Where The Lonely Ones Roam

I don't know how I got this way I know it's not alright So I'm breaking the habit I'm breaking the habit Tonight Linkin Park - Breaking the Habit

В конференц-зале нас всего пятеро. С одной стороны широкого стола сидит Хомма-сан, владелец особняка, который нас подставил. С другой прямо напротив него центральное место занимаю я, справа от меня Хайсе, а слева Джузо. Ханбее молчаливой статуей стоит у двери и никак не участвует в разговоре. Сузуя со скучающим видом вертит в руках карандаш, развалившись на стуле и подперев рукой подбородок, и смотрит куда-то в сторону. Я гипнотизирую взглядом несговорчивого миллионера, а передо мной лежит фальшивый план здания. Сасаки внимательно прислушивается к нашему разговору, рассеянно перелистывая папку с документами. Мадо-сан решила, что ему будет полезно поприсутствовать при решении конфликтных рабочих ситуаций. — Из-за вашего обмана мы упустили гуля, — говорю я, подвинув вперед план. — Вы могли… — Ваше CCG работает не пойми как, — грубо прерывает меня мужчина, состроив презрительную гримасу, и бросает взгляд в сторону Джузо. — И вы еще хотите, чтобы я доверил вам свою документацию? Я просил квалифицированных следователей, но меня проигнорировали! — В вашем особняке нашли человеческие останки, — сцепив руки в замок, продолжаю. — Здесь ваши желания уже… — Как такие сопляки будут расследовать мое дело? — Хомма-сан указывает в нашу сторону пухлым пальцем. — Еще раз повторяю, я вам никаких планов не дам, вы даже… Внезапно в стену позади него вонзается нож. Лезвие застревает там наполовину, с молниеносной скоростью пройдя в опасной близости от его правого уха. Теперь я понимаю, что означает выражение «кровь отхлынула от лица». Мужчина становится бледнее мела, часто дышит и, глядя на Джузо круглыми глазами, открывает и закрывает рот, но не издает ни звука. В конференц-зале воцаряется абсолютная тишина. Я, стараясь сохранять каменное выражение лица, поворачиваю голову. Сузуя позы не меняет, только в его руке теперь вертится не карандаш, а куинке-нож из коллекции Скорпионов. — Еще бы немного вправо, и у вас не было бы уха, — задумчиво говорит Джузо. — Вам повезло, что я не промахиваюсь. Если мне не мешают. — Нож в его руке замирает, а он поднимает взгляд и пристально смотрит на ошеломленного Хомму-сана, чуть отклонившись в сторону. — А вы мне мешаете. Я снова поворачиваюсь к владельцу особняка, стараясь ни единым жестом не выдать, что сама пребываю в шоке. Пусть думает, что мы безоговорочно следуем за своим начальником. Все по плану. Включая нож, застрявший в стене, которая, как назло, не является несущей. И, конечно же, чертова объяснительная, ее придется потом писать мне. — Вы… Вы… Д-д-да как вы… — Хомма-сан, заикаясь пытается что-то сказать. Его лицо теперь стремительно багровеет. — Я… Это возмутительно! Я буду жаловаться! Вас всех выгонят! Посадят! Он вскакивает со стула и семенит к двери, продолжая покрывать нас ругательствами. Останавливается перед Абарой, но тот и не собирается отходить. — Пропустите меня! — каким-то визгливым голосом требует Хомма-сан. — Простите, — говорит Ханбее, склонив голову. — У меня приказ. Вы не выйдете отсюда, пока вам не разрешат. — Что?! — Мужчина чуть ли не подпрыгивает на месте. — Да вы хоть представляете, какие неприятности… Он резко замолкает, когда в стену рядом с ним вонзается второе лезвие, и поворачивается, глядя на нас выпученными глазами. — У меня в запасе еще пятьдесят три ножа, — говорит Джузо, делая вид, что прицеливается третьим. А может, и правда прицеливается. — Как думаете, вам повезет все пятьдесят три раза? — Вернитесь, пожалуйста, на свое место, — спокойно прошу я, указав на стул. Пятьдесят три трещины в стене. Пятьдесят. Три. Трещины. В. Стене. — Как уже сказал следователь второго класса Абара, вы не покинете эту комнату без разрешения. — Да я… — Нет, вы не будете жаловаться, — твердо перебиваю и вытаскиваю из папки Хайсе заполненный лист. — Знаете, почему? Потому что в этом случае мы обвиним