Байки о Черепахах

      — Тихо, спокойно, не надо принимать все так близко к сердцу, Лео, — Донателло, облокотившись о стол, смотрел на брата с жалостью и доброй улыбкой одновременно. Несмотря на то, что вот уже сколько лет кряду Леонардо пытается перекроить братьев по своему образу и подобию и вдолбить в головы одно-единственное слово «дисциплина», удается ему достигать цели все реже. — Когда Майки и Раф ругаются из-за героев комиксов, я бы, если бы был на твоем месте, не лез, — осторожно подбирал слова гений, глядя на разъярённого старшего.       — Мне, может, все им с рук спускать?! — воскликнул Леонардо, соскочил со стола, заходил по лаборатории. Не пинал шкафы только потому, что дверцы были стеклянными. Донателло полагал, что в противном случае он бы уже давным-давно все здесь разнес.       — Зачем все? Тут их личные дела, к которым ты отношения не имеешь. Ну, повздорили, ну, треснул Раф журналом мелкого. Ничего же не произошло? Это… их повседневная норма. Относись к этому проще!       — Один наш брат лупит второго (самого младшего, между прочим!) за то, что тот назвал капитана космического корабля козлинобородым мелкоглубинным щупальцевонючкой, а ты предлагаешь мне не обращать внимания?! — Леонардо прищурился. — Ты что, серьезно, Донни?       — Поверь мне, — гений не выдержал и рассмеялся, — если ты перестанешь запоминать все глупости, которые произносит Майки, в твоей голове образуется очень много свободного места, процентов девяносто пять. И там будет гулять эхо, такое громкое, что воплей Рафа ты тоже не услышишь.       — Да ты прям поэт! — кажется, лидер рассердился еще больше. — Ты что, даже не понимаешь, что происходит? Рафаэль пользуется тем, что он однозначно сильнее, и позволяет себе распускать руки. А Микеланджело, поскольку руки распускать бессмысленно, не считает нужным сдерживать свой длинный язык. Черт! Запереть обоих по комнатам, пусть посидят и подумают…       — Тогда в твою и мою спальни, — улыбнулся Донателло, взяв в пальцы карандаш и постукивая им по столешнице.       — Почему это? — Леонардо даже метаться перестал.       — А потому, что в своих они будут все равно переругиваться через стенку. Микеланджело, как обычно, раздразнит Рафа, и тот в свою очередь начнет лупасить кирпичи. Нет, не подумай, не то, чтобы я против потом бинтовать рафовы костяшки или там прикручивать Майки на место голову… Просто мне кажется, так будет лучше.       — Мне кажется! — таким противным голосом передразнил Леонардо, что Донателло опустил голову, стараясь не рассмеяться. — Все такие умные и терпимые — ставить себя на мое место! Побыли бы хоть раз старшим в этом дурдоме, я бы на вас посмотрел!       — Ну, так и посмотри, — предложил ученый спокойно, чувствуя, что старший брат более-менее успокоился. По крайней мере, волна безудержной ярости схлынула, теперь мутант просто по-львиному носился взад-вперед, уже реагируя на мебель и внешние раздражители. Только ворчал, обиженный. Можно было слушать краем уха и смотреть за ним боковым зрением, занявшись незаконченным чертежом. — Пусть Раф вместо тебя побудет капитаном. Или Майки. Глядишь, и договорятся.       — Отлично, пусти козла в огород, — пробурчал старший. Побегал и остановился — то ли задумался, то ли батарейка села. Посмотрел в пол, зачем-то поковырял большим пальцем стык напольных плит. Поднял голову и уставился на Донателло. — Их, говоришь, оставить за главных? А что… это идея! Они так уверены, что мне доставляет удовольствие за ними следить, пускай окажутся в моей шкуре сами! Хоть на пару деньков! А я отдохну.       — Видишь, как все отлично устроилось, — Донни уже не очень-то и слушал. Если заложить угол поворота в двадцать семь… нет, двадцать шесть градусов и примерно три минуты, можно будет сэкономить время на сварке, тогда…       — И ты тоже.       — Прости, что «я тоже»?       — Будешь за главного. Денечек.       Донателло нахмурился. Двадцать шесть градусов, шесть минут. Поднял голову, уставившись на Леонардо. И только тут понял, что старший брат только что произнес. Приоткрыв рот, мотнул головой.       — А я-то при чем?!       — Знаешь, очень приятно говорить с тем, кто тебя практически никогда не слышит! — нотки мстительной радости в голосе Лео заставили гения утомленно вздохнуть. Было ясно, что в данный момент лучше не спорить, потому что на Леонардо, похоже, черти ездят. Вон как дали ему шпоры! Сейчас требовалось подчиниться, тем более, что один день погоды не сделает. Пожав плечами, гений только кивнул. — Вот ты завтра и заступишь вместо меня на пост.       — А Раф и Майки когда?       — Пусть кидают жребий, — и Леонардо, счастливо улыбнувшись, зашагал к двери. Приоткрыв створку, обернулся, мечтательно пробормотав, — три дня свободы, никакой ответственности… люблю тебя, Донни!       Ученый взглянул ему вслед. Усмехнулся, возвращаясь к чертежам.

