Mea vita et anima es (Ты моя жизнь и душа)

Сегодня была темная ночь, еще с утра небо Нью-Йорка было покрыто серыми тучами, так и сейчас не было видно ни света звезд, ни луны. Мариза Лайтвуд сидела в своей новой спальне. После исчезновения Валентина и позорного суда их с Робертом отправили в ссылку, и, по их мнению, и, по мнению конклава, помиловали. Теперь молодые супруги были главами института, также к ним в ссылку сослали их друга Ходжа, он, как и они, входил в Круг. Но, в отличие от них, у него не было знатной фамилии или высокопоставленных родственников, поэтому его наказание было намного хуже, чем их собственное. Они могли покидать стены института и даже пребывать в Аликанте, правда, лишь по делам, но все же могли. А Ходж… Ходж не мог не то чтобы приехать в Аликанте, он не мог ступить за порог института, также ему было запрещено каким-либо способом упоминать деяния Круга или Валентина. Любое слово причиняло нефилиму нестерпимую боль. По мнению Маризы, это было жестоко, но она ничего не могла поделать. Да и переживать ей нужно было за свою семью. После всех пережитых событий они с Робертом отдалились друг от друга. Но они любили друг друга и хотели вернуть весь пыл любви, что еще недавно был в их отношениях. Они решили в скором времени завести еще одного ребенка. Глядя на своего полуторагодовалого карапуза, они не сомневались в желании произвести на свет еще парочку таких красивых Лайтвудов. Их малыш, Александр, или Алек, как они с супругом иногда говорили, был, наверное, самый милый ребенок, которого они когда-то видели. Фарфоровое личико, ярко-розовый румянец на щеках, смоляные волосы и огромные темно-синие глаза. Все, кто видел в Идрисе их сына, отмечали, насколько миловидный и смышленый у них мальчишка. Мариза была уверена, что ее первенец вырастет таким же целеустремленным, собранным и отважным, как и его отец. Она верила, что он возьмет все лучшие качества, которые они могли бы ему дать. Он будет великим воином и прославит их род. Он обелит их репутацию, которую они с Робертом так позорно и глупо запятнали. За окном раздался громкий то ли скрип, то ли стук. От неожиданности юная девушка резко развернулась на звук к окну. Всмотревшись в темноту, она ничего не разглядела. Наверное, поднялся сильный ветер, и теперь ветки деревьев стучат по фасаду здания. Еще немного и, скорее всего, пойдет дождь, воздух был жарким, несмотря на глубокую ночь. Раздался первый раскат грома. Возможно, ее сын уже проснулся и сейчас ищет ее. Алек во время грозы всегда просыпался. Он не плакал, но забивался в угол кроватки и часто-часто дышал. Она уже дошла до двери, как вспомнила наставления мужа: — Милая, да он еще совсем кроха, но уже растет, становится старше. Он сумеречный охотник, он не должен бояться грозы и должен уметь справляться со своими страхами сам. Мы не можем приучать Алека к тому, что стоит ему заплакать, как родители прибегут. Он должен становиться сильным уже сейчас. Она согласилась с мужем, но все равно хотела пойти к ребенку. Когда она прижимала мальчика к себе, то чувствовала, как кожа и волосы малыша пахли молоком, шоколадом и почему-то сиренью. Снова раздался непонятный стук. Ее внешние чувства, зрение, слух посылали сигнал мозгу, что все в порядке, но странное шестое чувство говорило: опасность! Мариза не была пугливой или суеверной, но ноги сами понесли ее прочь из комнаты. Она должна найти Роберта. Муж либо успокоит ее, либо подтвердит опасения. Она с облегчением вздохнула, когда нашла его в холле. — Как хорошо, что я тебя нашла! — Мариза? Я думал, ты уже спишь. — Я готовилась ко сну, но вдруг… — она не договорила, Роберт перебил ее. — Ты услышала странный звук, не похожий на гром? — Да… — Мариза в шоке уставилась на мужа. — Думаешь, нападение? Но как? — Не знаю, но мне это все не нравится, — Роберт начал оглядываться, визуально проверяя окна и главный вход института. — Кто-то из нежити? — Не думаю, Мариза, защита института на месте, — под конец голос Роберта стал мрачным и не предвещал ничего хорошего. — Ты думаешь... думаешь, это он? — Думаю, да, милая, Валентин нашел нас. Сердце девушки сжалось. Валентин вряд ли пришел бы за ними в одиночку, как-никак, Роберт, Ходж, да