Where The Lonely Ones Roam

На следующий день у меня ничего не запланировано, но Камико предлагает съездить в сад Сикана-эн или сходить в кино. Вчера как раз состоялась премьера очередной романтической дури, которую так любит моя сестра. Думаю, не нужно говорить, что два голоса было без колебаний отдано за сад, хоть погода с утра и не очень радует. После обеда обещали дождь, но к этому времени можно постараться вернуться. Дедушка снова любезно подвозит нас до Кокусай-дори, где мы еще некоторое время лениво гуляем. По пути на остановку заглядываем на рынок Макиси, где полно различных сувениров и одежды. Пока Камико вместе с моим напарником выбирают какие-то устрашающего вида ремни, я нахожу несколько красивых статуэток шисы, которые покупаю. Перекусить мы поднимаемся на второй этаж, где расположен фуд-корт, после чего доходим до остановки и садимся на нужный автобус. Там на входе я беру программку с кратким описанием сада и иду следом за Джузо и Ками. Когда в следующий раз приедем в Наху, нужно будет заглянуть на остров Кумэ, от которого в этот раз пришлось отказаться из-за того, что там придется слишком много ходить. Рядом с домом нас все-таки застает дождь. Хорошо, что идти остается совсем немного, мы даже толком намокнуть не успеваем. После обеда я оставляю Джузо и Ками, которые обсуждают какой-то новый мультик, и ухожу в гостиную, прихватив с собой чашку чая и взятый из дома ноутбук. Сажусь прямо на пол боком к огромному окну и открываю нужный файл. Это последняя часть моего отчета, которую я до сих пор не могу написать. И дело тут далеко не в отсутствии времени, прошло уже несколько месяцев. Хорошо, хоть меня торопить сейчас некому, ведь руководителя у нашей группы до сих пор нет. Я всматриваюсь в уже напечатанные строчки и даже заношу руки над клавишами. Но продолжить опять не могу. Внутри начинает скрестись какое-то противное чувство, подозрительно напоминающее собой горе. Я сижу так еще с полчаса, сгорбившись и время от времени примериваясь к клавиатуре, но работа так и не двигается. В гостиную заглядывает Сузуя и, постояв немного на пороге, идет ко мне. Вот кого точно не заботят всякие там отчеты. Он садится позади меня и, когда я выпрямляюсь, то соприкасаюсь с ним спиной. Обернувшись, замечаю, что Джузо вертит в руках свой куинке-нож. С досадой понимаю, что мне все равно, и снова выравниваюсь. — Не могу его закончить, — зачем-то признаюсь я и отодвигаю ноутбук. — Не заканчивай, — просто отзывается Сузуя. И как мне в голову не пришло это элементарное решение? — Когда кончится дождь, можно будет пойти погулять, — негромко предлагаю, глядя на улицу. Спиной чувствую, как он пожимает плечами. — Кстати, давно хотела спросить тебя кое о чем. — Хм? — Помнишь историю с охранником и ушной косточкой? Я тогда только пришла в отдел и было как-то не до того. — Вру, мне просто не хотелось знать. — Мне интересно, неужели он настолько тебя достал? — Ага. Я жду продолжения, но он молчит. Ну, в принципе, какой вопрос, такой и ответ. Джузо откидывается назад, и теперь его голова практически лежит у меня на плече. Положение, мягко говоря, неуютное. Хорошо, что смотрит он в сторону сада. — Ты знаешь, что в академии все считали, будто я убиваю кошек? — будничным тоном интересуется он, и я, опешив от подобного заявления, все-таки поворачиваюсь к нему. — Ты шутишь, да? — на всякий случай уточняю и добавляю: — Как вообще в это можно поверить? — Что ты подумала, когда первый раз меня увидела? — неожиданно спрашивает он, и я отлично понимаю, зачем. Даже не знаю, что на это ответить, но Джузо, кажется, ничего и не ждет. — Никто и не