Where The Lonely Ones Roam

С детства у меня очень плохо получается извиняться. Точнее, не получается совсем. Сколько помню, я всегда в такие моменты краснела и не могла выдавить ни слова. В подростковом возрасте и вовсе не желала признавать себя виноватой в чем-либо. Впрочем, так наверно поступает большинство детей во время переходного периода. Может, у меня он просто затянулся? В любом случае, сейчас я знаю отличный способ загладить вину, поэтому по пути в больницу успела посетить пару магазинов. Дверь в палату пришлось открывать локтем. — Шинохара-сан, — я делаю поклон и тут же спрашиваю: — Как вы себя чувствуете? — Сразу к делу? — Наставник смеется и машет рукой на стул возле кровати. — Я в порядке, Шика, тебе не следует волноваться. — Но я волнуюсь, — тихо возражаю, присаживаясь. — Ты привыкнешь, — заверяет Шинохара-сан, улыбаясь. — Жизнь следователей всегда в опасности. Удалось что-нибудь достать из моей камеры? Переводит тему? Или действительно думает, что из тех кусочков можно было восстановить информацию? — Нет, устройство слишком сильно повреждено, — сообщаю я, даже не пытаясь скрыть досаду в голосе. — Мы вытащили изображение с камеры Амон-сана, так что не волнуйтесь. У нас есть снимки гуля, с которым вы дрались. Я уже занесла его в базу и сделала все необходимые пометки. Как только вы вернетесь, мы сверим их и, если я что-то упустила, то добавим. — Хорошая работа, — кивает наставник, и взгляд его становится озабоченным. — Вы в курсе, — констатирую я, вздыхая. — У меня сегодня было много посетителей, — осторожно говорит он. — Слухи расходятся быстро, ты же знаешь. — А то. — Шика, я понимаю, что ты переживаешь. Джузо — трудный ребенок, но… — Шинохара-сан. — Я мрачно смотрю на него. — Трудный ребенок — это когда тринадцатилетний парнишка ворует у матери деньги из кошелька или таскает у отца сигареты. Или и то, и другое, не суть. Не волнуйтесь, вам нельзя. Я понимаю, что перегнула палку, и собираюсь извиниться. — Ты… Что? Шинохара-сан смотрит на меня удивленно, он явно ожидал другого ответа. — Я купила ему сладости. А еще карандаши и альбом, потому что последнее свое… художество он нарисовал на моем законченном, напечатанном и несохраненном отчете. Наставник нервно смеется, я силюсь выдавить улыбку. Судя по выражению его лица, выходит кривовато. Еще бы, три часа работы. — Повторяю, не волнуйтесь. Кое-кто просто заставил меня взглянуть на ситуацию по-другому. — Кое-кто? — Я, кстати, принесла вам печенье. — Спешно достаю из брошенного в ногах пакета яркую коробку. — Сначала хотела испечь что-нибудь сама, но потом подумала, что вам и так досталось. Шинохара-сан улыбается, и на этот раз я тоже. Как мне в голову вообще могла прийти мысль о переводе в другую группу? Нет уж. Если ради работы с этим человеком придется найти подход к Сузуе, так тому и быть. Главное, чтобы не пришлось вышивать на себе крестиком, остальное, думаю, переживу. — Джузо на самом деле всего лишь хочет внимания. У него было очень тяжелое детство, и это сказалось на нем. Он не пытается тебя обидеть намеренно, но иначе не умеет. Просто попробуй с ним подружиться, — говорит наставник, будто читая мои мысли. — Он заслуживает, чтобы ему дали шанс. — Обещаю, — твердо произношу я, почтительно склонив голову. — Хорошо. Шинохара-сан довольно кивает. Видимо, ответ его удовлетворил. А вот у меня ощущение, будто подписала приговор своим нервным клеткам. После больницы я иду прямиком в здание CCG в двадцатом районе. Откладывать разговор нет никакого смысла, его все равно не избежать. Обещала же. Однако, в офисе меня ждет разочарование, Джузо там нет. Там вообще почти никого нет, кроме Такизавы, который понятия не имеет, «где он шляется в рабочее время». Сказать, что я разочарована, значит ничего не сказать. Хотела же покончить со всем этим сегодня. Где теперь искать его? Я, конечно, могу залезть в базу данных и вытащить оттуда адрес, но… Идти к нему домой — последнее, чего я сегодня хочу. Да и повод для взлома системы явно слабенький. — Ты была права, — внезапно произносит Такизава, вырывая меня из раздумий. — Прости? — Насчет Сузуи, ему здесь не место. Да у меня появились единомышленники, вау. Жаль только, сейчас это абсолютно лишнее. Вообще не следовало устраивать ту сцену на глазах у всех. Джузо и так считают чокнутым, причем не без причин, мои слова тогда только масла в огонь добавили. Сейчас, когда гнев сошел на нет, мне действительно стыдно. Поэтому делаем максимально виноватое лицо и с огромной досадой говорим: — Вовсе нет, я была не права. Меня так потрясло случившееся с нашим наставником, что я сделала Сузую крайним. Его вины в этом нет. Как бы не так. Однако, впредь буду оставлять свои возмущения внутри группы. Сами разберемся. Такизава мрачнеет на глазах. Я слышала, что его Джузо достал не