Спор

ㅤ Скуало нёс на плече свёрнутый ковёр, из которого то и дело кто-то протестующе мычал. Этим кем-то являлся Савада Тсунаёши. Несчастного похитили прямо из душа, и если бы не знакомое «Врой!», он бы так и не понял, кто это был — безупречная работа Варии. — Я принёс, что ты хотел, — раздражённо произнёс Скуало, скидывая добычу и толкая ногой вперёд, чтобы развернуть ковёр. Голый мыльный Тсуна онемел, даже «ик» застрял где-то в горле. Его ждал не один кошмар, к которому он хоть как-то за время пути морально подготовился, а целых два одинаково кошмарных: Занзас и Хибари Кёя. Это будет долгая и мучительная смерть, был он уверен… Если Занзас не убьёт с первого выстрела. — Что я вам сделал? — нечаянно спросил, вернее пропищал, Тсуна. Он правда не хотел подавать голос и обращать на себя лишнее внимание, просто нервы сдали, мозг на время отключился, а при «перезапуске» выдал что-то не то. — По пальцам пересчитать? — недобро произнёс босс Варии. Тсуна был уверен, что пальцы будут считать его. Тисками. Потому он помотал головой, мысленно молясь о помиловании. — Я хотя бы выживу? — всё ещё ничего не соображая от страха, поинтересовался он. — А это как получится. Пленник осмотрелся и, наконец, громко икнул: столько предметов для пыток он даже у Реборна не видел. Правда, были там не только пыточные инструменты. Хотя, это как посмотреть. Фаллосы — тоже тот ещё инструмент… Впрочем, действительно страшных — в плане смертельноопасности — предметов не оказалось. Так, мелочи: плёточки, кнуты, кляпы, зажимы для сосков, стягивающие ремешки, анальные игрушки. Набор, определяющий намерения похитителей. «Но это не значит, что я не умру», — продолжал бояться Тсуна. Перспектива быть затраханным до смерти его совсем не привлекала. Два его ночных кошмара были настроены крайне решительно. Первым к жертве подошёл Кёя, пока Занзас продолжал попивать горячительное, развалившись на любимом кресле и сверля Тсуну уничижительным взглядом. Тсуна был бы рад сжаться калачиком, стать маленьким и неприметным, но Кёя буквально взял его за горло, вынуждая смотреть в серьёзные серые глаза. Приблизившись к побледневшему уху, тихо произнёс: — Попробуй только не кончить. Громкий ик, наконец, вырвался наружу. От Тсуны просили невозможного. Кончить? Да он при таких условиях даже возбудиться не сможет! «Меня убьют самым извращённым способом!» Слёзы страха стекали по щекам. Кёя по-кошачьи слизнул их и так… — нежно? — обнял, поглаживая по голове, касаясь виска губами. Медленно опускаясь, покрывая поцелуями дрожащее лицо, пока не дошёл до пересохших побледневших губ. Слегка лизнул, увлажняя, чтобы, не дай ками-сама, поцелуй не получился болезненным. Кёя остановился, чтобы их взгляды встретились. Тсуна смотрел с полным непониманием, зато страх улетучился. Не требовалось слов, чтобы понять, что хотел сказать Кёя: «Смотри только на меня». И Тсуна смотрел, не отрываясь, лишь иногда закрывая глаза, смущённо получая удовольствие от ласковых прикосновений. Из головы даже неведомым образом выветрился факт, что его, вообще-то, насилуют. Грязным, но… очень нежным образом. Кёе пришлось немного отстраниться, чтобы взять презерватив. Тсуна с нарастающим ужасом смотрел, как рвалась упаковка. «Что? Уже?» В какой-то момент из-за неожиданных ласк ему казалось, что морально и, на удивление, физически готов, в чём помогло некое восхищение главой дисциплинарного комитета, однако стоило понять, что и куда будет входить, Тсуна запаниковал. Благо Кёя всего лишь натянул тонкую резинку на два пальца и сдобрил смазкой. Повалив несопротивляющуюся жертву на пол левой рукой, затем приподняв её бёдра, правой рукой он нащупал напряжённое колечко мышц. Осторожно протолкнул защищённые пальцы внутрь, не торопясь. Наклонился вплотную к Тсуне, чтобы почти заботливо прошептать на уже раскрасневшееся ушко: — Расслабься, не сжимай так сильно. Поймав стон поцелуем, Кёя продолжил нежную пытку, пока Тсуна сам не почувствовал, что готов. — Скажи, — в голосе Кёи не чувствовалось приказа, но это был он. И Тсуна знал, что от него хотели. — Я хочу вас, Хибари-сан. Перевернув Тсуну на живот, поставив на колени, лицом прижав к земле, Кёя ловко расстегнул ширинку и натянул презерватив на положенное место. Не забыл о смазке. И плавно вошёл на всю длину, пока не почувствовал, как мошонка коснулась мошонки. По телу Тсуны словно