Почти как Манчкин, только лучше

      - Привет! – Санса открыла мужу дверь, впустив в прихожую волну морозного зимнего воздуха. Она обняла его и торопливо поцеловала, лишь слегка чмокнув в прохладные мягкие губы.       - Так не пойдёт. По твоему поцелую не скажешь, что ты по мне скучала, - Санса уловила в его бархатистом баритоне притворно-грозные нотки.       Петир решительно привлёк к себе жену и приник к её губам. Он целовал её жадно, неторопливо, глубоко, проникая языком в её приоткрытые губы, растягивая удовольствие, смакуя, словно сладкий десерт.       - Вот так надо встречать мужа, запомни. Вот такой поцелуй значит «добро пожаловать домой», - он старался говорить серьёзно, но Санса видела, как светятся его глаза, видела милую сердцу ехидную усмешку, и не смогла сдержать счастливой улыбки.       Санса смотрела, как муж снимает пальто, и неожиданно для самой себя выпалила:       - А у меня для тебя есть сюрприз!       И тут же пожалела о своей болтливости. Она так хотела удивить его, сделать сюрприз, а теперь всё насмарку. Вот всегда она так, совсем не умеет хранить секреты. Однажды она купила Петиру рождественский подарок за месяц до Рождества, но не смогла удержаться и подарила тем же вечером.       - Какой?       - Сегодня мы с тобой будем совсем одни. Всю сегодняшнюю ночь и ещё часть завтрашнего дня. Я отвезла Алейну к маме. Она побудет у неё до ужина.       - И ты не посоветовалась со мной? Ты уверена, что это хорошая идея? Думаешь, твои родители справятся? – Петир взглянул на жену с подозрением.       Санса знала, что Петир и её родители друг друга недолюбливают, но иногда Петир бывал слишком несправедлив к старшим Старкам. А ещё муж просто обожал их дочку, старался проводить с ней каждую свободную минуту. «Наверное, ему ещё тяжелей отпустить её от себя, чем мне. Пусть и так ненадолго», - подумала Санса.       - Не волнуйся, Петир, всё пройдёт хорошо, я уверена. Мама с папой вырастили нас пятерых, справятся и ещё с одной девочкой. Алейне уже почти полтора года, она может сутки побыть без нас, - Санса погладила мужа по щеке, заглянула ему в глаза, стараясь приободрить, успокоить, - я отвезла к маме её игрушки, детское питание - всё, что может понадобиться, завтра они сходят с ней погулять в парк, а к вечеру папа привезёт её обратно. Они побудут с внучкой, а мы побудем вдвоём. Петир, милый, нам это нужно… Мы так давно не были только вдвоём, я соскучилась по этому...       Петир нежно взял её лицо в ладони:       - Наверное, ты права, - он помедлил, а затем сказал, уже веселее, - так в этом твой сюрприз? В том, что ты отвезла нашу дочь к бабушке с дедушкой?       - Нет, - Санса загадочно улыбнулась, она постаралась вложить в эту улыбку все свои чары, всё своё умение соблазнять, - есть ещё кое-что. Мой подарок тебе на День влюблённых, – она выдержала эффектную паузу и проворковала медовым голосом, – но он ждёт тебя в спальне. И ты получишь его позже, после ужина.       Петир рассмеялся, приобнял Сансу и нежно поцеловал в лоб:       - Тогда пойдём скорей ужинать, моя сладкая. ***       После уютного семейного ужина они вместе пошли в душ. Как приятно было нежиться под тёплыми струйками воды! Не спешить, не думать о времени, не прислушиваться, не раздаётся ли за дверью детский плач. Санса млела, ощущая, как руки мужа намыливают её тело, размазывая по порозовевшей от тёплой воды коже пахнущую жасмином пену. Он зачерпнул полную ладонь пушистой пены и увенчал хрупкими пузырьками верхушки её грудей, подобно глазури на пирожных… Петир вылез из ванны первым, затем помог выбраться Сансе. Санса стала голыми ногами на коврик, почувствовала, как её влажные ступни утопают в мягком ворсе.       Вытершись, Санса повесила махровое полотенце на крючок и натянула через голову полупрозрачную кремовую ночнушку: шёлк и кружево, скользнув по её груди и животу, приятно холодили разгорячённую кожу. Петир вопросительно взглянул на неё:       - Признаться, я надеялся, что мы воспользуемся отсутствием ребёнка и целые сутки будем ходить голыми, – несмотря на ироничный тон, Санса услышала в его голосе лёгкое недовольство.       Санса улыбнулась и протянула мужу пушистый банный халат:       - Терпение. Всему своё время.       