Добрых снов, Вальцев

      — Ты с моей женой спал, пидарас!       Я слегка вздрогнул от такого заявления, последовавшего мне в ухо. Сам виноват, конечно, не надо было отвечать на вызов с незнакомого номера. Но я ждал очень важного звонка, который вполне мог последовать и с номера медсестры из больницы, так что смело ответил.       — Вы номером ошиблись, — я скинул вызов, посмеявшись про себя.       Вот не повезло кому-то с женой. И вообще, нечего делать кому-то в час ночи, как названивать любовнику неверной супруги, вот повезло человеку, а? Я с отвращением посмотрел на лежавшие передо мной уже третий раз разогретые в микроволновке сосиски, скривился, но проглотил одну. Желудок заныл, требуя нормальной еды, но я предпочел послать его подальше, пообещав, что завтра наскребу монетки по всем копилкам в доме и куплю ему минеральной воды. Или стрельну в универе у кого-нибудь денег и куплю кефира. На кефир внутренности согласились, успокоились и принялись перерабатывать еду.       Телефон снова зазвонил, я только-только успел вникнуть в суть четвертого билета из тридцати, составить в голове план ответа и решить, что теперь точно отвечу. Разумеется, звонок вышиб все мысли, я сразу забыл, что там составлял из текста.       — Алло, — я опять не посмотрел на номер.       — Ты, гандон сраный…       Я скинул вызов. Мне и без того несладко, чтобы еще выслушивать бредни какого-то придурка, ошибающегося номером. Но он не успокоился и продолжил названивать, пока меня окончательно не достало. Я схватил трубку, решив положить конец этому всему. И плевать мне, кем он там меня посчитает.       — Слушай мужик, ты прав…       — А…       — Заткнись, — рявкнул я и продолжил уже спокойно. — Вот передо мной сейчас стоит тарелка с сосисками, похожими на вялые больные хуйцы, это моя единственная еда, потому что все мои деньги уходят на лекарства моему любимому человеку. Я жду звонка от него… Потому что, когда я уходил из больницы, он лежал и не мог даже моргать от слабости. А я смотрю на телефон, — голос дрогнул, меня накрыло истерикой. — Меня не пустят к нему в больницу! Его отец выставил из дома! Мне придется выйти из дома в пять утра, чтобы к девяти быть на экзамене, где меня вздрючат, накроют мои мечты о стипендии, которая помогала мне покупать эти сосиски. И ты прав, я пидарас! Поэтому я не спал с твоей женой! А Лешка с бронхитом в палате! И у меня нет для него тапочек, хотя он даже не встает с кровати!       — Молодой человек…       — А, я уже молодой человек, а не сраный гандон? Извини, мужик, но мне надо готовиться к экзамену по английскому языку.       — По английскому? — он почему-то был в замешательстве.       — Ага. Иногда даже такие уебки вроде меня, которые трахаются с представителями своего пола, смеют в жизни что-то получать вроде высшего образования и мечтаний о будущем. Все, я кладу трубку.       — Подожди…       — Мне некогда. Разбирайся там со своей женой, не трогай меня! Отвалите от меня все! Мне надо постараться сдать экзамен, хотя препод меня ненавидит. А потом мне надо идти в больницу и врать, что я его брат или сват, чтобы меня пустили в палату посмотреть на Лешку. А потом мне надо идти на подработку, хотя меня обещали уволить за то, что я слишком бледный и вялый. Они дают своим работникам горячий обед, это моя единственная еда за день, поэтому я туплю. И за это меня уволят, я перестану получать халявную еду. А завтра мне придется идти пешком, потому что у меня выбор между билетом и стаканом чая в буфете.       — А кто такой Лешка?       — Лешка, — я нервно заржал, но собеседник терпеливо ждал. — А это сын того самого препода, который меня ненавидит. А если бы он знал, что я сплю с его сыном, он бы меня на пороге универа задушил галстуком. Когда он узнал, что его сын — гей, он выставил его из дома, я уже говорил. Лешка иногда звонит матери с моего номера. Все, мне пора учить билеты. Мне реально жаль, не знаю, откуда у тебя номер, но я действительно не сплю с женщинами.       Я почему-то не положил трубку, просто бестолково смотрел на нее, не догадываясь даже нажать на сброс. На том конце дышали, потом спокойный голос сказал:       — Вальцев, ложитесь спать.       — А?       — Я сказал, ложитесь спать, завтра вы получите «отлично», можете не волноваться насчет экзамена.       — А ты откуда знаешь?       — Потому что я ваш препод по английскому, — пояснили мне из трубки. — Отец Алексея. И, видимо, муж той самой женщины, которой он звонил с твоего номера.       — Олег Николаевич, — я запищал как придушенная котом мышь.       Это даже не попал, это просто влип, вляпался по самые уши. Может, еще не поздно забрать документы и перевестись куда-нибудь?       — Приезжайте к часу дня, Вальцев, получите «автомат». И поедете в больницу вместе с Ниной. Она даст вам денег на нормальную еду. А сейчас ложитесь спать. Доброй ночи.       Я пару минут оторопело смотрел на замолчавший телефон, потом машинально сжевал оставшиеся две сосиски и поплелся спать, поставив будильник на половину двенадцатого.       На следующий день в универ я крался как лиса по минному полю, заглянул в аудиторию. Олег Николаевич, заметив меня, прищурился. Я сдержал порыв попятиться, подошел на негнущихся ногах, протянул зачетку. Он вывел мне «отлично», я посмотрел в зачетку, а потом упал в какой-то туман, наверное, это был обморок счастья. Очнулся я в медпункте, куда, по словам медсестры, меня принес лично Олег Николаевич.       — Разве можно так загонять себя? — ворчала медсестра, протягивая мне поднос с едой. — Ешь, отличник. Кто бы мог подумать, до чего себя теперь студенты из-за отметок доводят…       Я ее почти не слушал, просто пожирал принесенную еду. Почему я раньше не понимал, насколько вкусны это пюре и водянистая котлета из университетской столовой? Мать Лешки я заметил поздно, она могла вволю полюбоваться на то, как я поедаю скромный завтрак без соли, зато с хлебом.       — Бедный мальчик…       Она подошла, погладила меня по волосам. Я дожевал кусок хлеба и взялся за второй. Мне казалось, что я могу съесть целую гору пищи.       — Не налегай так, станет же плохо, — заворчала медсестра.       Пришлось ее послушаться, хотя поднос я провожал с сожалением, там же еще четыре куска хлеба лежали.       — Возьми, — тихо сказала Нина Владимировна, протягивая мне не особенно тонкую пачку купюр, в синеве которых мелькали и оранжевые просветы. — Это на лекарства, на еду и прочее.       Я чваниться не стал, пригреб деньги и даже поблагодарил. Пока родители у Лешки такие добрые, надо успевать этим пользоваться.       — Сможешь встать? — спросили меня. — Поедем в больницу к Алеше.       Ради Лешки я смог бы встать даже из могилы, не то что с койки в медпункте. Я поднялся и поплелся к двери, немного не дошел, пол стал приближаться, так что пришлось вернуться на койку. Голова кружилась, хотелось разом расплакаться и уснуть. Или по очереди.       — Скажи номер больницы, я сама поеду.       Я пробормотал номер больницы и палаты, после чего все-таки отключился.       СМС-ку от Лешки о том, что с ним все хорошо, родители его навестили, он по мне скучает и теперь я могу его навещать с разрешения родителей, я получил уже после того, как проснулся.