День первый. Донателло (Pinky and the Brain — Saturday Morning Acapella)

      — Сейчас рассмотрим способы оптимизации процесса постнагрузочного восстановления с использованием педагогических и немедикаментозных способов восстановления и фармакологических препаратов поддержки… — монотонный голос Донателло, казалось, полностью заполнен додзе и медленно, но верно погружал троих, сидящих на полу мутантов в вязкий транс.       — Что он от нас хочет? — прошептал Рафаэль на ухо Микеланджело. — Я ни фига не понимаю…       — Все нормально, ты просто слушай. И лицо сделай умное, а не как всегда! — почти не открывая рта, как заправский чревовещатель, шепнул Микеланджело.       — Я засыпаю… Что ты там про лицо сказал?!       — Тихо, вы сейчас прослушаете самое главное! — в перешептывания вмешался гений. Он стоял у плаката, переворачивая один лист за другим, и тыкал указкой в различные болевые точки изображенного на схемах непонятного существа. Взглянув на братьев, укоризненно покачал головой, что-то записал в блокнот. Рафаэль недовольно поморщился — эта запись была уже шестая или седьмая на его счет, и темпераменту такое повышенное внимание к поведению совсем не нравилось. Да, Леонардо тоже нудил, но не так, и не бегал с записной книжкой! И на тренировке они все-таки тренировались, а тут второй час сидят на полу, аж пятая точка уже онемела, и слушают какой-то научный бред, который все равно никто не понимает.       — А когда мы будем тренироваться? — Микеланджело с любопытством уставился на ученого.       — Когда вы поймете, что махать кулаками без толку совершенно бессмысленно! До этого никто из нас никогда не занимался составлением грамотной программы тренировок. Сегодня ночью я, зная, что мне предстоит стать лидером на один день, озаботился этим вопросом и составил распорядок дня, согласно которому сейчас у нас лекция, потом в лаборатории я покажу вам на земноводных, как именно происходит…       — Донни! Когда. Мы. Будем. Драться? — медленно, как для особо одаренного, проворчал Рафаэль.       — Не сегодня, — терпеливо отозвался гений, улыбнувшись. — Но не расстраивайся, Раф! Я подготовил макеты в лаборатории, тебе будет очень интересно!       — Особенно меня вдохновляет слово «очень», — фыркнул темперамент. Покосился на Леонардо, но тот сидел с совершенно мирным выражением лица, настолько, что хулигану стало завидно. Таращился в плакат и едва заметно улыбался, похоже, собственным мыслям, весьма далеким от предстоящего скучнейшего дня. Не сильно задумываясь, Рафаэль пихнул экс-лидера плечом, прилепив вдогонку фразу, — ты че молчишь, луноликий сын джунглей?       Братья не сразу поняли, что произошло, но Леонардо неожиданно безо всякого сопротивления и попытки удержать равновесие завалился на бок, точно мешок с мукой, мгновенно встряхнулся, подскочив на месте, захлопал глазами, удивленно оглядываясь. Микеланджело и Рафаэль его вниманием не завладели, однако, покосившись на гениального черепаха, мутант виновато улыбнулся и развел руками. Никто не сообразил, что произошло, только Донателло склонил к плечу голову и смерил старшего брата недовольным, осуждающим взглядом.       — Знаешь, Лео, я никогда не наглел настолько, чтобы во время твоих нравоучений, которые, кстати, повторяются гораздо чаще моих, спать с открытыми глазами! И давно ты дрыхнешь, позволь полюбопытствовать?       — Только задремал, — усмехнулся Леонардо, усаживаясь на татами и не забыв наградить разбудившего его Рафаэля легким, но обидным подзатыльником. — Тебе некогда спать, Донни, ты всегда читаешь, — лидер выразительно приподнял бровь и обезоруживающе улыбнулся. — А ты, — все так же благостно посмотрел на Рафаэля, — еще раз меня тронешь, получишь по шее, понял? Я теперь могу делать все, что заблагорассудится. И хорошенько отлупить тебя мне хочется уже так давно, что сегодня, боюсь, я могу просто не справиться с искушением!       — Майки, кто это? — Рафаэль отодвинулся подальше от чудовища с лицом старшего брата. Тот никогда не посмел бы угрожать физической расправой, предпочтя заумную лекцию о мире во всем мире и о том, что Рафаэля давно пора перевоспитывать.       — Вчера вечером это был Лео, но сейчас я уже не уверен, — засмеялся Микеланджело. — Дай ему пинка, если скажет, что тебе никогда не достигнуть сатори после такого неприличного поступка, то точно Лео.       — А если двинет в зубы? — уточнил Рафаэль, улыбаясь.       — То тебе лучше съехать из нашего дома, вдвоем вы не уживетесь, — подмигнул ниндзя.       — Я вам не мешаю?! — Донателло неожиданно рявкнул так, что все трое вздрогнули и удивленно уставились на него. Рафаэль не выдержал и, засмеявшись, поднялся на ноги.       — Полный дом каких-то вурдалаков набился! И спрятались-то как, в панцирях родных братьев! — темперамент направился к двери, бросив через плечо, — Донни, мне надоело. Когда начнете практиковаться, позови, я пока телек посмотрю!       Леонардо и Микеланджело только рты пооткрывали, когда гениальный брат, считавшийся вроде как самым уравновешенным в безумной семейке, в прекрасном прыжке поймал Рафаэля у самой двери. Шест бо угрожающе просвистел в нескольких сантиметрах от головы хулигана — в качестве предупреждения, а потом догнал его в карапакс. Вполсилы догнал, шутя, и братья видели это по спокойному, почти равнодушному лицу Донателло, но этого оказалось достаточно, чтобы хулиган, уж отодвинувший в сторону дверное полотно, кубарем вылетел в коридор, перекатился через себя и вскочил на ноги, обернувшись и бешено сверкая глазами. Но гений отставил шест в сторону, наклонился и поднял с пола оброненный блокнот.       — Итак, подведем печальную статистику сегодняшней тренировки. Микеланджело — восемь предупреждений. Леонардо — одно предупреждение, которое, если поразмыслить, тянет на все десять. Рафаэль — двадцать шесть предупреждений.       — Ну и что?! И вообще, что это еще за манера — цепляться к каждому звуку! — огрызнулся темперамент, отряхивая колени. Микеланджело и Леонардо переглянулись — хулиган уже начал потихоньку доходить до точки кипения, что ничего хорошего никому из присутствующих не сулило. И Донателло в первую очередь. Но гений словно и не заметил угрожающего взгляда и недовольного лица брата.       — От-ра-бот-ки, — с наслаждением протянул он. — В моей лаборатории. Леонардо слишком вас распустил! — ученый подумал и весело добавил, — и сам распустился!       — Попробуй, заставь меня! — а вот это уже был вызов. Янтарные глаза Рафаэля хищно блеснули, руки сжались в кулаки. Похоже, что хулиган решил без боя не сдаваться. Микеланджело собрался было остановить брата, но Леонардо благоразумно закрыл ему рот ладонью. А Донателло направился навстречу спокойной, размеренной походкой, уверенно сжимая в руках шест. В голосе звучали нотки неподдельного веселья.       — Рафаэль, я бы на твоем месте не хорохорился. Хотя бы потому, что сопротивляться мне совершенно бесполезно.       — Я без труда ставлю на место Бесстрашного, разберусь и с тобой! — ухмыльнулся темперамент, дожидаясь, пока противник выйдет из додзе.       — Да, помню, — кивнул Донателло. Неожиданно посерьезнел и добавил, — но я не Бесстрашный.       Леонардо и Микеланджело, не поднимаясь, на коленях переползли к дверям, с любопытством наблюдая, как ученый раз за разом раскатывал по полу темперамента, а тот с ревом вскакивал на ноги и снова кидался на брата. Гений действовал спокойно и хладнокровно, ловко пропуская мимо себя удары противника и метко нанося свои. И только слабо, едва заметно улыбался, когда Рафаэль с завидным упорством бросался в атаку снова и снова. Микеланджело следил за боем, открыв рот от удивления — он и не представлял, что Донни, которого сам младший ниндзя нередко побеждал на тренировках, кажется, просто поддавался. Сейчас перед братьями был грозный соперник, сильный, уверенный и, похоже, непобедимый. И от осознания последнего Рафаэль совершенно озверел. И ученый, сразу ощутив перемену и сообразив, что нападения превратились из игры в настоящую драку, тут же сориентировался и пресек последнюю попытку темперамента. Неожиданно отвернувшись, Донни кинулся наутек, Рафаэль последовал за ним. Но гений оттолкнулся от стены, сделал великолепное сальто назад и приземлился за спиной хулигана. Двумя сильными, точными ударами сначала под колени, а потом по панцирю уложил брата на пол и для верности придавил его сверху, удерживая руки. Рафаэль дернулся, за что Донателло подтолкнул его вперед, заставив стукнуться лбом о каменные плиты. И, когда темперамент, наконец, затих, ослабил хватку. Поднялся и, дождавшись, пока Рафаэль тоже встанет на ноги, серьезно посмотрел на него.       — Я доходчиво объясняю? Или повторить?       — Да пошел ты! — огрызнулся Раф, потирая запястье левой руки и обиженно глядя на гения. — Где только так научился своей палкой махать!       — В лабораторию, Раф. В лабораторию, — сухо произнес Донателло, проигнорировав вопрос. — И без пререканий. Иначе одним растяжением не обойдется. — Обернулся к изумленным братьям. — Вам тоже нужен волшебный пинок пониже спины, или все-таки сами подниметесь?       Леонардо и Микеланджело немедленно подскочили с татами и вперед остальных кинулись к дверям рабочей комнаты гения. Засмеялись, толкаясь в дверях, и, когда Донни вошел, уже сидели возле его стола, как примерные ученики. Рафаэль вошел последним, уселся, угрюмо глядя на разложенные на металлическом столе инструменты и какие-то колбочки и склянки. Произошедшая стычка отбила желание перечить у всех, а Майки даже не попытался схватить реактивы или оборудование с безумным криком: «Сейчас будем химичить!» Только оглядывался с любопытством, но ничего не трогал. А Донателло, подойдя, спокойно раздал братьям медицинские перчатки, защищающие глаза плотно прилегающие к лицу прозрачные маски.       — Все помнят, как обращаться с химическими препаратами? В рот не брать, друг друга не обливать, без моей команды ничего не смешивать. Как правильно нюхать содержимое колб, если не знаешь, что в них, Майки?       — О, это я помню! — улыбнулся младший. — Надо сунуть под нос Рафу, если у него слезет вся кожа и разъест ноздри, то мне не надо это нюхать!       — Фу, Майки! — Леонардо поморщился, покосившись на неугомонных братьев.       — Я тебе потом суну! Только не колбу и не в нос! — раздосадовано прорычал темперамент. Так и сидел, набычившись, скрестив на груди руки и ненавидя весь мир. — А твои нунчаки в…       — Раф, хватит! Еще одно слово — и ты просидишь тут всю ночь, — немедленно оборвал хулигана Донателло. Глядя на Микеланджело, слабо усмехнулся. — Ну, в теории почти что так. Ладно, теперь без шуток. Осторожнее, ты понял? Если мне придется тебя лечить, то ты пропустишь свой день лидерства. Итак. Мне надо, чтобы вы сделали следующее…       Полчаса объяснений закончились нудной работой: растиранием каких-то крупных камешков до состояния порошка, приготовлением непонятных смесей, которые вели себя совершенно пассивно, не взрывались и не устраивали фейерверк. Даже цвета не меняли, хоть Микеланджело и попробовал влить в них жидкости из всех пузырьков, которые смог достать. Единственная реакция, которая заняла братьев на пару минут — реакция Донателло в виде полновесной оплеухи. В остальном день был невероятно скучен и однообразен. Леонардо отработал свое наказание первым, но из солидарности остался в лаборатории с остальными, только что устроился в сторонке и, принеся из комнаты книгу, погрузился в чтение. Микеланджело, закончив со своими отработками, тоже остался, но только для того, чтобы подразнить Рафаэля, за что немедленно получил новое наказание. И только поздно вечером Донателло наконец-то отпустил всех по комнатам. Ни драться, ни ужинать никому уже не хотелось, и только ученый был бодр и доволен.       — Вот и отлично. А то у меня как раз не было времени подготовить реактивы, — потянувшись, довольно улыбнулся гений, хитро взглянув на братьев. Микеланджело, кажется, ничего не понял, Леонардо заливисто рассмеялся, а Рафаэль… он сначала замер, приоткрыв рот, а потом сообразил. Но все же решил уточнить.       — Ты что, использовал нас, как бесплатную рабсилу?!       — Нет, — совершенно беззастенчиво солгал Донателло. — Я просто вами руководил! Очень, на мой взгляд, удачно: никто не пострадал, не потерялся, не вляпался в неприятности, не нажил новых врагов и не бездельничал. И смотрите, какую вы можете давать прекрасную отдачу, когда пожелаете! В любом случае, Леонардо давно пора понять, что ваше отвратительное поведение — прекрасный способ заставить вас продуктивно работать.       — Ну… ну… — темперамент задохнулся от злости. — Ну, ты завтра у меня получишь за этот эксперимент! — и пулей вылетел из лаборатории, грохнув дверью. Донателло, улыбаясь, взглянул на Лео, но тот только пожал плечами, раскрыл книгу на нужной странице и, уткнувшись в нее, покинул рабочее помещение ученого. Микеланджело удивленно взглянул ему вслед, потом покосился на гения и осторожно спросил:       — А чего Раф так взбесился?       — Подрастешь — узнаешь, — смеясь, ответил Донателло. — Все, Майки, отбой. Марш в постель!       Уже выходя, Микеланджело обернулся. Было видно, что младший хочет что-то сказать, но то ли не может найти слов, то ли смущается. Донателло поднял голову и терпеливо ждал. Наконец, ниндзя неуверенно спросил:       — Донни… а почему ты со мной не дерешься так, как дрался с Рафи?       — Потому что с тобой техника боя совсем другая, основанная не на грубой силе, а все-таки на хитрости, — слабо улыбнулся ученый и, когда Майки удовлетворенно кивнул, выходя, пробормотал себе под нос, — это Рафа не задушишь, не убьешь, а мне же потом лечить твои переломы, если что.

