Ожидание +224

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Jared Padalecki, Jensen Ackles, J2 (кроссовер)

Основные персонажи:
Джаред Падалеки, Дженсен Эклз
Пэйринг:
Джаред/Дженсен
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Драма, Омегаверс
Предупреждения:
Мужская беременность
Размер:
Мини, 7 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Когда ждать уже нечего.
Омегаверс-вселенная, в которой полная инициация по альфа или омега статусу происходит только после непосредственного общения с Парой.
Начало и все, что касается волонтерства и групп поддержки, нагло выдумано одним автором. Продолжение, ещё более нагло, дописано другим. И оба не принимают этот текст всерьёз. Он сам написался

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
23 июня 2016, 22:41
Дженсен смотрит на лежащего на больничной койке пациента и думает, что это не будет просто. Дженсен не маленький, нет. Но он омега. А пациент в коме, и он альфа. Большой альфа. Дж. Падалеки — Дженсен косится на медкарту в руках — чертовски большой альфа. И Дженсен понимает, что ухаживать за ним будет не просто. «Да я ж тебя переверну-то с трудом, не то, что подниму!», — в отчаянии думает Дженсен.

***



Дженсен разговаривает с Джаредом. Ему кажется странным входить в палату к живому человеку и делать вид, что его нет. Поэтому Дженсен выкладывает ему все свои новости — про работу, про семью, про то, что младшая сестра заканчивает университет, что родители ждут его на выходные в гости. Он в курсе историй очнувшихся после комы пациентов о том, что они слышали все, что вокруг них происходило. И Дженсен старается рассказывать так, чтобы Джареду, если он слышит, было интересно. Дженсен рассказывает даже про то, как ранит его отсутствие Пары.

***



В школе Дженс был уверен, что его Пара вот-вот встретится ему. Он много раз слышал истории мамы о знакомстве с отцом. Ему даже казалось, что он знает, как именно почувствует, что собеседник — его Пара, и как он окутает свою Пару ароматом открывшейся омеги. В старших классах Дженсен начал немного волноваться. У него было много приятелей, еще больше знакомых. Дженсен, в конце концов, жил в маленьком городке, где все друг друга знали. Но Пара так и не встретилась. «У тебя колледж впереди, милый», — сказала ему мать, и Дженсен начал ждать, когда же закончит школу и уедет. И встретит Пару, да.

В колледже все было отлично. Кроме того, что Пара так и не нашлась. Не нашлась она и позже. К двадцати пяти годам оптимизм Дженсена поугас. Он с тревогой читал форумы не нашедших Пару омег и альф и думал, что еще немного, и ему самому впору будет писать о том, как он ждал, и как ожидание закончилось ничем. Пары все не было, в семье о статусе Дженсена больше не говорили, надежда испарялась, а сам Дженсен чувствовал себя пустым, одиноким и очень несчастным.

***



— И ты представляешь, она все-таки это сделала! Подошла к нему и пригласила на свидание. Правда запиналась так, что…

— Что вы делаете?

Дженсена как подкидывает на месте. Обернувшись, он видит в открытой двери палаты женщину с уставшими, стылыми глазами.

— Простите, мэм! Я санитар. Вернее, волонтер, я из группы поддержки коматозных пациентов, меня назначили…

— Я поняла, кто вы. Я спрашиваю, что вы делаете? — женщина смотрит на него не то чтобы недобро, скорее, удивленно.

— Эээ… Свою работу? — это не должно было прозвучать вопросом, черт! Дженсен чувствует себя так, словно крупно налажал.

— Вы разговаривали с ним, — выражение лица посетительницы с усталого сменяется на недоуменное. — Вы разговаривали с моим сыном.

Мать Джареда. Это мать Джареда! Дженсен чувствует непреодолимое желание сбежать.

— Да, мэм, разговаривал.

— Зачем? — она не сердится, не удивляется. Только смотрит на него так, словно понять не может свидетельницей чего стала.

— Чтобы ему не было скучно? — да черт бы тебя побрал, Дженс, соберись! — Он же слышит. Наверное…

— И часто?

— Что?

— Часто вы разговариваете с ним? — чуть склонив голову, уточняет миссис Падалеки.

— Все время? — Дженсен мысленно взвыл. Ему уже тридцать, черт возьми! Он взрослый, самодостаточный человек. У него нет причин говорить так, словно ему десять и его поймали на краже конфет из кухни.

— Шерон, — миссис Падалеки протягивает ему руку.

***



— Твоя мама, Джей… Она меня пугает. То есть, не пугает, конечно. Но пугает, — Дженсен аккуратно обтирает губкой мощные плечи лежащего на кровати альфы. — Она так смотрит иногда, что я чувствую себя провинившимся ребенком.