Взявшись за руки, они пошли в спальню. Комната утопала в обволакивающем, уютном полумраке, единственными источниками мягкого рассеянного света были два бра по обе стороны большой двуспальной кровати, застеленной лиловым шёлковым бельём.       На туалетном столике Сансы, рядом с флаконами духов и пудреницей, высилось стальное ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко утопленной в нём винной бутылки. Рядом поблёскивали два хрустальных фужера. На прикроватной тумбочке Санса разложила приготовленные заранее предметы: шёлковый шарфик, банан, керамическую миску, наполненную крупными, аккуратными ягодами клубники, бутылочку ароматного массажного масла, мёд, баллончик взбитых сливок, среди всего этого также пестрела пачка презервативов.       - Что это? – Петир обвёл всё эти богатства полным скепсиса взглядом и вопросительно посмотрел на жену. – Ты опять читала «Космополитен»?       Муж критично относился к чтению ею женских журналов. Санса не знала, обидеться ей на его нечуткость или посмеяться над этой безобидной остротой:       - «Космополитен» тут не причём. Это всё… реквизит. Это нужно для того, чтобы мы могли… м-м-м… использовать мой подарок.       - Что же это за подарок, показывай скорее, - Петир сел на их супружескую кровать.       Санса молча подошла к комоду, нагнулась и выудила из нижнего ящика небольшую пёструю коробку. Она присела на кровать рядом с Петром и торжественно протянула ему подарок.       - Что это? – по лицу Петира Санса поняла, что тот явно озадачен. Видимо, он ожидал увидеть какую-нибудь игрушку из секс-шопа или что-то вроде кружевного пояса с чулками.       - Это… настольная игра, - Санса почувствовала, что краснеет от смущения и разозлилась на себя. Не хватало ещё в такой момент стать пунцовой, под цвет собственных волос.       Санса мысленно отругала себя за ханжество: какого чёрта она всё ещё чего-то стесняется, она взрослая, замужняя женщина. Хоть многие вещи ещё заставляют её краснеть, конечно, она уже не та застенчивая недотрога, какой была в начале их романа. В их первый раз она настолько оцепенела от стыда и страха, что просто легла на спину, зажмурив глаза, и раздумывала, пора ли уже раздвинуть ноги.       - Игра? Типа «Манчкина»*?       Санса заливисто рассмеялась:       - Общение с Браном явно идёт тебе на пользу. Нет, это… эротическая игра. Смотри.       Санса открыла небольшую картонную коробочку, украшенную изображением целующейся парочки, и вытянула оттуда колоду карт и фишку. В фишке не было ничего особенного – обычный кругляшок из чёрного картона, а вот колода выглядела любопытно.       Санса разложила карты веером на одеяле:       - Смотри, вся колода делится на четыре стопки, хоть «рубашка» у них одинаковая, у каждой стопки свой цвет. На каждой карточке написано задание, чем темнее карта, тем… откровеннее задание. Например, смотри, белые карточки – самые невинные, - она наугад вытащила первую попавшуюся, - вот тут, например, - сделать массаж. А на красных карточках позы…       Петир принялся вертеть в руках стопку с красными карточками, с любопытством рассматривая похабные картинки. Санса переводила взгляд то на лицо мужа, то на эту мешанину человеческих тел, совокуплявшихся самыми разнообразными способами: на столе, в кресле, женщина сверху… Нравится ли мужу её идея? Или он сочтёт всё это не сексуальным, а пошлым и глупым? Санса смутилась, ладони стали липкими от нервного пота… Она вглядывалась в лицо Петира, силясь угадать его реакцию...       - Правила простые, - она затараторила, стараясь отмахнуться от собственной неуверенности, - берёшь карточку, выполняешь задание, потом откладываешь в сторону, и заменяешь её карточкой из следующей колоды. Когда она выпадет, переходишь на следующий уровень – и так далее… Иногда на самой карточке написано, что следует переходить на следующий уровень или перепрыгнуть через один. Иногда партнёр решает, можно ли переходить на новый уровень, в зависимости от того, хорошо ли было выполнено задание с карточки.       Санса посмотрела на супруга в ожидании вердикта. Он поднял на неё свои серо-зелёные глаза и улыбнулся.       - Ты не представляешь, как я по тебе изголодался.       