холода нет.

'Плачь, я не откликнусь В этой квартире холодно слишком В эти минуты падает небо Так и оставим Боль тем и полезна Что заставляет двигаться дальше Мне б твои мысли Я б свои песни, просто представим'

Утро безбожно сменяло ночь и торопило женщину покинуть квартиру на Фрунзенской. Рената обречённо вышла из ванной, одеваясь в легкое платье, огромные очки и в облако Mitsouko. Россыпь бриллиантов на шее. Изумруды на безымянном. В любое время суток. Неизменно. Бросила нежный взгляд на спящую Земфиру, которая куталась в простынь темно-синего цвета. Покачав головой, Литвинова достала из нижнего ящика комода теплый плед и укрыла женщину, невесомо проведя рукой по очертаниям тела. Мучительно выдохнула. Уходить совершенно не хотелось. Желание было одно — лечь рядом, прижаться к темной-теплой и уснуть. Зажмурилась, беря себя в обшлага, и стремительно покинула комнату. Оказавшись на улице, посмотрела на часы — 8.00. Машины еще не было. Перед глазами не исчезал образ спящей Земфиры. Сердце кольнуло, отзываясь нестерпимой болью по позвонкам. Поддаваясь порыву чувств — а она стремилась жить только так, зашла обратно в подъезд, звоня водителю и отменяя все передвижения на сегодняшний день. Набрав сообщение своему ассистенту о переносе съемки, отключила телефон. От принятого решения дышать с каждой секундой становилось легче. Вернувшись в квартиру, выскользнула из туфель, тихо пробираясь в спальню. Остановившись в проеме, неотрывно любовалась женщиной. Тепло бежало по венам, заставляя сердце расширяться. Раздевшись, осторожно легла, забираясь под плед. Обняла спящую со спины. Послышался недовольный выдох, Земфира медленно повернулась к ней лицом, открывая глаза. — Литвинова, Господи… Руки ледяные. Блондинка прижала ладонь к лицу, смущенно улыбаясь. — Прости. — И чего так жарко. Плед…откуда? — Мне показалось, что ты замерзла. — Рената, июнь. За окном июнь. Я не могу замерзнуть летом. — Прости, я не нарочно. Певица взяла её руки в свои, поднося к губам, поцеловала. — Кто еще из нас замерз, а? Думаю, это Вы, Рената Муратовна. В ответ кокетливый прищур и обворожительная улыбка. — Я слышала входную дверь. Показалось? — Нет. Я ушла, спустилась вниз и вернулась обратно. — Почему? — Не знаю… просто ты… такая худенькая, хрупкая...одна дома… Боже… — Литвинова, ты ненормальная? Мне почти сорок лет, ты о чем? — Зе… я не могу объяснить. Просто… Люблю. Люблю. Люблю. — Не, Ренаточка…это очень круто. Ты хоть водителю позвонила, людей предупредила, что сегодня выходной? Литвинова отстранилась, поджимая губы. — Неужели, тебе это так важно в данном случае? Я осталась с тобой, а ты спрашиваешь… Певица, притянула женщину к себе, говоря в область шеи. — Мне абсолютно всё равно, просто я безостановочно сейчас говорю, чтобы не плакать. Люблю, слышишь? Поцелуй в краешек губ. — И даже не думай на меня обижаться. Да? Молчание. Еще один поцелуй, но гораздо дольше и в самые губы. — Да? Литвинова облизнулась. — Да.