и она были одни из лучших воинов. Если он пришел со своими оставшимися приспешниками, им троим не выстоять. Как будто прочитав ее мысли, Роберт коротко проговорил: — Иди наверх за Александром, я найду Ходжа, и встретимся у портала. Нужно предупредить конклав и убираться отсюда, мы не выстоим. — Хорошо, — только и сказала Мариза. Пристально посмотрев на жену, парень поднял ладонь и погладил щеку любимой кончиками пальцев. — Иди. Но не успел он закончить фразу, как раздался жуткий грохот, в ту же секунду парадная дверь разлетелась вдребезги, накрывая молодую пару щепками и кусками толстой древесины. Оба охотника оказались на полу, но уже через миг поднялись на ноги. Роберт достал свой клинок и прошептал его имя, у Маризы же с собой не было никакого оружия. Она оглянулась и увидела железную скобу, что отвалилась от двери. Она было кинулась к ней, но муж прокричал: — Нет времени, беги за сыном! Девушка не хотела бросать мужа, но понимала, что ребенок сам за себя не постоит. — Иди, я задержу их, насколько смогу, и сразу к вам. На пороге показалась группа людей из семи человек, во главе которой стоял широкоплечий мужчина с ярко-платиновыми волосами, они выделялись даже в темноте. — Роберт, Мариза, какая встреча! Старые добрые друзья снова вместе. — И ухмылка появилась на красивом лице. — Что такие нерадостные лица? И где же Ходж, думаю, он тоже скучал по мне. — Тебе лучше уйти, мы уже сообщили конклаву о нападении. У тебя еще есть время скрыться, — Роберт нагло врал в лицо Валентину, ни одна мышца его не дрогнула. У него не было другого выхода. Нужно было идти ва-банк. — Да, ты всегда был расторопен и подозрителен. За это я тебя и ценил. Жаль только, что тебе и твоей жене не хватило такого качества, как преданность. — Преданность кому? Тебе? Сумасшедшему фанатику, что решил, что он лучше других? — Ого, я удивлен, Мариза. Раньше ты говорила совсем другие речи. — Раньше я была идиоткой, что поверила тебе и твоим лживым речам. Твой фанатизм ненормален. Твои идеи и принципы не спасут нашу расу, они ее погубят! Мариза слышала слова мужа и молилась Ангелам, чтобы Валентин клюнул и ушел. — А теперь убирайтесь, мы не станем останавливать конклав, когда они перебьют вас. — Очень мило с твоей стороны проявить такую заботу, дорогая. Но не переживай, мы убьем вас раньше, чем конклав прибудет сюда. Простите нас, но предатели хуже нежити, но можете поблагодарить за возможность умереть с честью. Вы сможете погибнуть в бою, как настоящие воины. — Договорив, блондин лениво кивнул в сторону Лайтвудов, давая этим знак своим людям начать атаку. Мариза вновь кинулась к куску железного обломка и в последний момент успела нанести удар по голове мужчины, что уже кинулся на нее. Звук был отвратительный, она четко услышала, как треснула голова этого охотника. «Минус один», — подумала девушка, но отвлеклась от своих мыслей, когда услышала родной голос: — Забирай сына, Мариза! Ее Роберт дрался сразу с тремя, еще двое уже бежали на нее. Краем глаза она увидела Валентина, что со скучающим видом наблюдал за побоищем. Она вновь прокляла тот день, когда они присоединились к этому психопату. Теперь из-за их глупости они не только погибнут сами, а еще погубят их сына. При мысли о ребенке ее сердце сжалось. Бедный малыш сейчас один, и, наверное, зовет их. Она бросила беглый взгляд на Роберта, он лишь улыбнулся ей и кивнул, она кивнула в ответ. Это конец. Их конец, скорее всего, они не доживут до рассвета. Но она сделает все, чтобы выбрался Алек. Она кинулась к лестнице, понимая, что вызывать лифт у нее нет времени. Но сзади ее грубо схватили за волосы и швырнули об стену. С ее губ сорвался громкий стон — кажется, треснуло ребро. Больно, но драться вполне возможно. Она поднялась на ноги и кинулась на своего нападающего. Замахнувшись железом на манер секиры, она нанесла первый удар. Но ей не повезло, он успел отскочить, так что удар пришелся по касательной по руке того охотника. Не тратя ни минуты времени, она снова нападает, и в этот раз ее удар был точным, он пришелся аккурат по основанию шеи, это должно было если не убить, то вырубить противника. Тем самым дав ей пару минут спасительного времени. Но в спешке она забыла, что