Её путь к счастью

…Сейбер толкнула массивную дверь и вошла в залу. Первое, что ей бросилось в глаза – это застывшая в воздухе золотая чаша, Грааль. Всё ещё не веря своим глазам, она направилась к нему. Но, не успев сделать и шага, услышала властный, самоуверенный голос, который был так ей знаком: - Ты опоздала, Сейбер! Как ты могла заставить меня так долго ждать, играя со своим бешеным псом? Да, перед ней вдруг появился из темноты не кто иной, как Гильгамеш. Король героев неторопливо вышел на середину залы, преграждая мечнице путь к желанной цели. Как и всегда, он был в золотых доспехах, от которых исходило яркое сияние. Голос его был глубоким и чистым, а речь – неспешной и размеренной. Властный взгляд его рубиновых глаз, казалось, пронизывал душу собеседника насквозь, а на насмешливом лице играла самоуверенная улыбка. Однако Сейбер было мало дела до облика полубога - её переполняла отчаянная, почти безумная решимость достигнуть Грааля во что бы то ни стало. Поэтому, оскалясь, она как можно грозней приказала: -Убирайся…с дороги! Святой Грааль принадлежит мне! Вслед за тем послышался вскрик боли – это Арчер, выслушав с невозмутимым видом Артурию, пустил один из своих мечей ей в ногу. Она пошатнулась и упала, схватившись рукой за рану, из которой торчал кусок стали. Гильгамеш усмехнулся, и его смех разнесся по зале: - Сейбер, даже в бреду и ползая по земле, ты всё равно прекрасна. Однако зачем тебе эта чаша? Опусти свой меч и стань моей женой! Забудь свои глупые идеалы и фантазии, будь только моей, и тогда, клянусь, как царь всего мира, я подарю тебе любое удовольствие, какое только можно почувствовать! -Что за чушь! Ты хочешь, чтобы я променяла Грааль на такую чепуху?! – крикнула в злобе Сейбер, сидя на полу с неестественно подвернутой ногой, из которой сочилась кровь. Ещё один меч полетел в неё, опрокинув на пол. - Я не спрашивал твоего мнения, просто я так решил! Ну что ж, давай еще раз послушаем твой ответ. - Никогда! Я…! Удар. На этот раз это было копье, врезавшееся в доспехи. - Опять неверный ответ, Сейбер, – сказал тем же спокойным тоном Король героев. – Хотя, - и тут его голос стал насмешливым, - можешь давать его столько раз, сколько душе твоей угодно! – И на зарычавшую в ярости мечницу нацелились ещё десятки копий и мечей. В это время с противоположной стороны в залу вошел Эмия Кирицугу. Увидев свою слугу, он поднял руку с командным заклинанием и приказал: -Своим именем я приказываю тебе, Сейбер: уничтожь Святой Грааль. Артурия в ужасе почувствовала, что её руки невольно поднимают Экскалибур. В это время Арчер, мгновенно придя в ярость от того, что кто-то нарушает его планы, обернулся к Кирицугу: - Ах ты, отродье! Да как ты смеешь вмешиваться в мою свадебную церемонию! Град мечей и копий обрушился на мастера Сейбер, и через две секунды на его месте было лишь кровавое месиво – даже Авалон не спас своего владельца от столь мгновенной смерти. Обернувшись, Гил обнаружил, что мечница, пользуясь тем, что он отвлекся, сумела-таки подняться на ноги и несется на него, чтобы нанести удар (со смертью хозяина командное заклинание перестало действовать). Один меткий и сильный бросок копья выбил Экскалибур из рук Сейбер, а следующие удары отбросили её назад. Покрытая ранами, в искорёженных доспехах, она бессильно лежала на полу, тщетно пытаясь подняться. - Э нет, король Артур, так не пойдет. Неужели ты подумала, что сможешь застать меня врасплох? – произнёс Арчер тихим голосом, всё ещё полным недавней злобы, в то время как Артурия пыталась не потерять сознание от боли. - Уж лучше убей…хватит…насмешек, сволочь! – с яростью прошипела она, приподнимаясь на локтях. - Ну, нет, - произнёс уже опять весёлым и самодовольным голосом Гил, - убивать я тебя не собираюсь, а вот моей женой ты всё равно станешь. Все враги, если то отродье можно было таковым назвать, повержены, и нам никто не помешает. Так давай же обратимся к Граалю! С этими словами Гил, громко рассмеявшись, направился к золотой чаше. Сделав громадное усилие над собой, Артурия попыталась встать, но силы уже покинули её. Теперь она могла лишь