Inviting like drugs

Никогда не поздно осознать, что ты делаешь что-то не так. Зачастую, осознание приходит резко, словно лавина. И жизнь больше не станет прежней, не в этот раз. Да и когда она становилась прежней? Разве что в мнимых надеждах, которые никогда не осуществятся. Но надежды — именно то, что заставляет их жить до сих пор, не сбросив свою тушку с крыши какого-нибудь здания или же черкануть лезвием по венам. В этой чёртовой жизни всё не бывает так просто, так легко выпилиться им никто не даст. Хотя, кто эти «никто», если никому, кроме друг друга, они не нужны. Возможно, именно из-за этого они и не покинут этот мир. Необъяснимые чувства друг к другу — вот, за что они цеплялись. Ни разу за два с половиной года ни один не сказал те самые «три заветных слова», но кому оно надо, если они и так всё понимают. Тэхён сидел в съёмной однушке на подоконнике и глубоко затягивался предпоследней сигаретой. Раньше он не курил. Раньше не было так хуёво, раньше была семья и собака, а сейчас что? Маленькая квартира на восьмом этаже, из которой его, вероятно, скоро выселят, старый телевизор, непостоянная работа и зависимость. От чёртовых сигарет, но больше от Чон Чонгука, ребёнка со взрослыми глазами и невинной улыбкой. Окно открыто настежь, и Тэ упирается одной ногой прямо в него, ни капли не боясь повредить стекло. Даже несмотря на то, что в левом верхнем углу уже имеется небольшая трещина. Сейчас то самое время, когда дни жаркие до ужаса, и хочется утопиться где-нибудь по-тихому, а ночи прохладные, в самый раз. Ветер раздувает каштановые волосы, а Ким нервно приводит чёлку в порядок. В темноте вся его фигура принимает желтоватый оттенок из-за фонаря, который вот-вот отключат. Неловко. Перед самим собой. Желание убежать от такого неправильного мира, кажется, поощряется фонарём. Источник света исчезает. Тэхён сливается со всеми предметами в этой комнате, но только лишь до того момента, пока зрение не адаптируется к темноте. За окном удивительно тихо. Настолько, что Ким слышит биение своего же сердца. Ровный, уверенный ритм. С его-то образом жизни! В замочную скважину проникает ключ, проворачивая пару оборотов. Левый уголок рта Тэ приподнимается в подобии улыбки, которую он в последнее время демонстрировал очень редко. Несмотря на появление в квартире ещё одного человека, Ким не двигается с места. Даже его взгляд не уходит в сторону. Он ведь и без этого в курсе, кто пришел посреди ночи. Только у одного человека есть ключи. Только один человек может вот так вот ввалиться без предупреждения с безобидным «Привет, Хён». — Привет, Хён! — он всегда так. Мило улыбается, слегка смущается, но никогда не сидит на месте. Разве что, застрял в этом болоте под названием «Ким Тэхён» и тонет, словно в зыбучих песках. В руках у Чонгука пакеты из круглосуточного супермаркета. Он ведь знает, что Тэ не станет готовить себе нормальную еду. Ему легче залить кипятком «Доширак», чем позаботиться о себе и отворить чего-нибудь по-настоящему съестного. — Снова куришь? Всегда, когда я прихожу, ты куришь… Ладно, просто учти, что ничем хорошим это не закончится, — он ушёл на кухню, так и не услышав,как Тэ хмыкнул в след. — Если не буду курить, то ты бросишь пить. Но мы оба знаем, что этого не произойдёт. С чем ты сегодня? Тэхён спрыгнул с подоконника босыми ногами прямо на пол. Окурок был раздавлен в пепельнице, в которой всё ещё слегка дымился прошлый. Он и не заметил, когда докурил вторую сигарету. Прошлёпав по холодному полу, Ким заглянул в пакеты в поисках бутылки. Сегодня виски. Не самого лучшего качества, но сейчас — то, что надо. — Ты ел сегодня? — Чонгук выглянул из-за угла, озабочено смотря на Тэ. — Да, — он фальшивенько улыбнулся своей четырёхугольной улыбкой. Конечно же, он врал. За еду старший мог считать и обычный кофе с молоком. Не хочет — и ладно. Раньше Чон ещё пробовал заставить его поесть, но со временем отступил, оставляя всё на совесть Тэхёна. — Как хочешь… Двое парней распивали алкоголь прямо на полу маленькой комнаты, несмотря на то, что примерно в двух метрах от них стоял стол. Это было что-то вроде их маленькой традиции. Есть совершенно не хотелось, но пустой желудок подводил Ким Тэхёна. Он и так не особо умел пить, а сейчас и подавно. Чего не скажешь о Гуке, который держался бодрячком. — Чонгук-а, почему ты всё ещё со мной? Зачем тратишь на меня время? — Эх, ничего