меньше меня, если даже не больше. — Ты точно не знаешь, где он может быть? — уточняю на всякий случай. — Гуляет где-нибудь, — бурчит себе под нос Сейдо, и я сдаюсь. Не сегодня, так не сегодня. Не искать же его по всему Токио. Мой рабочий день на сегодня закончен, поэтому я с чистой совестью иду домой, предвкушая спокойный вечер в компании своего молодого человека Тецуо. Даже успею встретиться с отцом. Насколько я помню, он освобождается с работы примерно через полтора часа, так что смело звоню ему, чтобы договориться о месте. Такие дни выдаются довольно редко, обычно я даже задерживаюсь. Но сегодня, после последней операции, работы у меня нет. Все, что можно было, сделано еще вчера. Идя по улице и разговаривая с отцом, краем глаза замечаю знакомый силуэт в подворотне. Резко торможу и едва не врезаюсь в идущего впереди мужчину. — Простите. Пап, я перезвоню. Кидаю телефон в сумку и чуть ли не бегу туда. Ну конечно, не показалось. Возле сваленных в кучу пустых коробок на корточках сидит Джузо и чешет за ухом какого-то черного кота. В мою сторону он глянул лишь мельком. — Что ты тут делаешь? — спрашиваю и тут же даю себе мысленный подзатыльник. Очень уж раздраженно прозвучал голос. — Я искал гулей, — с ухмылкой сообщает он. — Вижу, нашел. — Ши-чан глупая. Здесь же только кот. Действительно. — У меня дома почти такой же. — Я присаживаюсь рядом на корточки. — Только рыжий. И более пушистый. Сестра назвала его Персиком. Джузо, кажется, меня даже не слушает, продолжая играть с животным. И правда, эта информация ему даром не сдалась. Вздыхаю и негромко говорю: — Я тебя искала, хотела извиниться. — За что? — с искренним недоумением тянет Сузуя. — За то, что устроила скандал сегодня. Извини, мне не следовало обвинять тебя во всем. Парень пожимает плечами и снова теряет ко мне всякий интерес. Я кусаю себя за щеку, чтобы не ляпнуть ничего. Можно мне просто кинуть в него пакетом и уйти? — Слушай, я правда сожалею о том, что набросилась на тебя. Вот, это в качестве извинения. Простишь? Протягиваю ему коробку с разноцветными конфетами, он тут же выхватывает ее у меня из рук и довольно улыбается. — Ладно, — легко соглашается Джузо и добавляет: — Но ты все равно надоедливая. Чувствую, как у меня дергается глаз. — Приходится такой быть, — скорбно сообщаю я. — Ведь ты мне совсем не помогаешь. Сузуя хмурится и склоняет голову на бок. Кажется, даже кот смотрит укоризненно. — Я должен тебе помогать? — Я ведь совсем недавно работаю, считай, только после академии и сразу к вам. — Тяну руку к животному, тот с оскорбленным видом отходит. Подумаешь. — Поэтому мне предстоит еще много учиться у тебя и у Шинохары-сана. Для меня очень важно понять все тонкости вашей работы. В конце концов, вы — одни из лучших следователей. Сузуя недоверчиво хмыкает. Сама в шоке. — Я очень хочу, чтобы мы стали хорошей командой. И буду очень благодарна, если ты хотя бы иногда не будешь отключать гарнитуру. — Это еще зачем? — подозрительно интересуется Джузо, сверля меня взглядом. — Как «зачем»? — удивляюсь с максимальной искренностью. — Я столько слышала о тебе, о том, какой ты талантливый следователь, а у меня далеко не всегда есть возможность подключиться к камерам и наблюдать за твоей работой. А свою камеру ты не берешь. Позволь хотя бы оставаться на связи. — Ну вот, убежал, — недовольно говорит Сузуя, глядя вслед скрывшемуся за поворотом коту. Интересно, он вообще меня слушал? Ладно, пора заканчивать с этим. Я встаю и достаю из пакета альбом и коробку с карандашами. — Вот. У меня для тебя еще кое-что есть. — С этими словами протягиваю их Джузо. Он продолжает сидеть на корточках и удивленно смотрит на меня снизу вверх. — Это для твоих рисунков. На отчетах они, конечно, тоже красивые, но проступающие буквы все портят. Думаю, на чистых листах будет лучше. Как считаешь? Сузуя поднимается и осторожно берет у меня из рук альбом и коробку. Вид у него очень обескураженный, и это заставляет меня задуматься, дарил ли ему кто-нибудь подарки раньше? Глупости, конечно, дарили. Как минимум, родители. Хотя, говорить «спасибо» они его явно не научили. — Теперь тебе точно нельзя дальше искать гулей, — силясь выдавить улыбку, заявляю я. — Руки-то заняты. Парень снова ухмыляется. — Мне это не помешает. Охотно верю. Сузуя разворачивается и явно собирается уходить. — Джузо, — зову я, делая шаг вперед. — Шинохара-сан не хотел бы, чтобы ты бродил по улицам в поисках гулей. Он оглядывается назад и строит недовольную гримасу. — Говорил же, что ты надоедливая. И уходит. У меня мелькает мысль пойти за ним, но тут же исчезает. Я предупредила. То есть все, что могла, сделала. Если он все-таки найдет какого-нибудь гуля, я точно не хочу при этом присутствовать. Поэтому с чувством выполненного долга поворачиваюсь и иду на встречу с отцом.