слушать мерные шаги Арчера, с каждой секундой приближавшего Четвёртую войну за Грааль к концу. Затем она потеряла сознание. ****** Первое, что увидела Сейбер, открыв глаза, была просторная, залитая светом комната, в воздухе которой витал незнакомый, но приятный аромат благовония. Оглянувшись, она обнаружила, что лежит на кровати из темного дерева, украшенной искусной резьбой. А тончайшее покрывало, под которым лежала Артурия, было вышито золотыми нитями. Вообще, вся комната отличалась богатством обстановки, однако явно не в английском вкусе. Судя по звукам, доносившимся из окна, девушка находилась в центре какого-то города. Она поднялась и только тут обнаружила, что на ней уже не было доспехов, а лишь синее платье. Подойдя к окну, она ещё более удивилась: взору её открылся огромный город, окружённый вдалеке мощной стеной. Глядя на причудливую архитектуру, можно было с уверенностью сказать: Артурия была точно не в Британии. В замешательстве девушка лихорадочно пыталась понять, где она находится. Вдруг дверь в её комнату распахнулась, и на пороге появился Гильгамеш. От неожиданности Сейбер вздрогнула и отпрянула к стене, с напряжением смотря на вошедшего. Король героев неторопливо закрыл дверь и усмехнулся: - Ну как, король Артур, хорошо тебе спалось? - Ты! Куда ты меня утащил? -Как! Разве ты не помнишь – я сказал, что ты станешь моей женой. Только вот пришлось немного воспользоваться Граалем. Это город Урук, столица Шумерии, и отныне ты будешь жить здесь, со мной. Ах да, забыл ещё кое-что добавить - ты теперь человек как, в прочем, и я. - Да тебя, видать, мечом неплохо огрели, раз ты решил, что я покорюсь тебе! Т…только посмей прикоснуться ко мне… - гордо сказала Сейбер, в то время как её разум метался в смятении, ища выход из ситуации. - Как ты груба, - протянул Гил, подходя ближе - наш поединок, видно, ничему тебя не научил. Ну же, - сказал он мягче, касаясь рукой её лица, - клянусь, со мной ты познаешь настоящий вкус жизни. Его речь прервалась сдавленным шипением, так как Артурия с силой ударила его в живот. Пока Гил приходил в себя, девушка метнулась к двери, и, выскочив из комнаты, побежала по широкому коридору. Но, не успев преодолеть и нескольких метров, она натолкнулась на стражу и тут же почувствовала, как пальцы Арчера хватают её за волосы. Он так резко дёрнул Сейбер за них, что у неё выступили на глазах слёзы. Вслед за тем она почувствовала, что не может дышать – от удара Гила под дых у неё перехватило дыхание, и Артурия непременно упала бы на пол, если бы Король героев не продолжал держать её за волосы. Отдав страже какое-то приказание, он неспешно огласил свой приговор, в то время как Сейбер судорожно хватала ртом воздух: - Я не намеревался проявлять жестокость, однако ты сама отвергла мою ласку и доброту. Раз так, я подарю тебе сначала боль, чтобы ты научилась вести себя должным образом. Не выпуская из рук золотистых волос девушки, царь потащил её обратно в комнату. Там он повалил её на ложе и привязал к нему за руки, легко преодолев сопротивление. Удовлетворённо посмотрев на Сейбер, Гильгамеш встретился с ней взглядом. Ответом были её ярко-зелёные глаза, полные ненависти. - Ах ты сволочь… - произнесла она, изо всех сил пытаясь разорвать верёвки, которые больно впивались ей в запястья. Не обращая внимания на её действия, Гил прижал Сейбер к кровати и прильнул к её губам. Она попыталась сбросить царя с себя, но тот был силён. К тому же, он снова схватил её за волосы, не давая мотать головой. Поцеловав Артурию, Гильгамеш торжествующе улыбнулся и сказал: - Вот видишь, ты полностью принадлежишь мне. А знаешь, Король рыцарей, даже поверженная, ты не менее прекрасна! В то время, пока он говорил, его руки бесстыдно изучали её тело. Сейбер задрожала от унижения, но нашла в себе силы взглянуть прямо в рубиновые глаза Арчера. Затем Гил наклонился к её уху, и девушка услышала его насмешливый голос: - Имей в виду, Артурия, ты сама выбрала этот путь… И она почувствовала, как его острые ногти раздирают её плоть до крови. Пока Гил терзал и мучил её тело, Сейбер лежала с плотно стиснутыми