за ней гнались двое. Поэтому она неожиданно вскрикнула, когда почувствовала, как что-то холодное проткнуло ее тело. Машинально она двинула локтем, тем самым выбивая воздух с легких противника. Она успела развернуться и увидеть молодого мужчину со светло-русыми волосами и горящими злобой глазами. Он снова кинулся на нее, держа в руке окровавленный нож. Она смогла увернуться, превозмогая боль, схватив парня за руку и со всей силы кидая его через себя на пол. Каждое движение как будто разносит огонь по всему телу. Мариза понимает, что ей нужно бежать, и скорее, иначе ей и ребенку конец. Она старалась не думать о муже, это будет отвлекать. Не сейчас, не сейчас, она подумает об этом позже. Добравшись на второй этаж, она прислонилась к стене и зашлась кашлем. «Кровь…» Ей конец, у нее пробито легкое. Бежать за стило или оружием нет времени. Что же, пусть она и умрет сегодня, но хотя бы не зря. Девушка побежала по коридору к комнате сына. Портал находился в другой части здания, ей еще нужно успеть добраться туда. За поворотом она наткнулась на Ходжа, у него на руках сидел заплаканный Алек. — Мама! — воскликнул ребенок и потянул ручки к Маризе. Девушка шумно втянула в себя воздух. — Ох, солнышко. Она схватила малыша и нервно оглянулась, не догнали ли ее. — Что происходит? Валентин? — Да, нам нужно идти к порталу, Ходж, и скорее. — А Роберт? — Молодой мужчина посмотрел в залитые тоской глаза и узнал ответ на свой ответ. — Па-па. Где папа? — залепетал ребенок, услышав упоминание знакомого имени. — Он ушел, Александр, но скоро будет. Сейчас ты должен быть послушным мальчиком и молчать. Хорошо? Ни звука, милый. Мариза уже направилась в сторону портала, как ее схватил Ходж. — Через портал сбежать не выйдет, я был в той части здания, там повсюду охотники. — Но мы не можем оставаться здесь, он не пожалеет ни нас, не ребенка. И мне нужно оружие. — Беги через окно, выпрыгнешь в сад, я спущу тебе Алека, и вы скроетесь. — А ты? Молодой мужчина грустно улыбнулся: — Ты же знаешь, что я не могу выйти. Я погибну, что так, что эдак. А так хотя бы помогу вам. Мариза похлопала товарища по плечу: — Спасибо, Ходж, спасибо. Подержи пока его и собери вещи, все, что необходимы, я пойду, достану оружие. Не было времени идти в оружейную комнату, поэтому Мариза направилась к кабинету мужа. Но ничего дельного она там не нашла, видно, Роберт забрал или переложил. Ей посчастливилось найти запасной клинок и документы о рождении сына, да и родовой перстень, что ее муж часто просто запирал в столе. Неожиданно девушка вновь зашлась удушливым кашлем. Ей нужно торопиться, у нее осталось не так много времени. Она хватает все найденное и небольшой мешочек из тайника, и бежит в детскую. Они с Ходжем баррикадируют дверь детской кроваткой. Алек все это время сидит в углу комнаты с небольшой игрушкой кота в обнимку. Он не знает, что происходит, его уже не пугает гроза, он бы, может, и заплакал, но мама попросила его помолчать. Мальчик еще крепче вцепился пальчиками в мохнатую игрушку и продолжал следить за происходящим. — Я спущу его тебе с помощью штор — если их связать, то до земли будет не так уж высоко. Ты самостоятельно сможешь спуститься? — Да. — Молодая женщина подбежала к детскому столику и, схватив яркий фломастер и альбомный лист, начала писать письмо. «Я, Мариза Лайтвуд, подтверждаю, что это мой ребенок, Александр Гидеон Лайтвуд, сын Роберта Лайтвуда, единственный кровный наследник рода Лайтвудов. С ребенком находится родовое кольцо, свидетельство о рождении и фамильные ценности. Прошу поспособствовать в назначении опекуна моему сыну. Опекуну ребенка предназначается пособие в виде пятнадцати процентов от состояния на обеспечение жизни моего сына на должном уровне. За Александром Лайтвудом в наследство закрепляется все движимое и недвижимое имущество его родителей. Мариза Лайтвуд. Дата. Подпись» — Ну что, все готово? — спросила девушка. — Да, все. Вещи я сложил в рюкзачок, что ты там писала? — Ничего такого. Только я не знаю, куда идти. Я не могу сейчас бродить среди примитивных по темным улицам. — Отправляйся к Верховному магу. Тут в Бруклине как раз есть один, давай запишу адрес. Ходж выхватывает маркер из рук Маризы и