День второй. Рафаэль (Enia — Only Time)

      Это был просто какой-то рай. Канализационный Эдем, как пить дать. Только что с каменного, потрескавшегося потолка не струился невиданный, торжественно-золотистый свет. Слова Леонардо влились в уши подобно ангельскому песнопению. Наконец-то! Наконец-то Рафаэль занял место, которое по праву принадлежало ему, а никак не этому деспоту с катанами! Теперь все пойдет по-другому, ведь Раф единственный понимал, что нужно команде для того, чтобы стать поистине великолепной! Рецепт был до смешного прост. Надо дать всем право заниматься тем, чем они хотят — и тогда успех обеспечен. Не будет недовольных и обиженных. Каждый окажется при деле. Ни за кем не надо будет следить и постоянно разыскивать, никого не придется перевоспитывать. Заводы — рабочим, землю — крестьянам… Так, нет, это уже из другой оперы, но принцип тот же. Рафаэль уже чувствовал в себе силы не только на грядущие двадцать четыре часа. Он ощущал, что вполне может возглавить какую-нибудь Утопию и осчастливить всех, кто встанет под его знамена.       — Раф, осторожно! Ой, блински-и-ий… прости, Раф, я не хотел!       Пустая банка из-под газировки не больно, но чертовски приземляюще шлепнулась о темпераментский затылок, мгновенно развеивая уже колыхавшиеся перед взглядом иллюзорные благодатные земли. Едва не свалившись с дивана, на котором хулиган валялся с самого утра, обернувшись, увидел Микеланджело, который стоял на верхней ступеньке у выхода из убежища и размахивал клюшкой для гольфа. Мячика не нашел и использовал вместо него пустую банку. Младший ниндзя виновато развел руками, но Рафаэля уже было не остановить. Железное правило, озвученное всем в двенадцать часов ночи (едва заступив на должность лидера, темперамент немедленно прошёлся по комнатам, ногой открывая двери и оглашая свод законов верноподданным), звучало следующим образом: примерные будут награждены, провинившиеся — наказаны.       — В тренажерку. По пять подходов отжимания и штанга от груди. Вперед! — скомандовал Рафаэль, с удовольствием отправляясь лично следить за исполнением.       — Слушай, я же нечаянно! — воскликнул Микеланджело.       — А не мой вопрос! Я предупреждал!       Обошел расстроенного брата и тут услышал, как мелкий странно хрюкнул. Обернулся, пристально уставившись на него, но мутант изо всех сил пытался сдержать смех. Не сумел и захохотал, отвернувшись. Рафаэль знал братьев как облупленных, поэтому снова повернулся к нему спиной и коротко прорычал: «Снимай!» Микеланджело покорно отлепил от панциря хулигана тетрадный листок в клеточку, на котором был изображен зеленый монстр в красной повязке и нахлобученной на голову папской тиаре. Под рисунком красовалась подпись: «Король всея канализации». Рафаэль прилепил бумажку на лоб брата:       — За это еще по пять подходов!       — Это не я! — Майки тут же стал серьезен. — Клянусь пиццей! Я к тебе вообще сегодня не подходил!       Рафаэль прищурился, но мелкий, кажется, был искренен. Вспомнил почерк и, запрокинув голову, рявкнул:       — Леонардо! Иди сюда, шутник доморощенный!       После вчерашнего мирного и любезного воплощения лидера хулиган мог ожидать всего, но только не отборной брани, раздавшейся из-за двери в спальню старшего, в которую были почти незаметно вплетены цензурное «отстань», «отвали» и «морда твоя обнаглевшая». Микеланджело даже рот раскрыл от такой находчивости, но Рафаэль, на мгновение оторопевший, тут же сорвался с места и ломанулся наверх. Уже с галереи молча указал мелкому на додзе, и тот расстроенно поплелся в зал, но чересчур медленно — видимо, хотел дождаться продолжения скандала и посмотреть, чем дело кончится. Рафаэль заметался, не зная, чем кинуть в брата, чтобы поторопить его. Ничего не подвернулось под руку, поэтому пришлось просто гаркнуть вслед. Майки послушно затрусил в додзе, закрыл за собой дверь. А хулиган, развернувшись, ворвался в спальню старшего. Не успел рта раскрыть, как в лицо ему полетела сначала одна подушка, потом вторая.       — Раф, ты тупой? Я же сказал, никуда не пойду. Могу написать тебе письмо, только не уверен, как правильно пишется «иди на хрен», вместе или раздельно, — Леонардо лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и читал. Подушки швырял, не отрываясь от книги, одной рукой.       — Вставай, живо! Совсем обнаглел?! — темперамент задохнулся от такой наглости.       — М-да, видимо, все-таки у меня два брата нормальные, а третий серьезно отстал в развитии, — хмыкнул Лео. Поднял глаза и издевательски-ласково произнес, — пошел к черту, придурочный, я читаю! Иди вон, Майки и Донни учи уму-разуму!       — Вставай! — Рафаэль кинулся вперед, собираясь перейти от слов к действиям и за ногу стянуть лидера с постели, но тот принялся лягаться, а потом и вовсе швырнул в брата книгой. Та ударилась о пластрон, было не больно, но обидно. Вскочив на кровати, Лео выставил вперед кулаки и ухмыльнулся:       — Что, со вчерашнего дня не получал по хребту и уже соскучился? Сейчас наверстаем, не проблема!       — Быстро. Спускайся. В додзе! — Рафаэль твердо решил, что старший оттуда не уйдет сегодня. Уползет в лучшем случае. Леонардо неожиданно опустил руки и захохотал, упершись ладонями в колени и сверху вниз глядя на брата.       — Слушай, Раф, по-моему, в младенчестве мастер Сплинтер тебя случайно уронил. Раз пять. Об стену. И ты теперь очень туго соображаешь! Проваливай из моей комнаты и дверь с той стороны закрой, понял? Тоже мне, нашелся командир! Ты для меня не авторитет, я не собираюсь выполнять твои приказы! Можешь гавкать, сколько влезет, пока не охрипнешь. И попробуй меня заставить!       