Улыбка без тени иронии или ехидства, только влажный блеск счастливых глаз. Санса знала: такого себя Петир показывает только ей и их дочке.       - Жребий определяет того, кто первый тянет карточку, - с воодушевлением принялась объяснять Санса, ловко разделив колоду на четыре равные части.       Аккуратные стопки она разложила на прикроватной тумбочке.       Санса протянула к Петиру две изящные ручки с крепко сжатыми кулачками, в одном из которых она крепко зажала фишку. Она игриво предложила:       - Угадай, в какой руке?       Петир на секунду нахмурился, а затем твёрдо указал на правую руку Сансы, коснувшись её запястья. Санса разжала ладонь и продемонстрировала мужу чёрный кружок. Петир широко улыбнулся и взял с тумбочки первую стопку карт с «белыми» заданиями, наугад вытащил первую карточку. Пару секунд он изучал текст, а затем вальяжно, не торопясь, произнёс:       - Тут написано, что я должен говорить тебе на ушко непристойности, пока ты не сдашься, не сбросишь с себя одежду и не будешь умолять меня взять тебя.       Санса рассмеялась:       - Ну что ж, попробуй!       Петир легко подхватил её на руки и усадил на колени, спиной к себе. Санса не могла теперь видеть его глаз, но ощутила его горячее дыхание на своей шее, почувствовала, как длинные пальцы гладят её по волосам, вторая рука твёрдо, но нежно обвилась вокруг её талии.       - Я хотел тебя с той секунды, когда только впервые тебя увидел, – Сансе казалось, что его бархатистый голос, как дурман, проникает в её вены и с током крови разливается по телу. – И сколько бы я тебя не трахал, мне всегда тебя мало.       Он гладил её по округлым коленкам, то и дело задевая кружевной подол ночнушки.       - Сегодня утром я на летучке изо всех сил делал вид, что слушаю, о чём там распинается Оливар, а на самом деле мог думать только о тебе. О том, какие на тебе сегодня трусики. И о том, что я с тобой сделаю, когда приду домой, - она почувствовала, как его рука скользнула вверх по бедру, погладила живот и накрыла грудь. Она ощущала жар его ладони сквозь тонкую ткань. Его большой палец нащупал её затвердевший сосок и потёр через скользкий шёлк. – И вот я возвращаюсь домой и вижу тебя, такую голодную, желающую меня… Я обожаю твой вкус на моих губах… Ты - это всё, что я хочу утром на завтрак…       Он нанизывал одну непристойность за другой, словно бусины на нитку, а Санса лишь прикрыла глава и слушала, как слова Петира эхом отдаются в ней, как тело отзывалось на его ласки; она чувствовала себя водой, тихой озёрной гладью, в которую бросили камешек, и теперь по зеркальной поверхности торопливо побежали круги.       Санса легко соскользнула с его колен, Петир не стал удерживать её, развернулась и встала лицом к мужу. Она опустила руки вниз, зацепила пальцами подол легкомысленной рубашки и стянула её через голову. Шёлковая вещица, более ненужная, растеклась у её ног блестящей лужицей.       Она смотрела мужу в глаза и упивалась голодом, разлитым в зелёных глазах, он с жадностью смотрел на неё, не мигая.       Она подошла к туалетному столику, вынула тяжёлую запотевшую винную бутылку. Она наполнила бокал белым вином, похожим на жидкий солнечный свет.       Беззвучно ступая по мягкому ворсу ковра, Санса подошла к мужу. Он поднялся ей навстречу, подошёл вплотную, она почувствовала его руки на своей талии, он притянул её ближе: он – ещё в халате, она – совсем голая в его объятиях.       Санса сделала небольшой глоток и прильнула в поцелуе к губам Петира, и он пил из её губ ледяную золотистую влагу. Санса гладила мужа по волосам, едва тронутым сединой и смакуя тонкий вкус вина, смешавшийся со вкусом их поцелуя.       - Ну что, я справился с заданием? – шепнул он ей на ухо чуть сиплым от желания голосом.       - Да… но на тебе всё ещё очень много одежды, – Санса улыбнулась, стягивая с Петира халат.       Убрав эту последнюю преграду, она залюбовалась его наготой. Петир не был очень высоким или мускулистым, но для Сансы его тело было самым желанным. Она любила его сильные руки и изящные ладони, любила алебастровую белизну кожи и тонкую дорожку тёмных волос, бежавшую от живота к паху. Через весь его бок словно прочертили рваную розовую линию – это старый зарубцевавшийся шрам, но Сансе этот шрам больше не казался чем-то уродливым. Теперь это лишь напоминание о трагичной детской любви. Теперь это давняя, забытая история, Санса знала, что сердце Петира уже не кровоточит. Теперь там живёт она, Санса, а не Кэт Талли.       - Не медли, тяни скорее этот чёртов жребий, - он усмехнулся и протянул ей две руки с крепко сжатыми ладонями.       На этот раз жребий выпал Сансе и теперь ей предстояло тянуть из колоды карточку. Так как прядущий раунд они сочли успешным, то игра перешла на следующий, «жёлтый уровень», и Санса занесла руку над новой стопкой. Она слегка поводила ладонью над картами, повёрнутыми рубашкой вверх, словно стараясь разглядеть, угадать, что же прячется под пёстрым чёрно-розовым узором рубашки. Затем она взяла одну и, прочитав про себя, улыбнулась уголком рта.       - Не скажешь мне, что там? – Петир протянул руку, чтобы забрать у Петира карту, но та ловко отдёрнула руку.       Она слегка ткнула его наманикюренным пальчиком в грудь, укладывая его перед собой на постель. Устроившись между его разведённых ног, она нежно провела ладонью по его груди, погладила по животу… Санса протянула руку в сторону, нащупала на прикроватной тумбочке прохладный металлический баллончик взбитых сливок: сперва послышался щелчок, затем шипение. Теперь на животе Петира змеилась размашистая, неровная буква «С». Санса. Она написала первую букву своего имени на его теле – будто заклеймила его. Это так правильно, подумалось ей. «Ведь я его, а он мой». Петир чуть приподнялся на локтях и, затаив дыхание, ждал, что она будет делать дальше. Санса медленно наклонилась и осторожно попробовала языком кончик буквы: рот наполнился вкусом сладости и ванили. Она принялась усердно слизывать с кожи мужа пышные воздушные сливки. Затем она спустилась ниже… Она пробовала его на вкус, упивалась им и слушала его сдавленные стоны, слушала оттенки его вздохов, стараясь угадать, каких ласк хочется её мужу прямо сейчас: она то вбирала его в себя глубже, то наоборот выпускала, поглаживая рукой, пока её язычок порхал вокруг головки…       - Подожди, – Петир вдруг остановил её, приподнялся на постели, протянул к ней руку, - иди сюда… Теперь моя очередь тебя приласкать…       - Но… Как же игра, мы ещё не закончили… - растерянно залепетала Санса.       - Да к чёрту её! Я не могу больше ждать…       Петир уложил её на смятые простыни. Спутанные рыжие волосы рассыпались по фиолетовому шёлку, она видела свои торчавшие вверх бледные коленки. Петир следом забрался на кровать, накрыл её своим телом. Петир поцеловал жену, затем его поцелуи спустились к её шее, Санса тихо засмеялась, когда его усы пощекотали её кожу. Затем его поцелуи спустились ниже: к ложбинке между грудей, Санса почувствовала, как его губы опустились на упругую пуговку соска, почувствовала горячую влагу его рта и застонала. Вскоре он уже покрывал поцелуями её животик, а потом спустился ниже, развёл её ноги широко в стороны… Санса посмотрела вниз: один лишь только вид его темноволосой головы меж её молочно-белых бёдер возбудил её, она почувствовала, как увлажнилась… Лёжа вот так перед ним, она чувствовала себя как на ладони - открытой, уязвимой до предела, но было в этой уязвимости что-то невыразимо сладкое. Она закрыла глаза, прислушиваясь к своему телу. Он ласкал её языком и пальцами: двигался внутри и снаружи, гладил и надавливал… Он раскрывал её, словно цветок, он ритмично ласкал языком её лепестки и самую сердцевину, набухший бугорок, комочек нервов, где пульсировало желание.       - Пожалуйста, ещё, только не останавливайся, ещё… - шептала Санса, запустив ладонь в копну его тёмных волос. Как страшно было представить, что он прервётся, остановится, лишит её этого сладкого томления, но она знала, что этого не будет – он даст ей то, чего она так хотела…       - Ещё, ещё, ещё… - шептала она с придыханием, горячо, как молитву.       Ей казалось, что её тело несёт бурный поток, что её закружило в стремительном водовороте, что её будто подбрасывает вверх и вниз, словно в самолёте, попавшем в зону турбулентности… Когда удовольствие стало непереносимым, когда она поднялась к самой высокой точке, сердце у неё оборвалось, и она стремительно сорвалась вниз… Она закричала: громко, пронзительно, на одной ноте, её крик прокатился по комнате, звонким эхом отскакивая от стен.       