пишет прямо на ее предплечье адрес мага. — Его адрес есть в реестре, он давно сотрудничает с этим институтом. И давай завернем Алека в одеяло, мало ли что, вдруг поранится. — Твоя правда, так и сделаем. — Молодая девушка на миг задумалась. Единственный маг, который мог стать ее спасением, это Магнус Бейн. А вдруг он ее не примет? Мариза бросила взгляд на своего ребенка, его как раз, как куклу, Ходж укутывал в одеяло. Ее друг поцеловал ребенка в лобик и прикрыл личико кончиком цветастого одеяла. Теперь это был сплошной кокон, внутри которого была ее самая драгоценная ноша. Этот маг ее примет, она спасет сына, даже если ей придется ползать на коленях перед нежитью и просить о помощи. Недолго думая, Мариза хватает первую попавшуюся тряпку и крепко перевязывает себя вокруг ребер. Она не имеет право сейчас потерять сознание. Все потом, главное отправить Алека в Идрис, подальше от Валентина, подальше от всего этого. Девушка подходит к другу и коротко обнимает того за плечи. — Если у вас с Робертом выйдет выбраться, встретимся на площади? Да? Парень грустно улыбнулся, он знал, что Роберт, скорее всего, уже мертв, и когда найдут их — лишь вопрос времени. Они больше не увидятся. Но прощаться означает сдаться, а такие, как Мариза, не сдаются. — Конечно, встретимся, как обычно, перед фонтаном. Когда Мариза наконец-то оказалась в саду, и Ходж спустил ей Александра, она постаралась тихо, но при этом быстро двигаться к забору. Она старалась не оглядываться на здание, не прислушиваться к шуму борьбы и по одиночным вскрикам. Но эти звуки вселяли в нее крошечную надежду, что ее муж и друг еще живы. Пока идет бой, значит, есть кому бороться. Девушка была настолько сосредоточена, что не заметила, как на нее накинулся один из приспешников Валентина. Ну конечно, конечно, он выставил охрану по периметру. Ей нужно срочно расправиться с этим охотником, пока он не позвал на помощь. Быстро опустив свою ношу на землю, девушка прошептала имя клинка и в последний миг отразила атаку. Видно, боец был совсем молодой и неопытный, возможно, это его первая вылазка, поэтому его и поставили охранять, а не послали в бой. Но у Маризы не было времени для сантиментов, одним точным ударом она пронзает артерию на шее нефилима. Тот только и успел что-то прохрипеть, захлебываясь собственной кровью. Девушка не стала вынимать клинок, она не хотела, чтобы хлынула кровь. Подхватив снова сына на руки, она направилась дальше, больше не оглядываясь. С каждым шагом, что она приближалась к дому мага, она чувствовала, как силы покидали ее. Ей все чаще и чаще приходилась хвататься за стены домов. Все чаще она останавливалась для того, чтобы сплюнуть кровь или попытаться глубоко вздохнуть. Но все равно шла дальше. Ее Александр несколько раз звал ее, девушка отчетливо слышала звонкое «мама», но каждый раз просила сына потерпеть и помолчать. Взять такси или сесть в метро было невозможно. Раненая девушка с ребенком на руках посреди города? Да люди сразу вызовут полицию. А ей нельзя к примитивным, они не спасут ее сына, они не доставят мальчика в Идрис, и ее сын потеряется один, среди всех этих людей. Нет, она не могла этого допустить. Какая ирония, ждать помощи от того, кого чуть не убила, просить защитить от того, кому была предана. Бедный ее мальчик, они с Робертом так и не успели смыть позор с их рода, так и не успели. Еще два квартала, Мариза, два квартала… Говорила она себе, пока не увидела указатель, что говорил, она почти пришла. Вот и дом с нужным номером. Перспектива подниматься по ступенькам, чтобы позвонить в домофон, ее не радовала, хорошо, что были поручни, она сможет подтянуться. Взобравшись на крыльцо, девушка дрожащими руками опустила свою ношу, ребенок, почувствовав, что его больше не несут, попытался выбраться из одеяла. Мариза еле держалась на ногах, тяжело дыша, она рассмотрела, что на домофоне было написано "Магнус Бейн". Девушка нажала на нужную кнопку, она звонила до тех пор, пока не услышала злобный крик: — Кто смеет беспокоить Верховного мага Бруклина?! Убирайтесь, приемные часы окончены. Мариза вновь нажала на звонок. — Да что нужно?! — Бейн, на институт… — слова давались с трудом, девушка зашлась