Рафаэль смотрел на Леонардо и не понимал, что с ним произошло. Старший брат изменился до неузнаваемости в одну ночь, изменился настолько, что теперь хотелось просто подойти и треснуть его. Появилось неприятное, глумливое выражение лица, недобрый прищур холодных голубых глаз. Казалось, что ему доставляет удовольствие издеваться над хулиганом, говорить гадости и наслаждаться произведенным эффектом. Однако разбираться в метаморфозах желания не возникало, в груди заклокотала жгучая ярость, поднималась, медленно затмевая разум. Закончилось все самому себе данным словом — затащить Леонардо в додзе любым способом. А следом за решением последовали действия. В один прыжок Рафаэль оказался на кровати лидера, мутанты сцепились, скатились на пол, опрокинув комод и рабочий стол. И вот тут-то хулиган понял, что и Леонардо на тренировках лишний раз не давал себе труда поднять руку на брата. А сейчас он точно сорвался с цепи, глаза стали дикими, в них полыхнул жестокий огонек. Удар под ребра выбил из легких весь воздух, у Рафаэля потемнело в глазах. Леонардо прижал брата к полу, уселся сверху и принялся его мутузить. С трудом, но хулиган все-таки отшвырнул старшего, тот ударился о стену, на мгновение замер, тряся головой. Но темпераменту хватило нескольких секунд, чтобы вскочить на ноги, ухватить Лео за лодыжку и потащить из комнаты…       Сидя на матах и сверля недобрым взглядом двух мутантов, работающих на тренажерах, Рафаэль прижал тыльную сторону ладони к разбитой губе. Поморщился и в гневе покосился на Леонардо. Тот молча, зажмурившись от напряжения, с трудом подтягивался в который уже по счету раз. Мышцы дрожали, но старший брат продолжал измываться над собственным телом, упорно не желал признавать себя побежденным. Скрежетал зубами. Морщился. Молчал. Взбешенный, Рафаэль ждал хотя бы извинений, не говоря уже о чистосердечном раскаянии, но не дождался, упрямство Леонардо было хорошо известно. И это не просто выводило из себя — хулиган был готов вот-вот взорваться. Еще и ужасно раздражал постоянный металлический грохот из лаборатории. Настолько, что Рафаэль сорвался с места и кинулся за гением. Оказывается, если разрешать каждому творить, что в башку втемяшится, очень скоро демократия заканчивается и начинается анархия. Услышал, как пробормотал вслед измученный Микеланджело:       — Сейчас и Донни присоединится…       Но темперамент не отреагировал — была цель поинтереснее. Хотя на задворках сознания промелькнула тихая паника — он еще слишком хорошо помнил, как ловко управляется Донателло с шестом бо. Однако на этот раз чувствовал, что обойдется без эксцессов, ведь сегодня он, Рафаэль — лидер, которому следует беспрекословно подчиняться. Поэтому дверь в лабораторию распахнул так, что она с грохотом врезалась в стену, а гений вздрогнул, из рук у него посыпались какие-то металлические пластинки, загромыхав по полу. Удивленно похлопав глазами, ученый, наконец, произнес:       — Ты что, сбрендил?       — Сбрендил как раз ты! Достал уже со своим грохотом! Не понимаешь, что не один в логове живешь? — доведенный Леонардо до ручки, Рафаэль сорвался на Донателло. — Быстро в додзе! Потаскаешь железо — отпадет желание шуметь!       — Раф, не кричи, пожалуйста. Я приду, только мне надо закончить…       — Могу притащить тебя в зал за хвост, — милостиво предложил новый командир группы. — Или все-таки оторвешь свой гениальный зад от стула и дойдешь сам? В принципе, могу вернуть тебе вчерашний должок, где там эта твоя дубина?       — Хорошо-хорошо, — Донателло поднялся из-за стола. — Я иду, и ни к чему так нервничать.       Мутант был встречен тихими, обязанными обозначать радость, стонами. Леонардо и Микеланджело плашмя лежали на полу додзе, слабо улыбнувшись Донни и мрачно покосившись на следовавшего за ним тирана. Майки устало отвернулся, а Леонардо презрительно сощурился и еле слышно пробормотал:       — Явился, прихвостень нечистой силы…       — Я все слышу, Бесстрашный! — немедленно огрызнулся Рафаэль.       — Знаешь, то, что ты не оглох, радует, — проворчал Лео. — Может быть, то, что ты — напыщенный самодовольный придурок, ты тоже услышишь?       Рафаэль сорвался с места, подскочил к брату и, склонившись над ним, зло прошипел:       — Три подхода с увеличением нагрузки! Бегом!       Леонардо поднялся, смерил брата недовольным взглядом. Что-то буровил, но слов было не разобрать. Молча нацепил на талию цепь с утяжелителями и направился к турнику. Рафаэль глядел на карапакс брата и ненавидел его всей душой. Такого упрямства от бывшего лидера он никак не ожидал. Леонардо всегда старался найти компромисс, а сейчас он просто откровенно бунтовал. И, похоже, был готов работать на износ, только бы не признавать свою неправоту. Рафаэль столкнулся с таким впервые и от растерянности даже не знал, что делать — злиться и продолжать шпынять старшего брата или попытаться с ним договориться. Только смотрел, как тот, хрипя от натуги, продолжает подтягиваться, упорно глядя в стену перед собой. Донателло, отправленный к боксерской груше, чтоб выколотить в нее всю свою тягу к грохотанию, с тревогой косился на Лео, но помалкивал. А Микеланджело, лежа на полу, страдальчески сморщился, похоже, переживая каждый рывок брата так, точно он сам выполнял наказание из последних сил. Наконец, Леонардо спрыгнул на пол, пошатнулся, но устоял. Отцепил пояс, и тот тяжело упал к его ногам. Опустившись на татами, Леонардо вытянулся, приводя в чувство перетруженные мышцы, и неожиданно ухмыльнулся. Весело и беззаботно, вдруг став прежним Лео. Рафаэль опешил от такой внезапной перемены и уставился на брата во все глаза.       — И как ты чувствуешь себя, Раф? — бесконечно устало, но дружелюбно поинтересовался бывший лидер. — Каково оно, когда тебе постоянно хамят? Не подчиняются? Отвечают через губу? Следовало бы в тебя еще плюнуть для полноты картины, но у меня просто нет сил.       — Намекаешь, что это я себя так веду? — растерянный, темперамент все же нахмурился.       — Гораздо хуже! — в один голос отозвались братья.       — Да ну вас! — Рафаэль поднялся и вышел из додзе. Заколебался, не зная, куда себя деть, и не придумал ничего лучше, как покинуть убежище, отправившись на поверхность. День, должный стать знаменательным и идеальным, прошел хуже, чем все, ему предшествующие. Хулиган чувствовал себя отвратительно просто потому, что простой урок Леонардо оставил неизгладимый след, зацепил гордость, поставил на место. Если бы не добрая улыбка старшего брата, все бы закончилось очередной ссорой. И Рафаэль понял, что, даже будучи лидером, он не в состоянии сделать самое главное — поддерживать в доме мир. Не в состоянии добиться того, что с великим трудом, но все же удавалось Лео.