зубами. Боль была невыносимая, но больше всего она страдала душевно. Проведя всю жизнь в боях и сражениях, не имея никогда связи с мужчиной, ей было чуждо внимание противоположного пола. Поэтому, когда Гильгамеш прикоснулся к её телу, в ней проснулась та невинная девушка, которую она всегда прятала под маской спокойствия и безразличия. И эта девушка металась и кричала от страха, не находя выхода. Истощённая психически, Сейбер с трудом сдерживала крики боли, так что Арчер мог вполне слышать её стоны. Наконец выдохшись, Король героев отстранился от Артурии и провёл рукой по её почти безжизненному лицу. - Надеюсь, ты наконец осознала своё положение, - Сейбер хранила молчание, вздрагивая и тяжело дыша. – Я мог бы обойтись с тобой ещё грубее, - рука Гила скользнула от лица Артурии к её груди, - однако я дам тебе ещё один шанс... Ну, и какой ответ будет на этот раз? …Когда Сейбер только увидела Гильгамеша, в ней мгновенно вскипела ярость, которую она испытывала во время их последнего сражения. Однако, уже убегая от него, она начала осознавать всю безвыходность ситуации. Став человеком, она потеряла возможность сражаться за Грааль, а значит, её желание теперь неосуществимо. Побег невозможен, а если и получится ускользнуть из города, то куда потом? Совершенно другая эпоха, совершенно другая Британия (а если уточнить, то её пока и нет вообще), нравы и традиции. Поэтому ярость сменились страхом и отчаянием. Мысль о самоубийстве Сейбер упорно отвергала, так как с детства ей внушали, что это есть проявление малодушия. Волевой и целеустремлённой девушке самоубийство всегда казалось глупым, так как человек расстаётся с самым ценным, что у него есть – жизнью. Но она, Артурия Пендрагон, лишилась смысла своего существования, безвозвратно потеряла цель, которой посвятила всю свою жизнь. Душа её была опустошена, и больше не было причин куда-то стремиться или за что-то бороться. Отчаяние уступило место апатии и равнодушию. А потому она глухо сказала: - Хватит этого… я буду твоей женой. - О, какие разумные слова с твоей стороны. Наконец-то я слышу правильный ответ. Гил разрезал кинжалом верёвки и сказал, указав на ранее принесённую одежду: - Переодевайся и приходи в мои покои. Он вышел, и Сейбер услышала его удаляющиеся шаги. Одежда, которую она надела, ей не понравилась: туника была чересчур коротка и тонка по сравнению с тёплыми платьями, которые носили у неё на родине, а лёгкие сандалии совсем не прикрывали ног в отличие от тяжёлых сапог. Без доспехов Сейбер чувствовала себя очень неуверенно и уязвимо. Однако в новом наряде она выглядела гораздо более женственной: персиковый цвет материи придавал светлой коже девушки приятный оттенок, ткань туники лёгкими складками обрисовывала её стройную фигуру, а золотистый пояс подчёркивал тонкую талию. Сильные ноги и красивые руки более не скрывало длинное платье. И на золотисто-белом фоне одежды особенно выделялись красивые тёмно-зелёные глаза, сиявшие, как два изумруда. Выйдя из комнаты, она увидела вдалеке искусно украшенные двери, около которых стояли, как бы охраняя вход, статуи сфинксов. Рассудив, что это, скорее всего и есть покои Короля героев, Артурия направилась к ним. Гильгамеш полулежал на диване с кубком красного вина, и на его губах как всегда играла легкая ироничная улыбка. Одет он был тоже в тунику, на руках и шее сверкали золотые украшения. Без доспехов его тело выглядело гораздо изящней и стройней, однако в нем, несомненно, угадывалась могучая сила и ловкость. Любил ли этот человек Сейбер? Да, любил. Он заметил её уже с того дня в замке Айнцбернов, когда она воодушевлённо доказывала, каким должен быть правитель. Храбрая, упрямая девушка в сияющих доспехах, безнадёжно борющаяся против судьбы, была так не похожа беспечно смеющихся в танце девушек его царства. Взвалив на себя самое тяжкое бремя в этом мире – бремя короля, она была ведома образом идеального правителя, что рано или поздно должно было закончиться трагедией. Ведь идеалы на то и идеалы, что они не досягаемы для человека. Но зеленоглазый Король рыцарей упорно не хотел признавать это, добровольно