кашлем. — …напали. Ва-Валентин, — снова кашель, а потом болезненный стон. — Помоги моему сыну, доставь его… Мариза не договорила, резкая боль в боку заставила осесть на пол. Девушка открыла глаза и повернула голову к сыну. Два голубых фонарика с беспокойством смотрели на нее. Она слышала, как в домофон что-то говорил маг, задавал вопросы, но она уже не могла дышать, что уже говорить о том, чтобы подняться на ноги. «Кто вы?», «Что значит доставить сына?», «Вы сумеречный охотник?». Алек все пытался выбраться, но Ходж крепко связал одеяльце в тугой ком. Девушка с трудом поднимает руку и касается прохладного запястья сына. — Будь смелым и стойким, Алек… — кашель сотрясает ее тело, — Александр, смелым и стойким, люблю… Больше Мариза не издала ни звука. Глаза девушки погасли, как и жизнь внутри ее тела. — Ма, мама! Мама! — начал звать маленький темноволосый мальчик. Но мама не отвечала. За дверью послышался шум, топот ног и два голоса. — Тесса, если это какой-то шутник, я испепелю его. — А если засада? — говорил приятный женский голос. — Опять-таки испепелю. Где это видано, в такой час тревожить людей? М? Правильно, нигде! И вообще… — маг не договорил, он открыл дверь, и к его ногам упало тело мертвой девушки. Он понял это по взгляду: мимо него смотрели равнодушные глаза. Тесса хотела обойти Магнуса и спросить, почему тот резко остановился, но тут она сама увидела причину и тихонько прошептала: — Во имя Ангела… Она… Маг склонился над телом и протянул руку. Все, это конец, его магия не чувствовала жизни в этом теле. Какая глупая дикость, приди она хотя бы на минуту раньше, они бы успели ее излечить. А теперь под порогом его дома красовалось огромное кровавое пятно. Как нелепо иногда все происходит в этой жизни. Маг было уже пустился в раздумья о бытии, но вдруг внимательней присмотрелся к лицу девушки — Мариза Лайтвуд! Та самая, что он встретил во время недавней бойни. Та самая, кого маг проклинал, против которой выступал на заседании конклава. Она и ее муж Роберт смогли открутиться, как и многие. Но видеть ее мертвой и желать ей гибели — две разные вещи, тем более что она просила помощи. — Мама! — услышав детский крик, Магнус и Тесса подскочили от неожиданности. — Ангел, тут ребенок! — воскликнула маг и подхватила кокон из одеяла. Маленький и очень красивый мальчик посмотрел на девушку, а потом обернулся и потянулся в ту сторону, где лежало тело его матери. —Ма. Ма-ма, — вновь пролепетал ребенок. — Ох, милый, милый, все хорошо, но мама пока не может тебе ответить. Мальчик мой, все хорошо, пойдем, пойдем, я занесу тебя наверх, уложу спатеньки. Магнус, она не солгала, выходит, Валентин атаковал институт, и раз она пришла аж сюда, они не смогли оповестить конклав. — девушка-маг прижала к себе крепче малыша и посмотрела на своего друга. — Нужно занести ее внутрь, послать письмо кому-то из членов совета и рассказать о Валентине, смерти этой девушки и о ребенке. — Я не собираюсь ничего объяснять конклаву, создам портал в их зал заседания, отправлю туда тело Лайтвуд, ее сына и записку, в которой напишу, что ваш блондинистый маньяк напал на Нью-Йорк снова. — Магнус! Ты издеваешься? — Ладно, с запиской отправлю коробку конфет, а мальцу наколдую игрушку. — Это не смешно, совсем не смешно, этот ребенок остался, скорее всего, полным сиротой. А ты хочешь кинуть его просто так в портал с запиской и игрушкой? Большей чуши я еще никогда не слышала от тебя Бейн. Даже не могла подумать, что ты можешь быть таким равнодушным. — Девушка покрепче прижала к себе ребенка и, не оглядываясь на мага, направилась в его квартиру. Она знала, что Магнус это не серьёзно. Но она не понимала его, как можно вот так просто бросить такое маленькое беззащитное создание, которое только что потеряло семью? Тесса зашла в квартиру и направилась к дивану, сейчас она уложит мальчика и напишет письмо доверенному лицу. Конклав нужно оповестить немедленно, может, они еще успеют кого-то спасти. Может быть. Пока девушка усадила ребенка, точнее, удобно устроила кокон из одеяла между подушками и наколдовала все необходимые вещи, чтобы отправить письмо, она услышала тяжелые шаги за спиной. Она обернулась и увидела картину, что надолго останется с ней в ее