собирался разбираться, в чем дело. Мертвых животных повесили на меня, и все поверили. Я был для них уродом. Тот охранник смотрел на меня так же. Это раздражает. Я молчу, сказать мне нечего. Сама делала ровно то же самое. Наверно, если б не Шинохара-сан, то и не пыталась бы его узнать. Такова природа большинства людей, мы судим лишь поверхностно. Наш наставник таким не был. Дождь кончается ближе к вечеру, и нам все-таки удается выйти на прогулку. Правда, недолгую и до кондитерской, но все же. Серьезно, как у этого парня еще зубы не повыпадали? Для себя я отмечаю, что мне очень даже нравится вот так идти с ним по улице, грызть леденцы и болтать о всякой ерунде, когда он не пытается искать гулей или пугать людей. Жаль, что такое настроение у Сузуи бывает слишком редко. Дома мы собираемся в гостиной и решаем, какое кино будем смотреть. Однако, на середине спора между одним фильмом ужасов, вторым фильмом ужасов и (о, чудо!) третьим фильмом ужасов, нас прерывает бабушка. — Шика, мне нужно с тобой поговорить, — заявляет она, появляясь в дверях, и своей фразой лишает меня всех путей отхода. Ладно, все равно этот разговор должен был состояться, разделаемся с ним сейчас. Я оставляю детишек резаться в приставку и иду за ней. Она выводит меня на задний двор и направляется к небольшой беседке под огромным древним деревом. На улице, несмотря на недавний дождь, довольно тепло, но от бабушки так и веет ледяным холодом. Она садится на скамейку и жестом указывает мне на место рядом с собой. Я послушно иду к ней, но даже не успеваю сесть, как мадам Кэтрин начинает свой разбор полетов. — Шика, что ты делаешь? — спрашивает она, пристально глядя мне в глаза. — Прости? — Ты хотя бы примерно сознаешь опасность, которой себя подвергаешь, сближаясь с таким человеком, как он? — С каким? — интересуюсь я, стараясь не выдать вспыхнувшего внутри раздражения. Бабушка сокрушенно качает головой. — Не говори мне, что не понимаешь, насколько опасен этот парень. Он психопат, Шика. Абсолютно социопатическая личность. — Мы точно говорим об одном и том же человеке? — А ты ведешь себя с ним так, будто он совершенно безобиден. — Нам действительно нужно об этом говорить? — сквозь зубы цежу я, обхватив себя руками. — Да, — резко отрезает она. — Если ты до сих пор ничего не поняла. Мало того, что ты постоянно рядом с ним, так еще и, по твоим словам, пустила его в свою квартиру! Я сижу, разглядывая узор на полу беседки. В голову приходит недавний разговор с Джузо, и меня захлестывает прилив злости. Да сколько можно-то, а? — Ты его не знаешь… — Нет! — Я прерываю ее и вскакиваю с места. — Это ты его не знаешь! — Шика… — Что мешает вам всем взглянуть на него иначе? Что мешает тебе отбросить весь свой профессионализм и многолетний опыт и побыть человеком? Я знаю, кто он, знаю, что с ним было, я видела шрамы. — Я не говорила тебе, что мне не жаль мальчика, — устало говорит бабушка. — Да при чем тут жалость? Поздно уже предупреждать меня о чем-то. Я столько сил потратила, чтобы с ним подружиться, и сейчас не собираюсь сворачивать. — Ты пыталась с ним подружиться специально? — удивленно спрашивает она. — Вроде того. — Я неопределенно машу рукой и, отворачиваясь, подхожу к другому краю беседки. — Шинохара-сан просил меня об этом. Он относился к Джузо как к своему сыну. А вы все судите его за то, в чем он и не виноват. Мне небезразличен этот парень, и я не собираюсь уступать. Просто поверь, он не причинит мне вреда. — Шика. — Бабушка снова качает головой и тоже встает. — Я не пытаюсь сказать, что Сузуя мечтает убить тебя. — Тогда к чему это все? — Я наблюдала за вами и вижу, как