обрекая себя на вечные муки. Да, Гильгамеш любил Артурию, в глубине души он был поражен ею. Однако, выросший среди подчинения, привыкший повелевать и обладать с детства, он не знал, как выразить свою любовь иначе, кроме как сделать Артурию своей женой. Он просто забрал её с собой, считая это естественным, и даже понимая, что слов любви он от неё вряд ли когда услышит. Увидев Сейбер, он спустил ноги на ковёр из тигровой шкуры, покрывавшей пол. Показав на место рядом с собой, Гил пригласил: - Садись, король Артур, ты, должно быть, голодна. Артурия и правда хотела, есть, что означало, что она действительно стала человеком. Стол ломился от яств, и аромат еды будоражил аппетит. Кроме дивана, сесть было некуда, и Сейбер молча присела на противоположный край. - И все-таки, какая ты упрямая, - иронично произнёс Гил, придвигаясь ближе, - хоть бы спасибо сказала. - Благодарю за еду, – отрезала Артурия. - Вот же…ну да ладно, в такой знаменательный день я сделаю исключение для такой дерзости, - иронично протянул Гильгамеш. - А какой сегодня день? – осторожно спросила девушка. Гил снисходительно улыбнулся, привлекая её к себе. -Ну, конечно же, день нашей свадьбы, Артурия, - и, целуя, прошептал, – сегодня нас ждёт поистине чудесная ночь… ****** …Сейбер дремала на кровати рядом с Гилом. Вот уже полгода прошло с тех пор, как она стала его женой. Грудь спящего мерно взымалась, и ей было очень приятно прижиматься к тёплому телу Короля героев. Она ощущала шелковистое прикосновение его волос цвета спелой пшеницы и легкий аромат ладана, которым Гил вчера умащивал своё тело. Сейчас, глядя на Артурию, можно было бы подумать, что это самая обычная безмятежно спящая девушка: розовые губы слегка приоткрыты, молочно-белую кожу золотят лучи утреннего солнца, а на щеках играет слабый румянец. Она была в тот момент такой хрупкой и нежной на вид, что только шрамы да упругие мышцы указывали на то, что на самом деле это грозный воин, переживший множество кровопролитных сражений. Но теперь Артурия больше не стремилась сражаться. Она любила мужчину, спавшего рядом с ней, и была счастлива. Надо сказать, что с того дня, как она смирилась с произошедшим, Гильгамеш никогда не проявлял жестокости по отношению к Артурии и всегда бережно, даже ласково, с ней обращался. Она могла гулять в его садах и во дворце, причём Гил сам показал ей свои владения, не забыв, конечно, похвалиться их великолепием. Он ни в чём ей не отказывал, и даже наоборот, старался заинтересовать её разными вещами и развлечениями, которые Артурия никогда до этого не имела возможности попробовать. Поначалу ко всему равнодушная, она постепенно стала замечать, что что-то в ней изменяется. Исчезли ложившиеся на душу мёртвым грузом мысли о невыполненном долге перед страной. Её разум больше не одолевали тревожные раздумья о грядущих сражениях, а сердце не сжимали тоска и отчаяние. Необычная культура, удивительная природа, яркие праздники – всё это, так или иначе, привлекало её внимание, возбуждало любопытство, прогоняя прочь апатию и равнодушие. Через три месяца Сейбер начала понемногу интересоваться окружающим миром, чему способствовали и речи Гильгамеша, ведь, как ни смотри, а рассказчик из него был хоть куда. Несмотря на его удивление и подсмеивания, она вновь взялась за меч, утверждая, что это приводит её разум в порядок. Она всё так же была лаконична в своих суждениях, не питала слабости к роскоши и не любила слишком вычурную одежду. Однако вставать по утрам Артурия стала позже, тренировки с мечом занимали всего лишь небольшую часть дня, а на лошади она скакала уже только для удовольствия. Более того, Сейбер открыла для себя живопись, которая ей нравилась игрой с красками и неспешностью творчества. Теперь она могла создавать, а не убивать, созерцать, а не страдать от боли. Но самое главное, что у неё появилось – это возможность почувствовать себя девушкой. С того момента, как она взяла на себя бремя короля, вся ответственность за страну лежала на её плечах. Надежды народа были устремлены именно на Артурию, которой приходилось быть храбрей, выносливей и решительней всех её подданных, вместе взятых. Да, Рыцари Круглого стола помогали ей, однако именно она принимала решения и неслась впереди войска на врага. Ей не к кому было подойти и просто сказать: “ Я устала, помоги мне!”