вас в пособничестве гулям, и всем будет абсолютно наплевать, что следователь первого класса Сузуя вам угрожал. Здесь заполненное заявление. — Кладу его на стол и подвигаю к стулу, где Хомма-сан сидел. — Рассказать вам, что будет дальше? Откроется дело, и вас возьмут под следствие. Задержат, чтобы допросить с пристрастием. Советую взять длительный отпуск, потому что процесс будет долгим. Наши следователи не успокоятся, пока не вытащат из вас всю возможную информацию. Как только они закончат, дело направят в суд. Его не закроют за недостачей улик, к пособничеству гулям относятся очень серьезно. На суде наш отряд подтвердит, что вы всячески мешали расследованию. Сколько бы ни было у вас денег, в нашей стране не прощают помощь гулям. Конечно, если вы сейчас будете с нами сотрудничать, мы закроем глаза на вашу оплошность. Выбор ваш. Отлично, он купился. Конечно, я много преувеличила, но в случае, если Хомма-сан откажется нам помогать, мы действительно направим заявление в главное управление. И в один голос скажем, что никаких ножей не видели. А трещины в стенах были всегда. Мужчина, не сводя взгляда с Джузо, медленно возвращается и с опаской садится на свой стул. Давно на Сузую никто не смотрел с таким ужасом. — Надеюсь, мы поняли друг друга? — интересуюсь я, доставая новый лист бумаги с пустой формой. — Вынуждена вас попросить заполнить это, чтобы больше не было подобных недоразумений. Грубо говоря, если он напортачит еще раз, мы за себя не ручаемся, а Джузо сохранит его уши как сувенир. Ну ладно, не настолько буквально, но теперь Хомма-сан будет сотрудничать с нами не только на словах. Расписываясь в том документе, он подтверждает, что берет на себя полную ответственность, а также разрешает нам действовать на свое усмотрение, то есть попросту развязывает руки. Потом будем кидать в него эту бумажку как стоп-слово. Закончив с заполнением, Хомма-сан вызванивает своего помощника, который через двадцать минут стучится в дверь. Ханбее выходит и возвращается с подлинным планом особняка. Повторно опросив владельца, я интересуюсь у Джузо, можем ли мы его теперь отпустить. Тот кивает в знак согласия. Хомма-сан радостно с нами прощается и спешно покидает конференц-зал, стараясь не поворачиваться к нам спиной. Некоторое время в помещении висит гробовое молчание, затем Хайсе тихо говорит: — Вау. — Обычно мы так не делаем, — спешу заверить его я, складывая все документы в папку. — Просто иногда попадаются такие… Ну, ты видел. Главное, не говори Мадо-сан, что мы научили тебя плохому. — У кого-нибудь есть мармелад? — капризно протягивает Джузо, развалившись на столе. Вот посмотришь на него сейчас и ни за что не поверишь, что именно он угрожал Хомме-сану полчаса назад. — Нет, — рассеянно отвечает Хайсе. — Простите, — с сожалением говорит Ханбее, качнув головой. Я смотрю сначала на один нож, следом на второй и только потом на Сузую. Закрываю папку и забираю оба плана. — Нет, — наконец произношу, вставая. — Мне нужно отправить настоящую схему Тамаки и Микаге, они уже ждут. Разрешите идти? — Иди, — рассеянно машет рукой Джузо, глядя на меня. Я мешкаю, и мне даже кажется, что в его глазах проскальзывает какая-то надежда. Ага. Конечно. Скоро будет чудиться, что он еще и раскаивается. Одергиваю себя и выхожу из конференц-зала. Разговор с Хоммой-саном прошел именно так, как нам и нужно было. Не без помощи импровизации со стороны Сузуи, конечно. Я снимаю на телефон новый план и отправляю его Тамаки. Было решено, что полученную схему нужно обязательно проверить, чем они с Микаге и займутся. Я же пока попробую собрать информацию о гуле в странной шляпе. Может, он уже где-то мелькал? Сначала напишу Джо. Утром совсем забыла спросить его мнения по поводу особняка. Зато теперь у меня есть подозреваемый. Возможно, гуль что-то слышал о нем. Я как раз ставлю рассылку, чтобы отправить всем участникам расследования несколько кадров, где хорошо видно нашего незнакомца, когда сзади раздается легкий скрип двери. Обернувшись, вижу Джузо. С