разряд молнии прошёлся, парализуя, перехватывая дыхание. Продолжи Кёя двигаться — Тсуна всенепременно задохнулся бы. Но Кёя ждал. Ждал, когда тело, хрупкое на вид, но поразительно выносливое в бою, привыкнет к новой пытке. — Дыши, — наклонился снова к уху Кёя, напоминая. Его голос успокаивал, а в данной ситуации даже будоражил. Тсуна повиновался беспрекословно, глубоко вдыхая воздух. Кёя продолжил двигаться. Глубоко и плавно, одновременно позволяя привыкнуть к ощущениям и начать наслаждаться смешением удовольствия и боли. Постепенно его движения становились резче, но тело Тсуны уже привыкло, чтобы он запрокинул голову, инстинктивно выгнулся и застонал. И не требовалось рук, чтобы от интенсивности он кончил. А вот Кёя — нет… Он словно ждал этого момента. Пока Тсуна пребывал в полубессознательном состоянии, Кёя прикрепил к его соскам зажимы, пропускающие ток, нацепил ремешок на обмякающий член. Окончательно Тсуна очнулся, когда у него во рту оказался кляп. В ту же секунду плеть обожгла ягодицу. Занзас в кресле лишь хмыкнул. Лишать себя удовольствия слушать крики своей жертвы было у него не в чести, раз уж брался. Либо по полной веселился, либо уничтожал быстрее, чем кто-либо успевал пискнуть. Одного он не учёл: во время уроков в школе должна соблюдаться вне классов тишина. Тсуна перестал понимать своё тело, когда он испытывал боль, когда наслаждение, а когда — ничего. Всё смешалось, существовало одновременно раздельно и вместе. Разряды тока от слабых к сильным, удары плетью и шлепки ладонью по упругим местам, движение внутри то резкое, то плавное, будто не скорость изменялась, а само течение времени. Кёя снял ремешок, и все накопившиеся эмоции выплеснулись разом, полностью опустошая Тсуну, вздрагивающего на полу, лёжа боком. — Ты слишком мягок, — осудил действия соперника Занзас. Сделав большой глоток, погонял обжигающий напиток во рту, прежде чем проглотить, желая, чтобы как можно дольше оставалось послевкусие. — У меня нет желания нечаянно его покалечить, — холодно-надменно произнёс Кёя, уже добавляя с хитро-хищной улыбкой: — У меня на него свои планы. Нехотя встав, в ответ Занзас лишь одарил Кёю презрительным взглядом, проходя мимо. С полупустым стаканом он подошёл к столу с «инструментами», возле которого валялось «тело». Сменил выпивку на толстый кнут. Звук разрываемого ветра острым кончиком вмиг привёл Тсуну в чувства, он аж сидя подскочил, ударившись о стол. Первым делом ударом хлыста Занзас избавился от кляпа во рту Тсуны, оставив неглубокий след на щеке, где перебил резину. Застыв, словно маленький зверёк не перед тем хищником, Тсуна замер, не смея шелохнуться, отвести взгляд. Не замечал, как слёзы щипали свежую ранку. Немой крик застрял даже не в глотке, а где-то в груди. — Не кончишь — убью, — охрипло предупредил Занзас. — Хоть сейчас стреляй! — взвыл Тсуна, взрываясь от страха. И ведь Занзас был далеко не идиот, в тактике смыслил, хоть и ленился страшно, чтобы стратегические планы соблюдать. За него всё всегда выполняли офицеры и прочие пешки. Когда в дело вступал Занзас, он делал всё по-своему вопреки всему, за что логика неоднократно получала по морде. — Ну уж нет, — больно схватил он Тсуну за волосы, — так быстро ты не отмучаешься. Я заставлю тебя молить о пощаде. Но я проявлю милосердие, так уж и быть. Один-единственный раз я позволю тебе выбрать. — Занзас потянул Тсуну вверх, заставляя встать, отпустил. — Который? — указал он на три дилдо разных величин. Один совсем маленький, средний вполне человеческого размера и пугающе огромный. Больше длинный, нежели толстый, но для не обладающего заоблачным опытом в делах интимных хватало вполне. Тсуна глянул на них с опаской, не верил, что ему взаправду дали шанс облегчить свою участь. Боялся, что Занзас «отзеркалит» выбор, и вместо маленького «испытания», Тсуна будет иметь дело с большим. А если выбор был и на самом деле, а, испугавшись, Тсуна выберет большой, то только раззадорит своего мучителя. — Я правда могу выбрать? — неуверенно спросил он. — Без подвоха. — Будешь тянуть, и этого лишишься, — злобно рыкнул Занзас, собираясь сделать выбор сам, однако Тсуна в страхе вцепился в средний. О маленьком мечтать не мог, как и о том, чтобы его так просто отпустили. — О-о-о, — протянул Занзас, недобро улыбаясь. Забрав средний дилдо из его рук, отбросил в сторону. — Так вот что