. Теперь же был тот, кто воспринимал её именно как девушку, для кого она могла принарядиться или поправить лишний раз причёску. Несомненно, Артурия была сильным и волевым человеком, однако и Гильгамеш не уступал ей в этом, если даже не был сильнее. Она чувствовала, что теперь ей не надо полагаться только на себя, не надо стремиться всегда быть сильной, ведь есть тот, кто будет её защищать. Его страстные поцелуи и волны удовольствия, которые он ей дарил в своих жарких объятьях по ночам, совместные прогулки по саду в вечерней тиши, как будто случайно брошенный взгляд восхищения,– всё это было ново для Артурии. Через некоторое время она с удивлением отметила, что её прежняя ненависть к Гильгамешу исчезла. Да, он часто бывал самолюбивым и надменным, с этой неизменной улыбкой превосходства на лице, однако она не могла не заметить и своеобразных проявлений гуманности с его стороны. Артурия отметила, что Гил может быть коварен, но никогда не пойдёт на низость, он может быть очень жесток, но всегда ценит храбрость и не будет насмехаться над преданностью. Эти наблюдения не могли не повлиять на её отношение к Королю Героев. Чем больше она находилась рядом с ним, тем больше понимала, что Гил не лишён человеческих качеств. Случалось, и он был усталый или сильно не в духе, и тогда в нем то проскальзывало то человеческое, что отличало его от богов, и что он так тщательно скрывал от других. В такие моменты, казалось, ему самому не помешало бы слово поддержки, а его утомлённая фигура выглядела одинокой. Но только Артурия могла наблюдать его в таком состоянии, для остальных он всегда оставался величественным и грозным властителем. Что ещё было примечательного в отношениях этих двух людей, так это факт, что хоть Сейбер и смирилась с тем, что ей некуда деться из этого мира, она никогда не пресмыкалась перед Королём героев и не исполняла более того, что он требовал. К примеру, она позволяла целовать и обнимать себя, но ни разу не проявила ответных действий, и если Гил говорил ей присесть, то она садилась как можно дальше от него, а когда разговаривала с ним, то никогда не прятала глаз, выдерживая до конца проницательный взгляд. Эта своего рода непокорность забавляла Гильгамеша, однако он никогда не стремился её сломить, как будто довольствуясь уже тем обстоятельством, что Сейбер всё равно находится рядом с ним. Казалось, ему даже нравилась её независимость и гордость, которые она сумела сохранить. Гил признавал силу духа, с которой девушка упрямо противостояла его властному характеру, и пламя его чувств разгоралось лишь ещё ярче. На шестой месяц своего пребывания в Уруке Артурия заметила, что она чувствует даже что-то вроде симпатии к Королю Героев. Как ни странно, но теперь она внимательней выбирала себе одежду, стараясь угадать предпочтения царя, волосы всё чаще распускала, вместо того, чтобы собрать их в хвост, а внимательный и, как всегда, немного насмешливый взгляд огненных глаз Гила уже не вызывал у неё неприязни и раздражения. Постепенно чувства нарастали, и в смятении Сейбер признавала, что его объятья ей приятны, и она уж больше не стремится избежать его поцелуя. После душевных мучений и разбирательств в самой себе, Артурия поняла, что любит Гильгамеша. Единственное, чего она не знала – это как сказать ему об этом. Из-за этого Сейбер стала ещё более неприступной и упрямой. Однако Гил, сбитый с толку её внезапной сменой поведения, вскоре взбесился и потребовал объяснений. В конце концов, Сейбер, вся красная от смущения, выпалила: - Я просто люблю тебя! Не знаю, что со мной произошло, но я хочу быть рядом с тобой! Гильгамеш был поражён её словами, которые не надеялся так скоро услышать. Но тут же нашёлся, и, усмехнувшись, обнял её: - Ну, я же сказал, что ты будешь моим, Король Артур… – и, целуя, добавил, – или теперь ты просто Артурия? - А ты всё в своём репертуаре, Король героев…