My World

      Куроо опрокидывает своего партнера на кровать - медленно, аккуратно, непривычно. Светлые волосы моментально рассыпаются по подушке, но нисколько не контрастируют с чисто-белым постельным бельем. Не сливаются, не выглядят слишком резко, а оттого атмосфера вокруг кажется туманной; все происходит будто в замедленной съемке: Куроо неспешно склоняется и утыкается острым носом прямо в макушку, где корни волос чернильные, как и его ручка, которую он исписал во время истории Японии, выводя непонятные каракули на полях почти закончившейся тетради. Простыня пахнет порошком, каким Козуме-сан пользуется постоянно; это, вроде, лесная свежесть, и сам Кенма всегда пахнет так же (за исключением, наверное, спортивных лагерей, потому что порошки там самые дешевые, со въевшимся запахом, привычным, тяжелым). Тецуро вдыхает аромат волос Кенмы, нависая над парнем сверху и несильно придавливая его к постели, потом ведет кончиком носа к правому уху, невесомо касается языком, лижет, вырывая сиплый стон, и переходит к левому. - Котенок любит, когда ему ласкают ушки? - голос совсем тихий, отдающий хрипотцой, и тело Кенмы отвечает табуном мурашек; они проносятся по бледной коже, как стадо коней по влажному от росы полю: резко, не оставляя после себя ничего, кроме ощущения пустоты.       Куроо зарывается ладонями в осветленные волосы, и в его руках почти умещается маленькая голова Кенмы; он сжимает ладони у самых корней: ощущение ломких и немного жестких прядей настолько подходит грубым подушечкам пальцев, приученных к волейбольному мячу, что темноволосый лишь от этого резко выдыхает в лоб Кенмы. Пальцами играясь в запутанных волосах, Куроо опускается ниже, водит холодным кончиком носа по лицу: касается прикрытых глаз, ощущая, как щекочут его короткие, совершенно не женские ресницы; трется носом о нос, вызывая у напарника искреннюю улыбку. - Ты котик, Кенма, - Куроо тоже улыбается, отстраняясь, вглядываясь в мягкие расслабленные черты, - обязательно подарю тебе ушки и хвост. - Ты уже обещал, Куроо. - Значит, ждешь этого момента?       Кенма не отвечает, его щеки совсем чуть-чуть покрываются румянцем, а учащенное дыхание выдает парня с головой. Куроо снова наклоняется еще ближе к партнеру, специально задевая кончик носа, и теперь касается холодных щек, незаметно для себя вздрагивая. Когда Тецуро доходит до губ, его челка щекочет глаза Кенмы, и тот смешно морщится, однако неудобств это не доставляет; наоборот, почувствовав губами чужой нос, светловолосый нелепо мажет по нему языком и сразу же легко дует на это место, заставляя Куроо невидимо вздрогнуть. Черноволосый смеется. Искренне, чисто, без привычной ухмылки, и Кенма, завороженный, обнимает его, заставляя совсем повалиться телом на себя, обхватывает тонкими руками широкую спину, гладит. - Котенок, - шепчет в самые губы Куроо и целует. Целует аккуратно, нежно, мягко поглаживая по голове; Кенма отвечает, вовлеченный, перемещает ладошки выше и зарывается в темную непослушную шевелюру, улыбаясь.       Целуются они неспешно, крепче прижимая друг друга; Кенма гладит чужой затылок, изредка спускаясь ниже и считая пальцами позвонки; Куроо выпутывает руки из светлых волос и, хоть партнер и лежит, заправляет пряди за уши, подушечками пальцев очерчивая контур ушных раковин. Постепенно Куроо прорывается в чужой рот, языком ходя по кромке зубов, оглаживая нёбо, сталкиваясь с языком Кенмы. Затем наступает очередь Кенмы, и таким образом они иногда меняются, передавая инициативу. Кенма негромко сопит, приоткрывая рот, и Тецуро совсем не сильно прикусывает его нижнюю губу, утягивая на себя и улыбаясь; в ответ Кенма открывает глаза и хитро щурится, запуская руки под футболку друга и проводя ими, мерзлыми, по спине, снова заставляя Куроо невесомо вздрогнуть. - Слушай, тебе бы еще ногти отрастить, и тогда точно настоящий кот будешь, - Куроо смеется, отстраняясь, покрывая совсем легкими поцелуями лицо Кенмы, заставляя того тихо посмеиваться. - А усы? - со смешком выдает Кенма, - усы я отращивать не собираюсь. Ни за что, Куроо. - А я их тебе нарисую!       На такое Кенма соглашается, притягивая капитана к себе, утыкаясь в его шею, целуя выпирающую жилку. Шея у Куроо длинная и крепкая, не то что у самого Кенмы, и всегда приятно пахнет. Светловолосый готов все отдать, лишь бы утыкаться в эту шею каждый раз, когда только захочется; обнимать широкую спину, нуждаясь в поддержке и защите; целовать сухие губы, даря любовь.