он к тебе относится. И именно это пугает меня больше всего. Удивленно смотрю на нее, пытаясь понять, о чем она говорит. — У этого мальчика в жизни было мало хорошего, и я понимаю, насколько он привязался к тебе и к твоему отношению. — Бабушка кладет мне руку на плечо. — Выглядит так, будто ему дали долгожданную игрушку, и она теперь у него самая любимая. Но представь, что будет, если попробовать ее забрать? — О чем ты? — Я хмурюсь в тщетном стремлении уловить так отчаянно ускользающую мысль. — Рано или поздно тебе надоест. Ты захочешь жить своей жизнью, завести семью. Может, даже сменить работу. Я открываю рот, чтобы возразить, но ничего не говорю. Как отреагирует Джузо, если я решу вышвырнуть его из своей жизни? Вот, что ее так беспокоит? — А теперь попробуй убеди меня, что Сузуя не причинит тебе вреда, — говорит бабушка, грустно улыбаясь. — И уверена ли ты, что он все понимает правильно? — В смысле? — нерешительно шепчу я. — Может, он принимает твою дружбу за что-то большее? Ты играешь с огнем, девочка. Пора прекратить. — Ты не права, — пытаюсь сказать это уверенно, но получается слабовато. — Джузо… Он не… — Я не пытаюсь очернить его, Шика, просто говорю правду. Ты связалась с очень опасным человеком и, кажется, не осознаешь этого. Пальцы уже совсем заледенели, но я продолжаю стоять. Она имеет в виду, что Сузуя может принять мою дружбу за… За что? За симпатию? И ему явно не понравится, если я в один прекрасный момент это опровергну? Да ну. Нет. Бабушка просто волнуется на пустом месте. Делает из Джузо какое-то чудовище. — Все не так, — упрямо заявляю, сжимая руки в кулаки. Она смотрит куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь и наблюдаю, как на крыльцо выходят Ками и Сузуя и направляются к нам. — Твой парень жульничает, — с притворным недовольством сообщает сестра. — По жизни, — меланхолично соглашаюсь я, Джузо фыркает. — Она просто не умеет играть. Киваю и, протискиваясь мимо них, иду к дому. Настроение упало ниже нашего газона, спасибо дорогой бабушке. Нет, я понимаю, что она волнуется. Теперь даже знаю, почему. Но это ведь выдуманный повод, так? Кто-то ловит меня за руку и заставляет остановиться. — У тебя пальцы ледяные, — замечает Сузуя. — Холодно. — Здесь тепло, — возражает он, вглядываясь в мое лицо. — Ты, наверно, заболела. Людишки такие хрупкие. — А ты никогда не болеешь? — спрашиваю я, оглядываясь на беседку. Там Ками и бабушка о чем-то спорят. — Никогда. — Джузо ухмыляется и тоже оборачивается, затем придвигается ближе и шепчет мне на ухо: — Я видел, что вы ссорились. Решил тебя забрать. — Спасибо, — рассеянно говорю я. Он выглядит очень довольным. Ах да, грозился ведь защищать меня. — Просто недопонимание, так бывает. Сузуя смотрит на меня, наклонив голову. Сейчас появляется такое ощущение, будто мы вернулись на несколько месяцев назад, и я все жду, когда же он на меня окрысится. Нет, так не пойдет. Нельзя позволять кому-то разрушать этот хрупкий мир между нами. — Рей, вы с Ками идите в дом, ладно? Мне нужно еще кое-что обсудить с бабушкой. Мы быстро. Я оставляю его и возвращаюсь к беседке, прошу сестру о том же. Помедлив, она соглашается и уходит. — Мне все равно, — заявляю я, когда они скрываются в доме. Бабушка удивленно смотрит на меня. Сделав глубокий вдох, решаюсь продолжить: — Возможно, ты права. Однако, мне все равно. Ты знаешь, кто убил гуля, который напал на меня и маму? Сузуя. И он не просто его убил, о, нет. Джузо убедился, что я буду все видеть и слышать. Можешь думать о нем сколь угодно плохо, но это именно он уничтожил тварь, которая убила твою дочь, чтобы твоя внучка