Образ мышления (Seeing the world)

Шерлок разлагает окружающий его мир на составляющие, разбивает на аминокислоты и молекулы, как делает это с едой в те редкие разы, когда удосуживается поесть. Это целесообразно, и он может проделать подобный трюк с чем угодно, какие бы усилия ни пришлось приложить, чтобы это разжевать. Он часто задумывается, почему окружающие не могут усвоить даже то, что им принесли на блюдечке с голубой каемочкой; почему именно ему было предназначено стать тем, кому приходится разжевывать очевидное и вкладывать в чужие рты (как делают некоторые виды летучих мышей или сумчатых млекопитающих); и почему ему удается сладить с целой тушей, в то время как остальные до сих пор расщепляют моносахариды. Это грустная, грустная жизнь. Она вся создана из кусочков разбитого стекла, вращающихся под лучами солнечного света, сияющих и повсюду разбрасывающих свои отблески. Они впиваются в кожу, натирая и расцарапывая, пока не оголяются нервы, и он чувствует все так остро, что кажется, будто это предел и существование более сильных ощущений в принципе невозможно. (Нейроны воспламеняются одновременно, остановиться невозможно, невозможно, невозможно…) Он запоздало размышляет, почему его окружает сплошь стекловидное крошево, но мозг слишком загружен этим утомительным и раздражающим ощущением, чтобы сосредоточиться на чем-то еще.