Широка страна моя родная

Денис не любил свое полное имя. Все называли на американский манер Дэном, но ему смутно казалось, что и это прозвище какое-то не такое. Впрочем, долгие раздумья были не в его стиле, и он не загонялся. Дэн заводил свой верный Москвич, доставшийся ему от отца, и гнал вперед. Он стрелял в чупокабру, спасал сварливых бабок от болотных огней, заигрывал с продавщицами придорожных магазинов. Его брат, Семен, которого Дэн ласково звал Сёма, странствовал с ним после того, как его невесту убил упырь. Они многое пережили вместе. Так сложилось, что они почти не помнили мать, но зато разделались с ее убийцей, заплатив за это огромную цену – в этой битве они потеряли и отца. Но братья не унывают; они колесят по России, спасая людей. Москвич притормозил возле рынка Сызрани; со скрипом открыв дверь, Дэн отправился к ларьку неподалеку, покупая еду. Вернувшись в машину, он протянул Семену коробку с салатом из корейской морковки. - Как ты только таким вымахал на одних салатах, - весело произнес Дэн, сам же вонзая зубы в мягкое, сочное мясо. - Зато безопасно, - пробурчал Сёма, - в твоей шаурме одна сальмонелла... Дэн фыркнул. * - Вы видели черный дым? - Семен в форме участкового почему-то был похож на стриптизера. На очень дешевого стриптизера. - Какой черный дым, милок! - старушка напротив них трижды перекрестилась и плюнула через плечо. - Скотину потравил сосед, ирод, а потом на Зинку с ножом набросился... - Он выглядел одержимым? - вкрадчиво спросил Дэн. Он терпеть не мог всех этих православных бабок. - Да нет же, кем одержим-то, он с рождения бесноватый, - старушка посмотрела на него как на дурака. - Допился до белой горячки! Переглянувшись с Сёмой, Дэн негромко спросил: - Ты уверен, что это по нашей части? Распрощавшись с бабкой, братья решили навестить жилище предполагаемого сельского демона. Дэн думал, что больше ни за что не возьмется за дело в деревне; ноги увязали в густой грязи, с неба моросил мелкий дождик. ...В общем-то, дело оказалось легким; братья изгнали демона, вот только потом спасенный мужик, видимо, запутавшись от перенапряжения в происходящем, огрел Семёна иконой по затылку. Но, когда ему объяснили его неправоту весьма доходчивыми методами, он всучил им бутылку мутной самогонки. - Как слеза младенца, - с гордостью произнес он. - Отдадим дядь Боре, - сказал Дэн, пряча подарок в багажник. * Дядя Боря заменил братьям отца. Иногда он пускался в воспоминания, и тогда Дэн с Семеном терпеливо слушали его. В конце концов, он живет одиноко, и единственные его собеседники - графин с водкой и самогонный аппарат. - А помните, как отец привел вас ко мне, - начинал говорить дядя Боря, - чтобы мы поупражнялись в стрельбе? А я повел вас на рыбалку... - Да, дядя Боря, - терпеливо произносил Сёма и осторожно направлял разговор в нужное русло. Несмотря на хронический алкоголизм, дядя Боря был просто кладезем полезной информации. Он собрал огромную библиотеку, и большая часть книг была не на русском языке. Там был и старославянский, и латинский, и немецкий. Книг на английском было мало; дядя Боря утверждал, что их пришлось сжечь во время власти коммунистов, потому что не положено было иметь дома американскую литературу. Но дядя Боря не жалел потерянных книг: всё, что было необходимо, он помнил. А самое главное – имел знакомых среди ментов, которых теперь на европейский манер зовут полицейскими, и именно он помогал братьям доставать липовые удостоверения. С формой было проще – она продавалась в магазинах наряду с врачебными халатами и прочими специфическими костюмами. Жил дядя Боря в Подмосковье, стараясь сильно не шуметь и властям в глаза не бросаться. Он исправно оплачивал счета за квартиру, здоровался с соседями и тихонько пил, занавесив окна серыми застиранными тряпками. За покосившимся деревянным домом он оборудовал ангар; люди считали, что старый параноик боится ядерной войны, и под ангаром находится бункер. В чем-то они и были правы: бункер действительно был, правда, там дядя Боря хранил не запасы продуктов питания, а оружие и странные магические штуковины. * Выбравшись из ада, Дэн во чтобы то ни стало решил найти своего спасителя. Конечно, у дяди Бори нашлись в книгах необходимые заклинания. Они разрисовали весь ангар символами, надеясь уберечься от неведомых сил. Когда их гость подошел к дверям ангара, по всему поселку выбило пробки. В проеме появился мужчина, не слишком похожий на славянина. Он твердым шагом прошел вперед. Его не убили ни пули, ни нож, похищенный у демона. Когда он представился, Дэн заподозрил неладное. - Кастиэль? Что-то не слышал ни разу. - В православии я известен не слишком, - неохотно ответил им ангел, - но Бог един, и ему охранять приходится и землю русскую тоже. Похоже, этот тип не особо жаловал Россию, ровно как и его Бог. - Послушай, Дин, у нас мало времени… - вновь заговорил ангел, но прервался. Он почему-то посмотрел наверх и исчез. Создалось такое ощущение, что его кто-то выдернул. - Долбанные католики, - пробурчал дядя Боря. – Пошли, рюмку тебе налью для успокоения… Когда Дэн рассказал брату об ангеле, Семен удивился. - Ты говоришь, что его зовут Костя? Значит, какой-то святой Константин? - Кастиэль, - хмуро поправил Дэн. - Почему тогда Костя? - Ну не Касом же мне его звать! – взорвался Дэн. Его нервы и так были потрепаны появлением пернатого, а тут ещё и брат не оценил его находчивость… - Хорошо, Костя так Костя, - сдался Семен. Меж тем дядя Боря уже вытащил бутылку самогонки, которую ему привезли братья от спасенного клиента, и разлил её по «рюмкам» - именно так он именовал граненые стаканы, оставшиеся у него с советских времен. Братья не рассчитали, что в пойле явно слишком много спирта, и, выжрав его, они крепко отрубились. * Дин проснулся с дикой головной болью, как будто он вчера пил весь вечер. Голова раскалывалась, а по рту пересохло. С соседней кровати раздался стон. «Неужели Сэмми тоже со мной пил?..» - мимолетно подумал Дин, и тут его словно ошпарило. Он рывком сел на кровати. Сон как рукой сняло, даже головная боль отступила. - Нет-нет-нет, - забормотал он, - это бред какой-то. Не могли же мы… Сэм! – громче произнес он, - что ты знаешь о России? - Двенадцать часов лёта, много в ней лесов, полей и рек, - как будто на автомате простонал Сэм. – Моя голова… как будто… - …самогон пил, - мрачно закончил за ним Дин. - Так это было… - до Сэма начало доходить. Он тоже сел в кровати и переглянулся с братом. Вспомнив ту холодную, недружелюбную страну, братья невольно поежились. В глазах друг друга они видели отражения грусти и страха с легкой примесью отвращения. Шаурма?.. Самогон?.. Всё это было правдой?.. Следующее слово они произнесли в один голос, не сговариваясь. - ГАБРИЭЛЬ!