бессмертной жизни. Магнус на руках занес труп девушки в квартиру и понес его на кухню. — Ты знаешь, кто она? Что мне написать в письме? Магнус прошел в зал, закрыл магией дверь и встал рядом с подругой. — Напиши, что на Нью-Йоркский институт напал Валентин, убита Мариза Лайтвуд и, скорее всего, Роберт Лайтвуд, их сын по просьбе умирающей матери находится у Верховного мага Бруклина — Великолепного Магнуса Бейна. И хватит с них. Если они не совсем идиоты, коими, по правде, и являются, то они все сообразят, и может, наконец-то изловят этого шизанутого. — Хорошо, посмотри пока, как малыш, может, он ранен. — Я? — Маг в панике посмотрел на подругу. — Но я же не знаю, что делать с детьми! — Посмотри, нет ли повреждений, кости целы или нет, и если что, вытри слезы. Справишься, тебе восемьсот лет. — Четыреста пятьдесят, — обиженно буркнул маг. Делать нечего, придется возиться с дитем нефилимов. Маг развернулся и подошел к дивану, посмотрев на нелепое одеяло в бледно-лиловых морских звездах, такой цвет Магнус не одобрял, а потом поднял взгляд на самого ребенка и на миг замер. На него смотрели два огромных синих океана. «Разве у людей в природе бывает такой цвет глаз?» — мысленно задал себе вопрос маг, помимо того, что мальчик был красивый сам по себе, так еще и эти невероятного цвета глаза. Кобальтовые? Темно-бирюзовые? Сапфировые? Магнус все не мог подобрать точный эпитет, чтобы описать изумительный оттенок этих глазок. Может, оттенок неаполитанских ночей? Мммм… Бушующие волны тихого океана? Слишком пафосно, и все мимо, ну не выходит у него описать эту красоту. А он-то не из тех людей, которые не владеют искусством красноречия. Обычно его друзья, наоборот, просят его закрыть рот. Магнус подошел к дивану и сел напротив ребенка. Мальчик пристально следил за ним, даже немного пытливо. Видно было, что взгляд осознанный и умный, для ребенка, конечно. Маг протянул руки, взял мальчишку под мышки и просто выдернул того из жуткого одеяла. Нужно будет наколдовать мальчику другое одеяло, повеселее, что-то синее, под цвет его глаз. Посадив ребенка на колени, он начал разглядывать того. Алебастровая кожа, иссиня-черные волосы, красные губки бантиком и ярко-розовый румянец на бледном лице. Аки Белоснежка. Маг засмеялся своим же мыслям. На звук его голоса ребенок вздернул голову и внимательно посмотрел на человека, что держал его в руках. — Что, красавчик, понравилось, как я смеюсь? Мм, да, сладулик? Ты видела это чудо, Тесса? Видела эти глазищи? — Нет, я не успела рассмотреть его толком. Он там не ранен? Точно, Магнус же должен был проверить его состояние. Так, руки, ноги и голова на месте, пальцы все, все двадцать штук, крови на мальчике нигде нет. Единственное кровавое пятно было на одеяле, наверное, от ран Маризы. Может, проверить его магией? Единственное, что он ощутил, это небольшой жар и стресс, но это и не удивительно. Видно, ребенка выдернули с кроватки. На нем была такой же жуткой расцветки пижамка. — Лапусик цел, Тесс. Что там с ответом? — Пока он только ответил мне, что получил послание и отправился передавать его, они уже должны были собрать отряд и выступить в институт. — Ясно, медлительны и нерасторопны, как всегда. — Магнус снова посмотрел на ребенка. — Бедный лапусик, твои собратья — редкие идиоты. Среди них редко встречаются нормальные личности. И как же тебя зовут, чудо? — Ал. — Пролепетал мальчик. — О, так ты у нас умный мальчик. А ну повтори еще раз, как тебя зовут? — Ал. — Аладдин, что ли? Ребенок отрицательно покачал головой. — Алек. — Алек, наверное, сокращение. Потому что такого лапусика назвать таким невзрачным именем было бы глупо со стороны твоих родителей, даже более глупо, чем присоединяться к Валентину. Мальчик смотрел на мага немного озадаченно. Магнус вздохнул, да он умный, но он все еще ребенок, и вряд ли оценит весь его юмор и сарказм. Перехватив мальчика за талию, он пересадил его так, чтобы ребенок упирался спиной о его грудь и, продолжая придерживать одной рукой, второй потянулся к одеялу, так как заметил, что там что-то лежит. Это оказался небольшой детский рюкзачок, в котором лежали кожаный мешочек с драгоценностями и какие-то бумаги. Одна из бумаг привлекла его внимание, это