***



Забрав Джареда домой из хосписа, миссис Падалеки находит Дженсена и просит навещать их. Дженсен соглашается. И навещает Джареда каждые выходные, трещит как сорока, помогает ухаживать. Он привык к Джареду, привык выговариваться ему, привык к тому, что кому-то нужен.

У него спокойная работа в офисе, с девяти до пяти. Небольшая квартирка. Несколько друзей. Устоявшаяся и очень скучная жизнь. Дженсен так и не раскрылся как омега — его Пара так ему не встретилась. Такое не часто случается, но и ничего особо выдающегося в этом нет. Дженсену предстоит прожить без течек, без Пары, без детей — без семьи в общем, всю оставшуюся жизнь. По статистике, если Пара не нашлась до тридцати, то с каждым годом шанс встретить ее уменьшается в геометрической прогрессии.

А в доме Падалеки Дженсена ждут. Шерон встречает его как члена семьи, вкладывает контейнеры с домашней едой в руки, когда он уезжает. Рассказывает про Джареда, про его детство и юность. Взрослой жизни у Джареда не было — он всю ее провел в коме после автоаварии.

***



— Ок, большой парень, следующая остановка — ванная, — Дженсен подтягивает Джареда ближе, просовывает одну руку под спину, вторую под колени, и тянет на себя. — Вот так, я с тобой стану просто чемпионом по тасканию тяжестей.

В дверном проеме ванной комнаты Дженсен запинается и с ужасом чувствует, что теряет равновесие и падает. Выставив одну ногу вперед, чтобы уберечь Джареда от падения, он неловко нагибается и спину простреливает болью. Дженс почти падает на колени, следя, чтобы Джаред не ударился при приземлении, и застывает на четвереньках, не в силах разогнуться и зажмурившись.

— Ок, Джей. Я говорил, что ты большой парень? Нет? Так вот, ты просто здоровенный. И я, кажется, сорвал спину, и это полностью на твоей совести, — Дженсен хихикает, кривится от болезненного спазма, и думает, что пора звать на помощь. — Похоже, без помощи твоей мамы нам не обойтись, — Дженс переводит дух и орет, — Шерон! Миссис Падалеки! Полундра! Срочно требуется грубая физическая сила!

Дженсен не может унять смех, представив, что увидит мама Джареда. Когда на лестнице раздается звук шагов, он уже почти готов плакать от тянущей боли в спине.

— Черт, Джей, выходные удались! Ты меня сделал! И это при том, что ты в коме, а у меня большой опыт по перетаскиванию тебя на дальние дистанции, — шутка выходит нервной.

— Дженсен! Что? — мать Джареда появляется в дверном проеме. — Вы как?

— Он в порядке, Шерон. А я нет, — Дженсен пробует поменять положение, но от боли только губу закусывает.

Он не понимает, почему Шерон молчит и не двигается. Ему бы сейчас совсем не помешала помощь. Повернув голову в ее сторону, он видит, что она изумленно застыла, глядя на Джареда.

— Он улыбается, — голос у нее ровный, но губы начинают дрожать.

Дженсен хочет спросить: «Кто улыбается?», но его накрывает волной понимания. Все еще не отрывая взгляд от неподвижной Шерон, он поворачивает голову и с усилием заставляет себя посмотреть на Джареда. Джаред действительно улыбается. Дженсен смотрит на ямочки, появившиеся на его щеках, и чувствует, как ванную наполняет аромат раскрывшейся омеги.

***



Непривычно слышать приветствие Джареда. Он всегда так рад приходу Дженсена, его улыбка и голос омывают омегу горячей волной. Теперь, когда Джей тоже может участвовать в разговоре, Дженсен с трудом находит слова. И дело не в том, что его жизнь слишком скучна, а Джаред не знает ни одного из его друзей. Просто терпкий запах альфы выбивает из головы все мысли, оставляя только желание.

У Джареда продолжается реабилитация, прогнозы врачей очень оптимистичны. Но как же медленно происходит на самом деле. Массаж, электростимуляция мышц, упражнения, а все что может альфа — это слегка сжать ладонь Дженсена. Вот разве что, болтает Джей теперь за двоих.

— Теперь интернет абсолютно везде. И Гарри Поттер! Они сняли по всем книгам! А ты на какой бы факультет хотел?

Дженсен приходит сразу после работы и сидит в палате до тех пор, пока Джаред не засыпает. Тот очень устает от процедур, от собственной слабости, от визитов друзей — взрослых, неловких, забывших уже почти. Омеге достается едва ли час улыбок и болтовни своего альфы. Это лучший час в сутках.