смогла нормально спать. И если Джузо принимает мою дружбу за что-то другое, то пусть так. Мне все равно. Я разворачиваюсь и направляюсь в дом. С последним заявлением пришлось слукавить, но ее нужно было как-то успокоить. Разубедить бабушку вряд ли получится, но можно показать, что я осознаю последствия своих действий, даже если на самом деле это не так. Ночью мне еще долго не удается заснуть, и утром я себя чувствую полностью разбитой. Сегодня вечером мы вернемся в Токио, но перед этим нужно съездить еще в одно место. Я выползаю из спальни, принимаю душ, но на сей раз ожидаемого результата не получаю. Спать хочется все так же, если не больше. С трудом дотащившись до кухни, прошу дедушку свозить нас в Окаси Готэн. Он с радостью соглашается, и я с чувством выполненного долга опускаю голову на стол. — Эй. — Кто-то тыкает пальцем мне в плечо. Судя по голосу, это Камико. — Ты живая? Может, еще пару часов поспишь? — В норме я. — Кофе? — Ага. Где Джузо? — Они с Арчи на заднем дворе играют. Слушай, насчет вчерашнего… Я поднимаю голову и смотрю на сестру. Бабушки поблизости нет, поэтому мы можем говорить спокойно. — Забудь, — говорю я и для верности машу рукой. — Просто в этот приезд она выбрала козлом отпущения меня. Ну, ты знаешь, все в ее стиле. Не та работа, не та жизнь, не тот напарник. Плевать, сегодня мы все равно возвращаемся домой. Ближе к обеду мы собираем вещи и толпимся в коридоре. Бабушка выходит попрощаться и даже ведет себя вполне вежливо. Правда взгляд у нее такой, будто она приносит меня в жертву чудовищу. В следующий раз остановлюсь в отеле, честное слово. Или вообще сразу куда-нибудь из Нахи рвану. Благо, вариантов предостаточно. Окаси Готэн — это дворец сладостей. Находится он в часе езды от аэропорта и представляет собой просто рай для всех, кто любит портить себе зубы. У нас в машине таких аж трое, поэтому с поездкой я точно угадала. Оставшееся время до рейса мы проводим там. Я честно пытаюсь не заснуть и даже принимать участие в разговоре. Жалкое зрелище, наверно. Первое, что я делаю по прибытии домой — это забираю у подруги кота. Персик выглядит очень довольным и потяжелевшим, хоть Юми и клянется, что совсем его не баловала. Джузо отправляется к себе, поэтому я с чистой совестью заваливаюсь спать и просыпаюсь только к утру. На следующий день нам, наконец-то, назначили церемонию награждения. Мы с Джузо приходим туда вместе, и я искренне пытаюсь сделать счастливое и гордое выражение лица. А потом замечаю, что большинство следователей тоже не особо рады здесь находиться. Слишком многие потеряли близких людей. После объявления о повышениях, Джузо, который теперь является уже следователем первого класса, спускается и становится рядом со мной. Со сцены зачитывают список пропавших без вести и погибших, и наш наставник находится в их числе. Мы стоим и держимся за руки. Со стороны это, наверно, похоже на двух детей, которые потеряли отца. Настроения на празднование нет никакого, поэтому, потоптавшись для приличия у всех на виду, мы уходим домой. Утром в офисе меня ждут сразу два потрясения. Первое — это Джузо, выкрасивший волосы в черный цвет. На мои вопросы он лишь ответил, что ему так захотелось. Второе же… Я знаю, что сегодня перед тем, как прийти сюда, он был в главном управлении, поэтому, оправившись от потрясения, спрашиваю, как все прошло и есть ли у нас руководитель. — Есть, — отвечает Сузуя, рассеянно ероша волосы. Я жду продолжения, но его нет. С опаской смотрю на напарника, который теперь выглядит еще более странно, чем обычно. — И кто же это? — Это я, — задумчиво говорит он. — Они хотят дать нам команду.