Теория терапии

      — Мастер Брюс, это бесчеловечно! Это очень бесчеловечно по отношению к себе!       Дворецкий семьи Уэйнов не мог найти себе места, искренне недоумевая над сложившейся ситуацией и черствостью молодого хозяина. Альфред находился в бэт-пещере, наблюдая как Уэйн раз за разом судорожно что-то набирает в поисковике своего главного компьютера. И не находя предполагаемых результатов, резко с протяжным стоном разочарования и злости откидывается на спинку кресла. Старый дворецкий, который был проигнорирован какой уже раз, решил осторожно подкрасться к мужчине.       — Чего вы пытаетесь добиться, Мастер Брюс? Апелляции этого потерянного человека? Подумайте о городе. Вы будете в абсолютном заключении. Вы ставите все под большую угрозу.       Если сначала Альфред пытался донести смысл своих опасений через повышенный тон, то сейчас он говорил спокойно и мелодично, пытаясь достучаться до своего хозяина другими обходными путями. Он аккуратно поставил перед мужчиной поднос с остывшим ужином, ловя на себе укоризненный взгляд Уэйна. Конечно, старый дворецкий знал, что молодой человек делает все это не со зла. Ему было искренне жаль Брюса.       Я пообещал вашим родителям.       — Я уже доложил Гордону о том, что могу пропасть на некоторое время. Все безумные психопаты в основной своей массе находятся в Аркхэме. Кроме Джокера. Я должен узнать каким образом провернули его дело. А потом, должен контролировать его. Блэкгейт - тюрьма, где люди могут отчасти свободно передвигаться и делать что угодно в их свободное время. Не думаю, что с появлением Джокера все так же продолжат играть в баскетбол. Ему там не место, Альфред. Ты знаешь.       Брюс тяжело встал с кресла, не обращая никакого внимания ни на удрученного им дворецкого, ни на приготовленный и второй раз разогретый с заботой ужин. Мужчина понимал, что поступает не очень правильно по отношению к человеку, которому доверял больше, чем себе. Доверял настолько, что мог пожертвовать своей жизнью. Но недавно произошедшие события полностью переворачивали игральную карту и опыт, раздобытый в процессе игры. Они заставляли Уэйна молчать только из-за своей неординарности в общей серой массе дел. Но чтобы дойти до их понимания - нужно понять проблему. И было здесь не столько проблемы, сколько живого человеческого порыва.       — Мне кажется, Мастер Брюс, что вы просто не хотите его смерти. Его законной смерти, которую он заслужил и которой освободит всех. Это меньшее, что он может сделать. Как и лучшее для него самого.       — Он нуждается в лечении. На этом мы закончим, Альфред. Я буду на связи.       Альфред видел, как Брюс ловко сел в бэтмобиль и натянул на себя маску, вновь перевоплощаясь в темное правосудие города. В тайне от молодого хозяина Альфред, конечно, знал, что не было уже давно никакой маски Бэтмена, как и личности Брюса Уэйна. Он проводил долгим напряженным взглядом бэтмобиль и вернулся к своему обычному делу: прибрать полные подносы с едой и помолиться за душу единственного сына.       Не заняло много времени добраться до полицейского участка, по дороге предполагая все интересующие вопросы Гордона, которые будут заключать в себе исключительно личный интерес. Бэтмен бесшумно проник в кабинет комиссара, заставая его, как всегда, на своем обычном месте за своим привычным занятием. Мужчина с шумом выплюнул сигарету и резко схватился за пистолет, но увидев перед собой старого знакомого в плаще, тут же его опустил.       — Я как раз хотел с тобой поговорить, Бэтмен.       — Я тоже.       — Не буду спрашивать, как ты узнал о новом диагнозе и судьбе Джокера. Конечно, это не ты периодически взламываешь полицейские базы данных. Но что ты вообще думаешь об этом?       Гордон на какой-то момент отвернулся, а его живой тон, который нередко побуждал людей на подвиги, сменился старческой подавленностью. Он аккуратно отодвинул от себя многочисленные личные дела преступников. Его взгляд мельком остановился на стоящей рядом фотографии, где были изображены счастливые он и его дочь.       Он... он стрелял в Барбару. Показывал мне ф-фотографии... он хотел свести меня с ума. Ты должен его догнать! Я хочу, чтобы ты его поймал... и я хочу, чтобы все было сделано по закону! Мы должны ему доказать, что мы правы!*       — Он будет казнен, Бэтмен. Как-то я тебе говорил об этом, но повторю: даже убедившись лично в его смерти, все равно ждешь, что он вновь восстанет.       — Гордон, я хочу проверить это дело.       — У тебя всегда на все свои мнения и методы.       — Я не верю, что после тех вещей, которые он совершил, его признали адекватным.       — В этом вся и суть. Просто позволь им. Ты же еще не исчез?       Бэтмен продолжал стоять за спиной мужчины, уже в полной тишине наблюдая за ссутулившейся фигурой, которая минутами раннее назад вызывала уважение своей бесподобной осанкой. Уэйн понимал, что только его благими намерениями вымощена дорога в ад. И он не может отрицать исключительной заинтересованности в этом деле. Не останавливало его осознание факта, что Джокер причинил намного больше вреда и массового горя, нежели он когда-либо ломал костей. Ситуация начинала накаляться и делиться на два радикальных лагеря.       — Нет. И еще я хотел предупредить, что могу пропасть на некоторое время.       Гордон повернулся к Бэтмену. В голове мужчины крутилось много вопросов, ответы на которые помогли бы ему в понимании этого таинственного человека. Но, как известно, любая большая правда несет за собой не менее большие последствия. Положительные последствия могут оказаться также ужасающими. Но, в конце концов, он доверился ему. Доверил ему свой город. И промах со своей стороны - крах всему когда-то построенному и до сих пор существующему.       — Прощай, Гордон.       Почему-то Уэйну подумалось, что внезапное исчезновение - это не то, что сейчас было бы уместно. Мужчина вышел из кабинета комиссара так же, как и попал в него: лазейка через запасной ход на крыше, откуда потом через порывы ветра окажется ровно стоящим на земле. Бэтмен был против этого звонка, как и в тот раз, но, как всегда, другого выбора не оставалось. Его пальцы скользнули по нескольким кнопкам главного компьютера в бэтмобиле. Из динамиков послышался нетронутый временем знакомый женский голос.       — Затанна. Мне нужна помощь. Встретимся в пещере. Я буду там через десять минут.       По приезде в бэт-пещеру мужчина уже видел, как Альфред любезно ухаживал за темноволосой женщиной, предлагая ей разного вида угощения. Конечно, дворецкий так же любезно игнорировал стеснения в согласии на вкусности, поэтому, взяв на себя ответственность за молодое поколение, приносил полные подносы. Семья Уэйнов всегда славилась идеальными манерами своего дворецкого. От этой картины Брюсу стало отчасти стыдно за свое часами раннее проявленное поведение по отношению к Альфреду.       — Мастер Брюс, у нас гости! Не составите компанию молодой девушке в угощении вкуснейшими восточными сладостями?       Брюс не сдержал улыбки. Он осторожно прошел за небольшой столик, поблагодарив Альфреда за немногое развлечение в его отсутствие. Дворецкий понимающе махнул головой и настороженно покинул молодых людей. Появление известной иллюзионистки и умелой фокусницы с реальной магией в рукавах означало что-то грядущее.       — Вспоминаю нашу последнюю встречу, Брюс. Видимо, произошло что-то настолько серьезное, что ты аж не побрезговал воспользоваться своими нелюбимыми методами.       — Чем меньше магии вокруг меня, тем лучше. Но не в этом случае.       Затанна улыбнулась, вспоминая, как эти же слова мужчины стоили ей личного пространства и свобод мыслей. Но девушка все равно была искренне рада тому, что не была забыта. Не была вычеркнута из жизни мстителя в маске.       — Мне нужна твоя иллюзорная магия, Затанна. Мне нужно, чтобы посторонние люди видели во мне не Бэтмена, а другого человека.       — Так сними маску, Брюс.       — И чтобы не использовать различный грим.       — Когда это Бэтмен начал брезговать своим обличаем, чтобы попасть куда бы то ни было?       Мужчина вышел изо стола. Он молча обошел девушку, цепляя её взгляд за собой, и встал около своего рабочего места. Пальцы ловко пробежались по клавиатуре, показывая на большом экране подробную карту тюрьмы Блэкгейт.       — Я хочу оставаться тем, кем я есть, не снимая там костюма. Люди, находящиеся в тюрьме, должны меня воспринимать как второсортного воришку. Ты сможешь мне помочь?       — Да. Но мне забавно осознавать тот факт, что ты - человек, не переносящий магию ни в каком виде, просит меня на тебе же её и применить. Видимо, слишком дорогой план, чтобы идти на поводу своих принципов. Кто этот человек?       Я убью его. Хочу содрать с него кожу или превратить его в камень, или просто убрать его с лица земли. Но мы же оба знаем, что случается, когда магией пытаешься отомстить за жестокость. Твой город, твой враг - твои правила. Все, что я прошу - позволить помочь засадить его за решетку.**       — Это Джокер, Затанна.       — Заклинание будет действовать столько, сколько нужно будет тебе. Оно само поймет, когда остановиться. Но есть кое-что: истинный облик видит тот, кто знает твою истинную сущность.       Темноволосая девушка исчезла, стоило Уэйну оторвать от неё взгляд. И он не осуждал её за это, даже понимал, как и всех остальных, резко меняющихся в лице, когда речь заходит о безумце, который наложил свой отпечаток, пожалуй, на всех в городе. Мужчина был ей очень благодарен, ведь только по его вине она чуть не умерла от рук Джокера.       Я больше не виню тебя за то ошибочное решение. Сегодня ночью я сам принял одно из таких.       Зеленоволосый мужчина находился в следственном изоляторе, после которого его должны были передать в руки старшему надзирателю тюрьмы Блэкгейт. Многочисленные вопросы, язвительные уколы сотрудников проходили мимо ушей. А осознание собственноручно выкопанной ямы каждую минуту подавляло с новой силой. И было в этом не столько страха скорого ухода в лучшие земли, сколько разочарования в самом себе и его последнем выходе на свет. Не было ни заложников, ни смертей, ни грандиозно пылающих алым огнем зданий. Не было даже множества сломанных костей, после его встречи с Бэтменом.       — Джокер!       Но был один момент, который мужчина считал переломным в его отношениях с Бэтменом. После всех этих унижений, разочарований, слепой ненависти и самой натуральной боли, которую может только произвести человеческий мозг, он, в порыве тупого отчаяния от непонимания, как донести этому твердолобому мужчине свою привязанность, как доказать человеку в маске его же нуждаемость в зеленых безумных глазах, поцеловал его. Словно снова обрушился на темного рыцаря с наемными убийцами и множеством смертей за спиной как в их первую встречу.       — Какого черта ты стоишь?! Иди!       Вырвал Джокера из собственных размышлений резкий удар в солнечное сплетение, заставляя мужчину с ядовитым шипением согнуться пополам и подавиться резкой болью. И как же тогда мужчине хотелось дать отпор, вложить в каждый удар всю свою злость и разочарование. Но вместо этого он быстро распрямился и последовал за надзирателями, которые вели его уже в камеру. И какого же было удивление, когда он застал там мирно посапывающего Бэтмена.