльце и высматривает ее. Через миг, когда девочка открыла глаза то увидела, что они стоят возле ее деревни, Гражина довольно вскрикнула и со всех ног помчалась домой. Через пару шагов она вспомнив о вежливости обернулась назад, но там уже никого не было. – Спасибо!- все же прошептала малышка и побежала домой.