чистой совестью возвращаюсь к работе. Моя поисковая система как раз собирается выдать результаты. А еще нужно подготовить объяснительную. Он подходит со спины и наклоняется, обнимая меня за плечи. Пальцы застывают над клавишами. Сузуя утыкается носом мне в шею и тихо говорит: — Я больше не буду. Что? Что не будет? Швырять ножи в стены? Или он сломал очередной забор? Или опять нашел гулей, которые оказались не гулями и теперь строчат на него жалобы? Я в панике перебираю в уме варианты, но их слишком много, поэтому опасливо уточняю: — Что не будешь? — Не знаю. А что нужно? — спрашивает Джузо, вздохнув. — Скажи, и я больше не буду. Я молча щелкаю по клавише, отправляя результаты поиска в печать, хоть и собиралась их отсортировать сначала, но поведение Сузуи настолько выбило меня из колеи, что нажала на кнопку, даже не думая. Все это прозвучало так по-детски, так наивно, что сердце заполняется какой-то щемящей нежностью и желанием простить ему все на свете. Уступив немного, прикасаюсь пальцами к его запястью, задевая красные нити. — Узор все равно неровный теперь, — зачем-то говорю я, часто моргая. Не хватало только разреветься перед ним. Ну что за беда с этими эмоциями? — Ага, — радостно заявляет Джузо, потеревшись щекой о мое плечо. — Я хочу его полностью перешить. Желательно подальше от меня. Вслух этого не произношу, но точно не буду сидеть рядом, когда он начнет протыкать себя иголкой. Я продолжаю поглаживать испещренную нитками кожу. Сейчас почему-то кажется особо важным касаться его, будто мы были в ссоре не три дня, а три месяца. Я делаю над собой усилие и встаю, освободившись от обнимающих меня рук. Всего два шага до принтера, чтобы забрать внушительную стопку листов, а Сузуя тут же усаживается на край стола, перехватывая меня на обратном пути. — Рей, мне нужно работать, — напоминаю нам обоим, положив распечатку на свободное место. — Я твой начальник, — заявляет он, ухмыльнувшись. — Даю тебе перерыв. — Спасибо, босс, но мне он не нужен. — Шика, перестань, — просит он, склонив голову набок. Джузо умеет быть эдаким милым солнышком, когда ему от меня что-то нужно. Каким-то образом этот по-кошачьи хитрющий Сузуя очень быстро понял, как вить из доверчивой Шики веревки. Сейчас он хочет, чтобы его перестали игнорировать, но ему и невдомек, что меня до сих пор передергивает от его слов. — Ты бываешь очень навязчивым, тебе говорили? Хорошо, насчет того, что я сказала тогда. — Оставив попытки освободиться от железной хватки, просто смотрю на него. — Забудь. Если тебе так неприятно, то просто забудь. — Мне не неприятно, — почему-то рассерженно произносит Сузуя, рассматривая мою ладонь. — Просто странно. — Из-за твоей мамы? — обреченно интересуюсь, заранее зная ответ. — Мама ведь любила меня? — без каких-либо эмоций спрашивает он. И я не выдерживаю. — Нет, — категорично говорю, сжав его руку. Джузо поднимает на меня взгляд. — То, что она с тобой сделала, — чудовищно. Ты был ребенком, и это… эта женщина довела тебя до того, что ты перестал чувствовать боль. Но ты же ее чувствовал. — Давно. — Сузуя пожимает плечами. — Если считать, то становится легче. — Она мучила тебя, держала в клетке и заставляла убивать на потеху, — упрямо продолжаю, пропустив его слова мимо ушей. — Так не любят. — Я подаюсь к нему, прижимаюсь лбом к его и запускаю руку под майку. — Это, — касаюсь грубых шрамов, — не любовь, Рей. Это садизм. Джузо закрывает глаза и ничего не говорит. Сейчас не переломный момент для него, нет. Он не изменит своего мнения просто от моих слов, но зато я понемногу понимаю, что беспокоило его в последнее время. Человеку свойственно заниматься бесполезным самокопанием, и Сузуя не стал исключением. Просто для него оно слишком непривычно, чуждо. Хорошо, когда у врага есть тело, тогда его можно убить. Хуже, если тебя грызет твой собственный, покореженный чужой жестокостью, разум. Зря обижалась, нужно было сразу поговорить. — Нам глупо ссориться, — шепчу я, поцеловав его в кончик носа. Он забавно морщится и открывает