ты не понимаешь, Хён. Дело не во времени, которое я провожу с тобой, а во времени, сколько я тебя искал. Вот, что на самом деле важно. Ты — это ты, другого объяснения тут нет. А я — это я, и всё, — Тэ обхватил колени руками и уронил голову на них. — Знаешь, мы с тобой словно птицы, летящие над океаном, — его речь была на уровне шепота, но в тишине более чем разборчивая, — Летим, пока есть силы, но океан, он бесконечен. Когда-нибудь крылья устанут, нельзя вечно лететь. Вот и мы не сможем. А когда упадём, — что будет, Гуки? Сколько времени у нас останется? Или же… Всё просто оборвётся, как нитка на твоей новой рубашке? — Не думай об этом. Как будет — так будет. Возможно, нам удастся найти клочок земли среди бескрайнего океана. Он отставил наполовину пустую бутылку вместе со стаканами и притянул Тэхёна поближе к себе. Это только с виду Ким такой колючий. Если его погладить, все колючки всосутся, и он станет плюшевым Ким Тэхёном. Тем самым, в которого так влюблён Чонгук. Чонгук усаживает его между своих ног и крепко-крепко обнимает сзади за плечи. Прикрыв глаза, он опускает голову на его плечо, вдыхая такой знакомый запах, который не спутает ни с чем. Такие изящные плечи, гибкая шея, которую щекочет дыхание Чонгука, и такой ужасный характер. Конечно, с красивыми людьми всегда так. В этом мире чем идеальнее человек внешне — тем больше скелетов в его шкафу. А Ким Тэхён был идеальным, куда ни глянь. Чон выцеловывает плечи и шею, забираясь руками под футболку. А тот, словно лист на ветру, подрагивает и извивается, подаётся навстречу прикосновениям губ, как тому самому ветру. Поцелуи, и правда, лёгкие и летящие, покрывающие каждый сантиметр тела. Глаза мутнеют, соображать становится всё сложнее. Подрагивающая рука Тэ накрывает руку Чонгука на своём паху, слегка сжимая её. Из уст тут же выходит тихий стон. Тэхён, чёрт его дери, ещё ближе прижимается к младшему, и трётся задницей о его стояк. Чонгук немного сильнее сжимает запястье Тэ второй рукой, откидывая голову назад. Его губы расплываются в той самой блаженной улыбке, устоять перед которой невозможно. Жаль только, Тэ сидит спиной к нему. Чонгук стягивает, наконец, футболку с Кима и разворачивает к себе лицом, словно податливую куклу. Уложить парня прямо на прохладном полу? Да не вопрос! Кажется, их обоих это не волнует от слова «совсем». Тэхёну и подавно плевать на своё здоровье, а пол приятно холодит кожу. Чон наваливается сверху, опираясь одной рукой об пол. Пару секунд посверлив друг друга взглядами, они одновременно потянулись за поцелуем, с жадностью впиваясь в губы. Языки сплетались, иногда проводя по нёбу и губам. Руки Тэ зарылись в тёмные волосы парня, прижимая ближе и делая поцелуй глубже. Старший стянул одежду Гука, немного затруднившись с джинсами, тем самым изменив позу, оседлав бёдра Чона. Сам Тэ потерял штаны когда-то давно и явно не собирается их возвращать. Белья на нём не было, а стояк упирался Чонгуку в живот, так прозрачно намекая, чего хочет парень. Младший смочил два пальца слюной и приставил Киму к заднему проходу. Медленно вводя их, он ощущал жар внутри Тэ. Сгибая и разгибая пальцы, он наслаждался приглушенными стонами, которые издавал Тэхён. Спустя пару минут, Чонгук заменил пальцы на свой член, входя сразу же на половину. То ли стон, то ли крик прозвучал изо рта старшего. Действительно, движения Чона выходили какими-то резкими и рваными. Он раз за разом задевал простату, доставляя наслаждение, граничащее с болью. Внутри Тэ тесно, горячо и ужасно приятно. Его дыхание, распространяющее запах алкоголя и сигарет, заманивает, ведь оно смешивается с его собственным запахом. Он кончает почти без прикосновений прямо Гуку на живот, расслабляясь. Младший вбивается ещё пару раз, растягивая эти моменты на как можно больший отрезок времени, словно в последний раз, а затем и сам изливается прямо в Тэхёна, заключая того в объятия. — Знаешь, Чонгук-а, а ведь у нас, и правда, почти не осталось времени, ты же знаешь об этом? — Ким обращает на младшего серьёзный взгляд. — Да… Если объективно подумать — то ты прав, как и всю твою грёбаную жизнь, — он вздыхает, смотря в потолок. — Хотя, мы прекрасно знали, что если подсесть на что-либо тяжелее алкоголя и сигарет, сгорим без остатка. У нас не будет шанса. Но мы всё равно влезли в эту помойную яму. — Это не важно, Тэ. Это не важно, пока я и ты вместе.