Дженсену часто звонит Шерон. Мама Джареда делится любыми хорошими новостями, сообщает обо всех дневных успехах сына. То, что Джей вышел из комы, до сих пор кажется ей сказкой. «Это все ты, Дженсен! Это ты разбудил моего мальчика», — говорит она так часто, что Дженс уже даже спорить с этим перестал. Шерон единственная, кто осторожно строит планы. Альфа и омега пока так и не поговорили о будущем. Дженсен ждет, так ждет этого разговора. Так хочет, чтобы Джей признал его Парой.

— Ты потерпи, Дженс, — гладит его по волосам Шерон. Джаред уснул, а Дженсен сидит рядом и все никак не может выпустить из рук его ладонь. — Потерпи, он же альфа. Джей переживает, что ничего не может тебе дать. Позаботиться не может. Он так старается. Доктор Арчер даже ругал его сегодня: «Такими темпами, ты надорвешься». А Джей ему ответил: «Мой омега не может ждать вечно».

Дженсен поднимает голову и Шерон улыбается ему: «Так и сказал — мой омега».

***



— Дженсен! Вы как? — заглядывает в палату Шерон. Обычно она дает возможность паре поговорить наедине, но сегодня происходит нечто непредвиденное.

— Джей в порядке, Шерон. А я нет, — Дженсен пытается улыбнуться, но губы подрагивают, и омега выглядит растерянно.

Шерон встревоженно оглядывает сына — Джаред прикрыл глаза и сжимает руки в кулаки. Альфа не может встать, он запрокинул голову, так что жилы натянулись на длинной шее, но это не помогает уйти от запаха. Резкого и оглушающего запаха течки.

Дженсен стоит у самых дверей и никак не может решить — выйти или остаться. Все началось так внезапно: Дженсен почувствовал жар, потом немного заныл живот и почти сразу между ягодиц стало влажно, вязкие капли покатились по бедру. Джаред замолчал на полуслове, посмотрел на Дженсена так, что у омеги прокатилась по телу волна мурашек, и очень ровно сказал: «Наверное, тебе стоит пойти домой».

Дженсен должен уйти, это самое разумное. Поехать домой, пережить свою первую течку в одиночестве. А может и следующую. И потом. Альфа ведь отсылает его. Но Джаред не говорит ему уйти прямо, и Дженсен все еще надеется.

В палату входит дежурный врач. Он просит подождать Дженсена и Шерон в коридоре, и они выходят. Шерон держит омегу за руку, будто боится, что тот сбежит. В палате разговаривают тихо, но, наверное, Дженсен смог бы что-нибудь разобрать, если бы не речитатив миссис Падалеки:

— Ты только не волнуйся, Дженсен. Я уверена, все будет хорошо, — одно и тоже, почти без вариаций. Сама Шерон нервничает так, что не осознает силы, с которой сжимает пальцы Дженсена, и непонятно, кто из них бледнее.

— Дженсен, зайдите, — врач пропускает омегу в палату и закрывает за ним дверь.

Джаред больше не закрывает глаза. Он смотрит, боже, так смотрит на Дженсена.

— Ты станешь моей Парой? — голос альфы дрожит от напряжения. Дженсен делает к нему шаг, и Джаред спрашивает снова, — ты станешь моей Парой сейчас?

Дженсен не думал, что все произойдет именно так. Он ведь и не надеялся уже, а тут Джей. Он даже и теперь не ждал, запрещал себе думать, ждал слова альфы. Дождался.

— Да, — выдох почти в губы, и поцелуй, первый.

Это неловко и жутко смущающе. Дженсен представить не может, как он все сделает один. Но его альфа ему помогает.

— Дженс, — голос Джареда звучит ниже после поцелуев, — сними рубашку.

В интонациях альфы столько уверенности и властности, что Дженсен даже не успевает задуматься, руки сами нащупывают пуговицы. Взгляд Джареда не отпускает, омега чувствует, как теплеет кожа от внимания альфы. Тот чуть прищуривается, следя за тем, как раскрывается на омеге ворот и уже видно ключицы, гладкую кожу груди. Когда петли заканчиваются и Дженсен готов сбросить мешающую ткань с плеч, Джей чуть усмехается: «Поверни ключ в двери». Дженсен оборачивается — в замочной скважине действительно торчит ключ, которого раньше здесь не было. Пять шагов до двери, повернуть, услышать щелчок.

— Возвращайся, Дженс. Иди ко мне, — голос альфы действует не хуже гипноза.