День третий. Микеланджело (Various Artists — Oops…I did it again)

      Сидя в своей комнате, младший ниндзя сосредоточенно размышлял. Опершись локтями о колени, кулаками подпирая щеки, смотрел в стену. Похоже, быть лидером действительно не так просто. По крайней мере, Рафаэль, который мечтал об этом буквально с детства, провалился с треском. Хотя хотел как лучше, но наткнулся на собственное отражение в лице Леонардо. Донателло тоже получил некое подобие самого себя. Из этого следовало, что и для Микеланджело у Леонардо заготовлена собственная инсценировка. Какая — этого младший предпочитал даже не воображать, но готовиться следовало к самому худшему. Оставалось только тщательно продумать собственную линию поведения.       Дурная идея Рафаэля измотала братьев так, что мышцы до сих пор ныли, Леонардо вчера выдохся, оставалось надеяться, что на хулиганства ему просто не хватит сил. Однако у Микеланджело не было рычагов давления, чтобы отправить семью в додзе еще на один день. Грамотная политика Донателло загнала в неволю даже Лео, хотя было видно, что ему, во-первых, глубоко безразлично, чем заниматься, а, во-вторых, он и так читал большую часть времени, отведенного под «полезный труд». После дня в лаборатории, согнувшись над столом, у Микеланджело до сих пор спина ныла. Нет, так окрутить старших, как это сделал Донни, у него ума не хватит точно. Да и потом, чем он может их увлечь? Разве что собиранием паззла в пять тысяч деталей… Но и это не вариант, все-таки мутанты — уже далеко не дети. И потом — Леонардо. Он мог учудить что угодно, даже начать эти самые паззлы бессовестно жрать. От представленного Микеланджело слабо усмехнулся и покачал головой. Надо было что-то придумать. Робкая мысль о том, чтобы запереть всех по комнатам, постучалась в сознание, но ее пришлось отметать — какой это лидер, если справиться с командой может только при помощи ключа и замка? Нет, не годится.       Плечи болели; Микеланджело, потянувшись, застонал. Все Рафаэль с его дурацкими идеями! Идеями, которых младшему ниндзя категорически не хватало. Можно было попробовать последнее. В общем-то, других вариантов просто не было, и Микеланджело, глубоко вздохнув, поднялся, решительно направившись в кладовку. Войдя в темное помещение, щелкнул выключателем и оглядел полки. Быстро нашел пустую коробку, поставил у ног и принялся за поиски. Старался не шуметь, однако не прошло и пары минут, как в двери засунулась любопытная физиономия Рафаэля.       — Эй, новый лидер, ты что тут ищешь? — темперамент оценил ситуацию, быстро глянул на забитые всякой всячиной стеллажи.       — Выйди, — железным тоном приказал Микеланджело. — Просто выйди и все. Инструктаж через пятнадцать минут.       — А… ну ладно, — пробормотал хулиган удивленно. Потоптался, пытаясь перехватить взгляд брата и понять, зачем он вдруг забрался в это хранилище старья. Так и не сообразил и переспросил, — так ищешь-то что?       — Отстань, Раф! — И Майки бесцеремонно выпихал старшего, захлопнув дверь. Снова принялся собирать вещи в коробку и услышал, как в коридоре тихо зашептались. Два голоса: Рафаэль и Леонардо. Мгновение, и дверь снова распахнулась, только теперь уже внутрь залез Лео, нечаянно толкнув младшего и с интересом оглядывая полки. За его спиной маячил хулиган, но с вопросами больше не приставал, вообще делал вид, что ему все равно и он уже уходит.       — Раф сказал, ты тут что-то достать не можешь, — выдал совершенно нелепую выдумку Лео, а темперамент за его спиной от такой открытой ссылки на него вытаращил глаза. Микеланджело едва сдержал улыбку, так легко повторил его собственную бесцеремонную манеру везде вмешиваться старший брат. Однако предупрежден — значит, вооружен, и мутант, сделав строгое лицо, произнес:       — Или ты выйдешь отсюда, или я спрячу под замок всю твою библиотеку! Будешь на досуге наши тупые комиксы читать!       Лео весело покосился на черепаха, сунул нос в коробку, ничего не понял и попятился к выходу.       — Да ладно, ладно, ухожу! Че все такие дерганные? — и уже за дверью отозвался в полный голос, — Раф, он не говорит, узнавай сам! Какое-то барахло складывает, а зачем — непонятно! Я бы предположил, что он уезжает из дома, но не понял, зачем ему бейсбольная бита. Ладно, я пойду, мороженко съем, если хочешь, приходи на кухню, поделюсь с тобой. Хотя это вряд ли, — и, засмеявшись, Лео ушел.       Когда Майки вышел в гостиную, Рафаэль сидел на диване, вид у него был озадаченный. Быстро оглядев младшего брата, недоверчиво нахмурился. Следом за ним шел Донателло, которого Майки позвал, проходя мимо лаборатории. Услышав, что в комнате началось какое-то движение, из кухни высунулся Леонардо с пиалой мороженого, встал в дверном проеме, облизывая чайную ложку с не свойственной ему беззаботностью. Микеланджело остановился по центру, чтобы видеть сразу всех, и миролюбиво произнес:       — Ребят, мы вчера так напахались в тренажерном зале, что сегодня я решил обойтись без тренировки. Ну, Раф, ты можешь, конечно, пойти, поколотить грушу, а остальные — совершенно не обязательно. Единственное, в восемь все должны быть готовы к вечернему патрулированию.       — То есть, весь день свободен? — недоверчиво покосился на брата Рафаэль.       — Да, только ведите себя прилично, — улыбнулся Микеланджело, но так хитро, что темперамент напрягся. Леонардо и Донателло удивленно переглянулись.       — Никаких наказаний и вкалываний в додзе до потери пульса? — Лео оторвался от десерта. — Вот так вот просто просишь нас и больше ничего? Ни угроз, ни предупреждений?       — Если все действительно так, я бы сказал, что это — первая разумная фраза за последние два дня, — усмехнулся Донателло, однако и его взгляд стал настороженным.       — Я очень рад, что моя семья считает меня разумным, — Майки улыбался, однако взгляд быстро просканировал каждого. Рафаэль заерзал на диване, потом поднялся и направился к додзе, постоянно оглядываясь. Младший ниндзя не мешал, наоборот, заинтересованно следил за его передвижениями, а потом и сам зашагал, только к галерее, ведущей в комнаты.       — Я это… пошел лупасить грушу, а потом буду смотреть кино, — предупредил Рафаэль. — Донни сейчас в мастерскую забьется до вечера. А Леонардо будет трескать сладости. И ты точно ничего не имеешь против?       — Разумеется, нет, — Майки пожал плечами, уже поднявшись на середину лестницы. — Не пойму, что вас так напрягает?       — Все как-то… слишком просто! — усмехнувшись, Леонардо высказал общую, мысль.       — Незачем усложнять, — через плечо бросил Микеланджело, однако братья изумленно переглянулись. В его голосе прозвучала не угроза, нет. Но такая уверенность в своих силах, точно была у него возможность в любой момент скрутить каждого из них. Донателло изогнул бровь, глядя в карапакс младшему брату. Леонардо и Рафаэль немедленно обернулись на кладовую. И у каждого в голове вырисовался индивидуальный список того, что именно может устроить ниндзя в случае неповиновения всей команды. Ни бывший лидер, ни темперамент не могли даже примерно представить, что именно забрал в своей коробке Майки. И откуда вдруг взялось это насмешливое обращение, а вдобавок к нему — ощущение собственного могущества. А оно было, несомненно.       Когда за черепахом закрылась дверь его комнаты, Рафаэль взглянул на Леонардо.       — Что он взял оттуда?       — Я видел только биту и старые зимние перчатки, те, которые ты все порывался выбросить, черные, с дыркой, — Лео задумчиво прикусил кончик чайной ложечки.       — Да что там могло быть, — фыркнул Донателло. — Не знаю, как вы, а я пошел работать. День тишины и покоя — слишком большая удача в нашем дурдоме, чтоб ею не воспользоваться!       — А нам что делать? — Раф выглядел растерянным. — Я, конечно, готов проверить, что за лампа Алладина досталась нашему братишке, но что-то… не сильно горю желанием. По нему так проехался и я, и Донни, что напрашиваться на благодарность за два испорченных дня как-то не скромно, по крайней мере, с моей стороны.       — На меня намекаешь? — усмехнулся Лео. — Нет, даже не думай, я не буду его провоцировать! У меня после вчерашней тренировки все тело ломит. Не хватало еще, чтобы та самая пресловутая бита сломалась о мой панцирь! Пусть лучше будет так, как он сказал, я в восемь, так и быть, приползу к выходу из логова. И тебе советую, — рассмеявшись, старший скрылся в кухне.       В условленное время три мутанта ждали своего нового лидера. Микеланджело спустился вовремя, двигался стремительно и непривычно деловито, выглядел спокойно, так, точно внезапно повзрослел лет на десять. Повел плечами, выпрямил спину, и братья неожиданно увидели, что он уже давно не маленький мальчишка — высокий, сильный юноша, отважный воин, опасный противник в спарринге. Изменилась походка и осанка, движения стали легкими и грациозными, он походил на танцора или… или на профессионального якудзу. Взглянув на старших, Майки улыбнулся, но ободряюще, а не весело и задорно, как раньше. Каждый про себя задался вопросом, куда подевался безалаберный шутник и что за могучая сила, извлеченная из гор старого барахла, так изменила Микеланджело.       — Сейчас выходим на поверхность, — скомандовал черепах ровно и спокойно. — И пробуем рассредоточиться. Рафаэль и Леонардо исследуют шестой квадрат, мы с Донателло — четвертый. Встречаемся на нашей высотке, как обычно. Убедительная просьба — без ваших воплей и очередной ссоры, ее, как правило, слышно за пять кварталов, — сухо попросил ниндзя, сверкнув глазами на старших братьев. Те машинально и синхронно кивнули.       Когда мутанты, молча переглянувшись на крыше пятиэтажки, стоявшей рядом с люком, из которого они выбрались в ночной город, разбежались, Донателло начал присматриваться к Микеланджело еще пристальнее. И не узнавал. Ему казалось, что это какой-то другой, чужой, неизвестный ему черепах. Но, стоило Леонардо и Рафаэлю скрыться из вида, как неожиданно ниндзя остановился, выдохнул и встревоженно, по-детски наивно взглянул на ученого. Донателло, испугавшись этой перемены еще больше, подбежал к брату. Погладил его по плечу и заботливо спросил:       — Тебе плохо?       — Да нет, все в порядке, — Майки улыбнулся, привычно и весело. — Фу-ух, тебе не передать, как это тяжело — быть Лео! Я чуть не раскололся, пока разыгрывал этот спектакль! Но видели бы вы свои лица! — и он засмеялся.       — Спектакль? — Донателло не мог ничего понять. — То есть? Ты ничего опасного не нашел в кладовке?       — Нет, почему же, нашел. Груду разного бесполезного хлама! Но я бы не сказал, что он такой уж опасный. Знаешь, как трудно было делать такой таинственный вид, как будто у меня там красная кнопка в коробке, а не просто барахло, годное только на помойку? Но, если бы не это, как бы мне удалось усмирить Леонардо и Рафаэля?       Донателло молча смотрел на младшего, а потом неожиданно улыбнулся, покачав головой. И пробормотал:       — Это был самый лучший блеф, который я когда-либо видел. Таким манером ты бы продержался ни день и не два!       — Нет уж, спасибочки, с меня хватит, — смеясь, отрезал ниндзя. — Пусть Леонардо командует! Не такое уж это веселое занятие! Хотя коробку надо основательно припрятать, мало ли, вдруг опять придется занять его место, так хоть будет, чем припугнуть Рафаэля!