Матрас спружинил: муж лёг рядом с ней и поцеловал её в шею… Санса ответила на это долгим поцелуем в губы… Её вкус остался на его губах, и ей это было приятно. Бедром она чувствовала его твёрдую плоть, и это прикосновение, откровенно-бесстыдное, вновь заводило её… Его рука легла ей на талию, он шепнул:       - Иди ко мне…       Петир потянулся к тумбочке, послышался хруст рвущейся упаковки... Немигающим взглядом она следила, как он ловко, привычным движением раскатал колечко латекса...       Петир снова лёг на постель, Санса оседлала его сверху… Там, между ног, она уже была насквозь мокрой – от его ласк и её соков… Она поёрзала немного, лукаво улыбаясь, дразня его, наслаждаясь тем, как он недовольно нахмурился и сжал губы, изнывая от нетерпения. Решив, что уже достаточно потомила их обоих, она медленно опустилась на него… Из её припухших от поцелуев губ вырвался прерывистый вздох: как же ей его не хватало! Она обожала чувствовать его в себе, он был ей нужен: она чувствовала себя целой, собранной воедино, чувствовала себя самой прекрасной женщиной на свете, самой любимой. Её бёдра ритмично двигались, словно в танце, пока она объезжала его. Петир с восхищением наблюдал, как над ним, в такт толчкам, покачивается её округлая полная грудь, он с наслаждением сжал её в ладонях. Они оба любили эту позу: за то, что можно было смотреть друга на друга, глаза в глаза, ловить губами вздохи и стоны любимого человека. Она нежилась на волнах удовольствия, двигаясь вверх и вниз, она чувствовала, как он ходит в ней, и это чувство упругости, тесноты, наполненности распаляло её всё сильнее и сильнее. Она хотела скорее приблизить финал, но какая-то часть её хотела, чтобы это длилось вечно. Ладони Петира легли на её бёдра, побуждая её двигаться быстрее, резче, Санса наклонилась вперёд, впившись поцелуем в его шею. Её любимый задвигался ещё яростнее, жаля её, насаживая её на себя, словно бабочку, пронзённую булавкой… Через пару секунд она кончила, протяжно, глухо застонав, пряча лицо у него на плече… Петир тут же последовал за ней…       Она еле разлепила отяжелевшие веки, и в глаза ей бросилась комната: бархатный жёлтый свет бра, гладкая белизна потолка. Санса повернула голову и увидела лицо мужа. Осоловевшие от любви и усталости глаза, испарина покрывает лицо, словно роса и… этот его взгляд… Взгляд сытого, довольного кота… Глаза влюблённого, полные до краёв нежностью…       - Я люблю тебя… - признание сорвалось с его губ так легко, так искренне, и Санса знала, что Петир не врёт, сейчас он не прикрывается ни одной из своих многочисленных личин.       - Я тоже тебя люблю, - ответила она. Донельзя банальная фраза, но правдивая, Санса была по уши влюблена в своего мужа.       Петир рассмеялся, громко, свободно, будто ничто в мире его не тяготило, ничто не могло омрачить его счастья. Он пару секунд придирчиво изучал потолок, потом снова перевёл взгляд на Сансу:       - Спасибо тебе за подарок, моя сладкая. Мне понравилась игра, чертовски увлекательная. Говоришь, что Алейна вернётся только к завтрашнему вечеру? Тогда я планирую сыграть ещё пару партий до её возвращения, – Петир многозначительно улыбнулся, его брови насмешливо изогнулись.       - Мне тоже понравилось, – улыбнулась Санса, - а ещё мне нравится, что ты в этой игре ты не можешь жульничать… Как в картах… Впрочем, как и в любые играх, в которые я с тобой играла.       - Вообще-то могу, ещё как, – нехотя признался Петир.       - Это как? – удивилась Санса.       - Я могу решать, забрать ли у тебя фишку или отдать ли тебе инициативу. Дело в том, что я всегда буду знать, в каком кулаке у тебя фишка, это видно: тот кулак, в котором зажат посторонний предмет будет на вид немного больше. Надо только внимательно приглядеться, - Петир простодушно пожал плечами.       - Какой же ты всё-таки… - она надула губки в притворном негодовании, будто старалась сдержать рвущееся из груди крепкое словцо, – хитрец…       - Но ведь именно за это ты меня и любишь! – Петир произнёс это будничным самодовольным тоном, но его серо-зелёные глаза по-прежнему лучились от радости.       Санса подумала, что она самая счастливая женщина на Земле.