был альбомный лист, на котором синем маркером была написана записка. Судя по тому, что местами почерк был неровный, писали второпях. «Я, Мариз Лайтвуд, подтверждаю, что это мой ребенок, Александр Гидеон Лайтвуд, сын Роберта Лайтвуда, единственный кровный наследник рода Лайтвудов. С ребенком находится родовое кольцо, свидетельство о рождении и фамильные ценности. Прошу поспособствовать в назначении опекуна моему сыну. Опекуну ребенка предназначается пособие в виде пятнадцати процентов от состояния на обеспечение жизни моего сына на должном уровне. За Александром Лайтвудом в наследство закрепляется все движимое и недвижимое имущество его родителей. Мариза Лайтвуд. Дата. Подпись» — Александр… — тихо прошептал маг, и мальчик на звук имени оживился, вскинул голову вверх и посмотрел на молодого мужчину. — О, вижу, ты отзываешься на это имя, и хорошо. Это же совсем другое дело! Александр! Звучит же! И тебе идет, лапуля. Маг погладил мальчика по волосам, они хоть выглядели спутанными, но на ощупь оказались очень даже мягкими и шелковистыми. Маг даже не заметил, как увлекся, и уже вовсю зарывался пальцами в шевелюру мальчика. — Александр, приятно познакомиться, а меня зовут Магнус. Ну что, лапуля, повторишь? — Ма-манус, — неуверенно повторил мальчик. — Почти, почти. Но давай еще раз, повторяй: Ма г ну с, Магнус. — Ма-ман. Маг-Магнус. — Тесса! — очень громко крикнул маг, что аж напугал мальчика, тот немного подскочил. — Ой, прости, лапусик, не хотел тебя пугать. Тесс, ты слышала это чудо? Он выговорил мое имя! Он такой умный. Я думал, с детьми сложнее, что они только и делают, что плюются, кричат и гадят в пеленки. — И ты не ошибся, но помимо всего вышеперечисленного, дети дарят улыбку, смех, свет в своих глазах, а самое главное, бескорыстную и слепую любовь. Так что не пойму, что в этих прелестных созданиях может не понравиться. Маг замолчал и задумался. Слепую бескорыстную любовь. Свет в прекрасных глазах. Смех, улыбки. В жизни Магнуса почти что не было любви. Он влюблялся, в него влюблялись. Но не было именно той большой и единственной, тех чувств, ради которых отрекаешься от всего и самого себя. А самое главное, в жизни Магнуса не было семьи. Он сирота. Вот уже восемьсот лет он одинок, сам по себе, неприкаянный. Магнус опустил глаза на черную макушку мальчика и, не сдержавшись, обнял того двумя руками и крепко прижал к себе. Маг даже позволил себе вдохнуть запах волос ребенка. Тот пах молоком, сиренью и почему-то немного виноградом. Этот ребенок тоже сирота. У него тоже никого не осталось. «Но помимо всего вышеперечисленного, дети дарят улыбку, смех, свет в своих глазах, а самое главное, бескорыстную и слепую любовь». Это было именно то, что Магнус всегда хотел, именно то, в чем не признавался сам себе. Он хотел семьи, любви, тепла и уюта. Может, это знак судьбы? Когда-то Магнус также остался совсем один и рядом никого не оказалось. Может, найди его тогда кто-то любящий, его жизнь сложилась бы по-другому? О чем ты? Это же нефилим! А и что? Что с того? А он сам — маг. Но ему никто не отдаст этого ребенка. А почему он должен спрашивать-то? Почему? Судьба за что-то сжалилась над ним и подарила это синеглазое чудо, так почему он должен еще и кого-то спрашивать? Он может стать счастливым, наконец-то по-настоящему счастливым, обрести смысл жизни. Но он смертен, а что ты будешь делать лет через пятьдесят? До этого времени нужно еще дожить. От своих размышлений мага отвлекло ощущение, что его коснулось что-то холодное. Он опустил взгляд и увидел, как мальчик своими ладошками схватился за его руки. Ох, маленькая жабка, может, он замерз? Легким движением руки маг призвал небольшое, но очень пушистое одеяло небесного-голубого цвета. Магнус взял одеялко и обернул его вокруг тела мальчика, а потом склонился к нему и тихо прошептал: — Что, лапуля, замерз? Ничего, сейчас быстро согреешься, ангелок в облаке. Не правда ли, занятная картина? Мальчик кивнул и опять нащупал ладошкой руку мага и крепко сжал. «Я ему определенно нравлюсь. Со мной ему будет комфортно. Он ни в чем не будет нуждаться. Я буду о нем заботиться, а он будет дарить мне улыбки и бескорыстную любовь». — Тесса! Я хочу его себе. — Прости, что