Рубашку, ну же, ты хотел ее снять. Красивый. Ты такой красивый, мой омега. Самый лучший, и так пахнешь. Я с ума от тебя схожу. Хочу почувствовать лучше. Расстегни брюки, Дженс. Сними. Ты такой мокрый. Это из-за меня? Я так хотел бы обнять тебя сейчас. Я обниму, Дженс, подожди еще немножечко. Я буду обнимать тебя и гладить. Знаешь, где я хочу погладить тебя, Дженс?

Джаред говорит, завораживает, рычит почти — от желания и невозможности что-то сделать самому. Сил Джея едва хватает перехватить ладонь Дженсена, сжать: «Хочу поцеловать» — и чуть потянуть к себе. Дженсен целует костяшки, трется о кисть альфы щекой и подчиняется почти неощутимому усилию и жадному взгляду. Альфа целует каждый палец, согревает дыханием, кажется, не только руку, а всего Дженсена, поднимает глаза и и зовет: «Иди ко мне».

Джаред все еще худой, хотя и неплохо набрал в весе за последние недели. Но вот его член совершенно точно в порядке. Темный и напряженный, он кажется омеге слишком большим и немного пугает. Альфа чувствует это, он не выпускает руки Дженсена, переплетает их пальцы.

— Это из-за тебя. Я так хочу тебя, Дженс. Безумно. Все получится, ты не бойся и не торопись, я расскажу тебе как.

Пусть Джаред не может обнять Дженсена, опрокинуть его на постель, подмять под себя, втереться между дрожащими от напряжения бедрами и взять, нанизывая на себя, до донышка, пока не набухнет узел. Но он альфа, и он ведет омегу, касаясь лишь кистью, направляя лишь голосом. Лаская словами и взглядом, обещая, любя.

Дженсен прижимается к Джареду всей кожей и замирает. Чужое тепло и запах почти оглушают. Если бы мог, Дженсен остался бы в этом мгновении. Альфа шепчет о том, как Дженс хорошо пахнет, какая гладкая у него кожа и какие волшебные веснушки на плечах. Дженсен придвигается чуть ближе и Джаред ведет по его шее языком: «Вкусный». Он командует безжалостно, а Дженсен не пытается возражать. Это же альфа — если бы мог, Джей все сделал бы по-своему, и Дженсен позволил бы, потому нечестно не позволить ему сейчас. И Дженсен подставляется жадному рту, терпит, когда Джаред оставляет яркие метки на шее, стонет, когда тот ласкает соски. Он дуреет от Джареда, от его прикосновений, от течки. И уже совсем нетрудно оседлать бедра альфы и дотронуться, поймать губами нетерпеливый стон, придвинуться и впустить. Стать Парой.

Дженсен двигается осторожно, ему все кажется, что наступил предел и он не сможет принять альфу до конца. А потом его ягодицы касаются бедер Джея и они выдыхают оба, и Дженсен прижимается лбом к плечу своего альфы: «Получилось». Джаред смеется, почти всхлипывает: «Еще не совсем, Дженс. Двигайся, прошу!».

Дженсен скользит вверх и вниз. Он не отводит взгляда от своей Пары, и слов больше не нужно. Джаред сжимает его пальцы и Дженсен наклоняется за поцелуем. Альфа вылизывает послушный рот, рычит в покорные губы, и Дженсен всхлипывает, ощущая связывающий их узел.

Ожидание в сцепке совершенно особенное, его не хочется торопить. Как можно торопить покачивающие тебя волны. Разве можно уговорить поторопиться подступающее наслаждение, ведь оно не только Дженсена, оно и его Пары. И сметает обоих без предупреждения и почти одновременно.

После у Дженсена едва хватает сил сползти со своего альфы, укрыть их одеялом и уснуть рядом.

***



— Твоя мама, Джей, она меня пугает.

Джаред улыбается и приподнимает брови, подначивая, мол, чем же на этот раз?

— Она все время норовит меня накормить. А она так вкусно готовит, что отказаться почти невозможно, — Дженсен поглаживает свой уже довольно большой живот и ворчливо продолжает, — я скоро в дверь не влезу.

— Из-за еды, конечно же, — смеется Джей и притягивает его к себе.

Они гуляют в парке. Джаред совсем недавно стал обходиться без костылей, но все еще берет с собой трость. И строго-настрого запретил омеге подхватывать его, если вдруг пошатнется. «Из-за меня ты уже однажды сорвал себе спину. А теперь тебе нельзя, ты же ждешь ребенка». Так уж вышло, что Дженсену долго пришлось ждать, но это ожидание совсем другое. Не тоскливое и не горькое — счастливое, разделенное на двоих.