глаза. — Глупо ведь? — Это ты на меня обиделась, — с усмешкой напоминает Джузо. — Я тебя сейчас укушу, — от души обещаю, на что его ухмылка становится только шире. Согласна, так себе угроза. — Рей… — Я знаю, — неожиданно говорит он и, почувствовав, что я собираюсь отстраниться, скрещивает руки у меня за спиной. — Знаю, что все было неправильно. Шинохара-сан пытался объяснить. И я видел твои фотографии. Мне, конечно, хотелось, чтобы он понял, но никакого удовлетворения не чувствую. Вряд ли приятно осознавать, что вся твоя жизнь представляла собой сплошную ложь и бессмысленную боль. У меня было отличное детство и любящие родители, которые всячески заботились о своем ребенке. У Джузо — жизнь, напоминающая нескончаемый фильм ужасов, и чудовище, которое называло себя его матерью, и издевалось над ним, выдавая такое отношение за любовь. А потом выясняется, что даже это было неправдой. — Я никогда не пытался вернуться, — задумчиво говорит Сузуя, глядя куда-то сквозь меня. — Хотел и не хотел. — Если не пытался, значит, не хотел, — замечаю я, он кивает. — Наверно. Бросай уже свои бумажки, пойдем обедать. Улыбка сама собой появляется на губах. Джузо всегда остается Джузо. — Мне еще нужно написать объяснительную о том, почему у нас в стенах внезапно появились трещины. Не подскажешь? — М-м-м, помнишь фильм, который мы недавно смотрели? — спрашивает Сузуя, ухмыляясь. — Пришельцы? Серьезно? — Пытаюсь придать взгляду побольше строгости, но ничего не получается. — Ты невыносим. — Так говорят. Не удержавшись, целую его и все-таки отстраняюсь, чтобы поставить компьютеры в режим ожидания. Думаю, можно выделить часик на обед, который, в общем-то, и так должен быть в моем рабочем графике. То, что я его частенько игнорирую, — уже другой вопрос. Вместе с Джузо мы идем к лифту, сталкиваясь по пути с Хайсе. Он как раз о чем-то разговаривает с моей бабушкой. Судя по взгляду, его надо спасать. — Мидзуно-сан, мы заберем вашего собеседника? — деликатно интересуюсь я и совсем невежливо вклиниваюсь между ними. За спиной машу рукой, давая Сасаки знак, чтобы он уходил. — У нас важное совещание. Извинившись, Хайсе прощается с мадам Кэтрин и следует за нами. — Спасибо, — выдохнув, говорит он, когда мы останавливаемся возле лифта. — Такое ощущение странное… — Будто ходишь по канату над бассейном с акулами? — любезно предлагает Джузо. — Сузуя-сан хочет сказать, что мы тебя прекрасно понимаем, — поясняю я, заходя в лифт. Там уже стоит смутно знакомый следователь, с которым мы здороваемся. — Этот мужик странный, — внезапно говорит Джузо, сложив руки на груди. Наш попутчик удивленно косится на него и отодвигается на шаг, чуть ли не прижимаясь к стенке. — И мерзкий, — продолжает Сузуя. — Как уродливая жаба. Несчастный следователь украдкой осматривает себя. Укоризненно глянув на него, уточняю: — Ты про Хомму-сана? — Да, неприятный тип, — подтверждает Хайсе, кивнув. — С ним что-то не так, — заявляет Джузо, первым выходя из лифта. Возможно. Эта мысль уже приходила мне в голову. Да, мы в какой-то степени виноваты, что упустили гуля. Нельзя было полагаться на честность владельца особняка. Если б мы проверили планировку сразу, то избежали бы казуса. Но вопрос все равно остается. Зачем Хомма-сан дал нам неверную схему? Как-то слабо выглядит оправдание в виде его недоверия к нам. Здесь есть над чем подумать. Джузо не любит столовую, поэтому мы идем в ближайшее кафе. Там делают вполне неплохой кофе, поэтому Хайсе остается с нами. Даже за обедом мы не можем удержаться от обсуждения расследования, хоть я и стараюсь. Однако, когда они начинают предполагать, что было нужно в особняке странному гулю, оставаться в стороне уже не получается. Наверно, мои друзья правы, я действительно живу в работе. И с работой, если уж на то пошло. Когда мы уже ждем счет, мобильник Джузо оживает. Он слушает, не перебивая, затем говорит, что скоро будем, и кладет трубку. — Звонил Ханбее, — задумчиво говорит Сузуя, вертя в руках телефон. — На Хомму-сана было совершено покушение.