ты говорил? Я не услышала, что ты хочешь? — Я хочу этого лапусика себе. Я оставляю его, Тесса. Теперь Александр будет жить со мной. Услышав и осознав, что сказал ее друг, девушка бросила читать пришедшее от знакомого нефилима письмо и подошла к магу. — Ты тронулся умом? Что значит, ты оставляешь ребенка себе? Это тебе что, кот? Магнус, ты поиграешься, он тебе надоест, и ты его выкинешь? Отдашь? А что будет с ним? Он же и так травмирован на всю жизнь, хочешь добить его? Ты вспомни себя и свое детство, которого не было, на что ты его хочешь обречь? — Ш-ш, не кричи ты так, ты его пугаешь. И я хорошо подумал, Тесса, очень хорошо. Он нужен мне, как я нужен ему. Как ты не видишь! Он не просто так попал ко мне! Он был послан мне! Еще несколько минут назад в этой комнате было две сироты, а сейчас тут семья. Семья, которой никогда не было у меня и которой может не быть у него. Это шанс для нас двоих быть счастливыми. И я его не брошу, никогда, потому что да. Я помню свое детство, точнее, его отсутствие. Магнус отвернулся от подруги и еще крепче прижал к себе ребенка. — Да что она вообще понимает, да, лапусик? Я тебе нравлюсь? Мм, прелесть моя синеглазая. Скажи, Александр, я, Магнус, нравлюсь тебе? — Да, — ответил мальчик, при этом смотря на мага очень серьёзно, ох, бедняга, столько стрессов за сегодня, что тот даже не улыбается. Но ничего, маг это исправит. С ним его Александр всегда будет счастлив и всегда будет улыбаться. — Манус холоший. — Нет, нет. Ты же уже говорил мое имя. Давай еще раз. Ма-г-нус. Давай, лапусик, повтори. — Ману. Ма-гнус. — Умница моя! — воскликнул счастливо маг и тепло улыбнулся мальчику. — Ты же будешь со мной? Да, Александр? Будешь жить с Магнусом, он ведь хороший. — Мама? Где? С ней. — Ох, лапусик, мама не придет. Нет, нет, не, не плачь, пока не придет. Она и твой папа пока не могут прийти, но они попросили меня позаботиться о тебе. Ты же не против этого? Нам с тобой будет хорошо и весело, малыш. Ты будешь моим лапусиком. Да? — Мама, па-па на лаботе? — Да, хороший мой, а это значит, что Александр сейчас с Магнусом. — Я вижу, вы подружились, и странным образом я даже верю в искренность твоих чувств. Но ты же понимаешь, что никто не отдаст магу ребенка нефилимов, — вмешалась в эту почти идеальную семейную идиллию Тесса. — Да, это преграда… — тут мага осенило, — но это если я его заберу без спроса. А вот если мне поручат ребенка его родители, то никто не сможет забрать моего лапусика. Магнус берет в руки письмо погибшей Маризы и что-то шепчет над ним. Бумагу охватывает голубое сияние, и уже через миг маг протягивает письмо подруге. — Читай вслух. «Я, Мариза Лайтвуд, подтверждаю, что это мой ребенок, Александр Гидеон Лайтвуд, сын Роберта Лайтвуда, единственный кровный наследник рода Лайтвудов. С ребенком находится родовое кольцо, свидетельство о рождении и фамильные ценности. Назначаю опекуном моего сына Верховного мага Бруклина Магнуса Бейна. Магнусу Бейну принадлежит полная и единоличная опека над ребенком. Опекуну ребенка предназначается пособие в виде пятнадцати процентов состояния на обеспечение жизни моего сына на должном уровне. За Александром Лайтвудом в наследство закрепляется все движимое и недвижимое имущество его родителей. Мариза Лайтвуд. Дата. Подпись» Дочитав письмо, девушка удивленно подняла на своего друга глаза. — Не смотри так на меня, Тесса. Ты сама видела, полная и единоличная опека. Разве я могу отказать умершей женщине в помощи? Разве могу бросить такого ангелочка? Правильно, нет. Так что знакомься, это мой Александр, я теперь его опекун. Теперь мы с лапусиком семья. — Договорив, маг обнял свое новое приобретение и поцеловал в темную макушку. — Знаешь что, Александр, я тебя уже люблю. Так что не переживай, лапочка, мы с тобой будем жить, как в сказке, и у тебя, и у меня будет много-много бескорыстной любви. Тесса Грей во все глаза смотрела на своего друга, но не могла его осуждать. Она сама ради семьи готова на все. И пусть ее муж и дети давно умерли, она не жалела о том, что они были в ее жизни, их любовь грела ее до сих пор. Магнус тоже заслуживал этого, как и этот мальчик, что сейчас жался к телу мага и обнимал своими маленькими ручками.