ты предпочёл исключить? Что же, тогда я выберу из оставшихся. И выбор его был очевиден. «Ошибся! — оглушённый услышанным, Тсуна стоял в оцепенении. — Нет! Выбора не было с самого начала!» — Посмотрим, как глубоко войдёт. Занзас повалил Тсуну грубой подсечкой, сильной рукой за плечо прижал к полу. Полукрик вырвался изо рта, когда Занзас попытался протолкнуть искусственный член. Дыхания на большее не хватило, так как из-за боли Тсуна вовсе перестал дышать, пытаясь справиться хоть как-то. — Смазки хоть добавь, а то он ещё долго будет не готов к использованию, — на этот раз Кёя осудил Занзаса. — Не моя проблема. Будто к нему прилагалась инструкция по эксплуатации. Короткая заминка позволила расслышать диалог. И сдавалось Тсуне, что говорили они вовсе не о дилдо. Кёя оказался необычайно милосердным. Не поленился подойти и сверху полить смазкой толкаемый Занзасом член. Глубоко входить тот не хотел, разочаровывая полного ненависти изверга. Выругавшись, Занзас вскоре избавился от бесполезной штуковины, предпочтя поразвлечь себя чем-то действительно приятным. — Без презерватива? — вновь нахмурился Кёя. — Да я от него при всём желании не смогу ничего подцепить, даже синдром тупости и неуклюжести. — Это грязно, — поморщился Кёя. Но Занзаса не интересовали детали. Церемониться он тоже не собирался. Чуть приподняв Тсуну, чтобы проще было не только войти, но и ухватиться за горло, стал двигаться неистово. И если с Кёей он испытал смешанные чувства, то теперь осталась только боль. Невыносимая. А из цепких лап ему было не вырваться никак. Только кричать оставалось. — Пожалуйста… — говорил он слабо: сила покинула разодранное горло, — хватит… Тсуна готов был ухватиться за любой шанс спастись. Так он поймал Кёю за ногу, с трудом подняв заплаканное лицо и моля: — Хибари… сан… В тот миг Занзас сжал горло. Тсуна поверил, что настал его последний час. Минута. Секунды… Закружилась голова, начало темнеть в глазах. А тело среагировало непредвиденным для него образом, выплёскивая семя будто бы в последний раз. Кёя же как ни в чём не бывало поинтересовался: — Хочешь, чтобы я присоединился? — Я тебе не мешал, — раздражённо произнёс Занзас. — Какая разница? Он всё равно уже кончил. В отличие от тебя. Непохоже, чтобы ты собирался заканчивать в ближайшее время. Сознание играло дурные шутки с Тсуной. Оно давно ускользнуло, но всё ещё не давало отключиться. Он не понимал, что с ним творили, не чувствовал, как ему разжали челюсть и всунули что-то в рот, как управляли движениями. Однако он крепко сжимал руку Кёи, найдя в нём нелепую поддержку.

* * *

— Итак, — слышался голос Реборна, — оглашаю результат. По данным изобретения Верде, большее наслаждение бесполезный Тсуна испытал с Хибари, как и наиболее разнообразную гамму эмоций. Кто-то звучно и недовольно цыкнул знакомым голосом. — Сильнее всего он боится Занзаса. Усмешку Занзаса не перепутать было ни с чем. — Однако параметры благоговения перед Хибари у Тсуны выше. Итог: побеждает Хибари Кёя. С цифрами и статистикой можете ознакомиться сами. — Теперь я могу загрызть его до смерти? — вежливо спросил Кёя из уважения. — Кого именно? — на всякий случай уточнил Реборн. Потихоньку просыпающийся Тсуна почувствовал на себе взгляд. — Короля Обезьян. Зверьку потребуется время, прежде чем он сможет удовлетворить меня в битве. Как бы я ни старался, он, — очевидно относилось к Занзасу, судя по интонации, — его сломал. — Ты и так удостоился чести лишить этот мусор девственности, мусор. Тебе повезло, что я был в хорошем настроении и не сломал тебе те долбанные «ножницы». — Не перегибай палку. Сам виноват, что выбрал «бумагу». Звуки боя начались внезапно, диалог толком не успел закончиться. Но не это волновало Тсуну. Боль буквально сковала тело, даже глаза открыть было настолько тяжело, что он так и не смог этого сделать. «Пожалуйста, застрелите меня кто-нибудь», — взмолился он мысленно. Мольба его оказалась услышанной — в тот же миг пламенная пуля Занзаса вошла в пол, почти задевая нос Тсуны. Если бы Кёя чутка не отклонил выстрел, пришлась бы точнёхонько в голову. Тсуна вскочил мгновенно, выбегая из гостиничного номера как ошпаренный. — Он что, голый на улицу попёрся? — приостановил бой Занзас. — Как недисциплинированно, — посетовал Кёя. — Ничего, я потом проведу с ним воспитательную беседу, — улыбнулся он в предвкушении. ㅤ