День четвертый. Леонардо (50 Cent feat. Mr. Probz — Twisted)

      Леонардо сидел за столом и записывал программу на следующую тренировку. Заглянул в открытый учебник, прикинул, как отнесется темперамент к смене режима, и закрыл книгу. Приходилось импровизировать, но так, чтобы Рафу хватало нагрузки, Микеланджело — не приедалось однообразие упражнений, а Донателло не успел влезть с научной лекцией. Лидер решил разбить процесс на два силовых подхода и спарринг. Неожиданно кто-то робко постучал в дверь. Лео удивленно обернулся — такой традиции в доме не было. Когда он кому-то был нужен, дверь открывалась без стука (Донателло просто забывал, Микеланджело не считал нужным, а Рафаэль — выбивал ногой).       — Да?..       Когда створка приоткрылась, Леонардо едва не подавился, но совладал с собой и взглянул на темперамента спокойно и дружелюбно. Хотя внутренне подобрался — с чего бы тому приходить? Но хулиган мялся на пороге, потом все-таки вошел, прикрыл за собой дверь и, подойдя, уселся рядом на кровати. Взглянул на старшего брата, и тот вовсе лишился дара речи, таким удрученным и виноватым было лицо забияки.       — Что случилось, Раф?       — Я это… извиниться хочу, Бесстрашный.       — За что?!       — Да за все, Лео! — в сердцах воскликнул Рафаэль. — А то ты сам не понимаешь, что я вел себя, как тупица! Мне просто казалось, что ты только корчишь из себя такого мученика, а на самом деле управлять командой просто. Но я ошибся, я не смог даже вас сплотить, хотя Донателло и Микеланджело, похоже, были бы этому только рады. И тебе я благодарен за то, что показал мне меня со стороны. Я был к тебе несправедлив. Прости?       Леонардо молча смотрел на темперамента, а потом улыбнулся и погладил его по плечу.       — Зато теперь ты знаешь, что я чувствую, когда любимый брат смотрит на меня с недоверием и презрением.       Рафаэль сморщился, как в детстве, когда хотелось заплакать, но он умудрялся сдерживаться. И лидер, заметив это, немедленно отвернулся к столу, чтобы не смущать его еще больше. Да, они выросли, и совершенно незачем любоваться на слабость друг друга. А то, что родные — ахиллесова пята Рафаэля, в доме знали все. И Лео, взяв ручку, вернулся к своим записям. Хулиган поднялся, лидер почувствовал, как пальцы брата скользнулись по шершавым пластинам карапакса, и вышел. Что-то странное и непривычное было в тихо прикрытой за собой двери, и Леонардо, чувствуя, что не может собраться с мыслями, замер, глядя на недописанное предложение. В груди стало так тепло и немножечко горько, что он и сам едва не прослезился — в уголках глаз защипало.       — Кхм… Лео? Можно к тебе? — старший ниндзя даже не услышал, как в комнату заглянул Микеланджело.       — Входи, конечно, что спрашиваешь, — усмехнулся черепах, старательно прогоняя слезливое сентиментальное настроение. — Что такое? Раф обидел? Донни выгнал из лаборатории?       — Что? — Майки удивленно взглянула на брата и тут же покачал головой. — Нет-нет. Я хотел попросить прощения за то, что я вечно устраивал дома какой-то беспредел. Никогда не думал, что это на самом деле так неприятно — постоянно ждать подвоха. Ты меня простишь, правда? Я больше не буду так делать, Лео… По крайней мере, нарочно не буду…       — Это совершенно невыполнимое обещание, но я тебе верю, — рассмеялся Леонардо. — Перестань, Майки, я же не сержусь. Все в полном порядке!       — Ты лучший старший братик на свете и самый классный лидер! — мутант неожиданно обхватил его за шею, но быстро разжал руки и, счастливый оттого, что прощен, выскочил на галерею. Леонардо осталось только улыбаться, глядя ему вслед. И, когда в комнату без стука вошел Донателло с какой-то книгой в руках, так и сидел, счастливый и умиротворенный. Ученый, взглянув на брата, удивленно поднял брови и усмехнулся.       — Что с лицом?       — Не обращай внимания. За что бы ты там ни пришел извиняться, я тебя тоже прощаю, — растроганно пробормотал Лео.       — Это, конечно, очень великодушно, но я вообще-то не собирался, — рассмеялся Донателло. — И пришел по делу.       — А, да? Что-то я размечтался, — старший черепах весело фыркнул.— Что за дело?       — У меня закончились реактивы, — деловито сообщил ученый, но глаза блестели озорством. — Так что, если захочешь еще денек-другой, а то и недельку отдохнуть от лидерства, я тебя с удовольствием подменю.