Развлечения промышленного масштаба в домашних условиях

      Следующие дни смешались в череду беспросветного труда. Мы почти поселились в задании CUBE, нам даже кабинет отдельный выделили. Правда, мы им пользовались довольно редко, больше зависая в студии у Чунхена. Тот ругался, плевался и кидался в нас смятыми листами, но это не влияло, на место нашей дислокации. По этой же причине, мы познакомились с ребятами, что пели с Чунхеном, в одной группе. Теперь, в студии мы зависали уже внушительной толпой, что раздражало Чунхена ещё больше. После, он, конечно, смирился со своей участью и участью студии. Не последнюю роль тут сыграли ежедневный кофе и прочие плюшки от нас, с целью подлизаться. Цель оправдывает средства, и Чунхен сдался. Теперь мы спокойно могли эксплуатировать студийный диван. Правда, без постоянного ворчания хозяина студии стало скучновато.       Приближалось Рождество и Новый год. Улицы оделись в сверкающие гирлянды. Город погружался в атмосферу праздника. Ту самую, когда ждешь чуда. Компания не стала исключением. Везде стали появляться милые атрибуты праздника. В размеренные будни влезла не только предновогодняя суета, но и вездесущий Хичоль. Этот человек-праздник задался целью собрать всю нашу шайку-лейку и отметить Новый год. И плевать, что большинство будет выступать на новогодних концертах. Хичоль не принимал отказа. Его даже не смутило заявление Стю о том, что первого числа ей и Хёне предстоит лететь на съемки клипа. Кстати, решение о поездке мы принимали исключительно по-мужски. Передо мной и Стю встал выбор: кому же из нас сопровождать Хёну? Проблему решила извечная игра «камень-ножницы-бумага». В которую, также, извечно победила Стю. Ей просто фантастически везёт, в этой игре. Каждый раз зарекаюсь не играть с ней, а придумать что-то новое. Но каждый раз всё повторяется. Снова и снова. Присутствующий при игре Есоб долго смеялся над нами. Объясняя это нашими выражениями лиц. Точнее, моим обречённым видом, ещё до игры.       Но вернемся к Хичолю. Несмотря на его организаторские способности, не все согласились придти. Например, Саймон собирался провести Рождество и Новый год исключительно в компании своей девушки, а не с толпой неадекватных друзей. А Хичоль не слишком и расстроился. Лишь, изменил место проведения вечеринки. Вот так, ресторан сменился на караоке.       Тридцать первого числа во всём городе и, в особенности, в объектах развлекательной сферы царил хаос. Все куда-то бежали, всем что-то было нужно, и все были какие-то нервные. Мы, со Стю тоже зачем-то потащились на запись новогоднего концерта, вместе с Хёной и ребятами. Едва мы оказались на площадке, то сразу появилось чувство, что мы попали в муравейник. До прямой трансляции оставалось меньше трёх часов. На сцене я заметила Чонгука. Он, с парнями репетировал выступление. В минутном перерыве, он помахал нам рукой. Мы ответили тем же. А про себя, решила, что обязательно помирюсь с парнями, после праздника. Нельзя начинать год с обиды. Минусик к карме будет.       Чтобы нас не затоптали в этой толчее, Хёна утащила нас в гримерку своей группы. Там девчонки сходили с ума, мешая стилистам выполнять свою работу. Мы, не медля, влились в это сумасшествие. Оно длилась до прихода их менеджера, которому, оказалось, достаточно только посмотреть и все успокоились. Изредка нас, конечно, пробивало на смех, но веселье не переходило в неадекватность. Вскоре, девчонок забрали на репетицию. Чтобы не сидеть одним в гримерке, мы отправились бродить по зданию. Совершенно случайно мы встретили Чена. Он, на полной скорости, вылетел из-за поворота и чуть не сбил нас. — О! — удивленно. — А вы здесь что делаете? — Да так, — Стю неопределённо взмахнула рукой. — Мимо проходили. — Ааа, — глубокомысленно. — Какие планы на праздничную ночь? — А есть предложения? — коварно спросила я, смущая парня. — Да нет, просто спросил, — растерялся Чондэ. — Хичоль тащит всех на организованную им вечеринку, в караоке, так, что у нас даже выбора не было, — сгладила неловкость Стю. — Ну, тогда, может, я и загляну к вам на огонек, — развеселился Чен. И уже прощаясь, добавил, — если что, созвонимся!       Концерт пролетел довольно быстро. Мы даже не успели заметить, как ведущие уже прощались. Так мы и стояли с серпантином и конфетти, в волосах, пока нас Дуджун не утащил к гримёркам. Там мы оделись и, выйдя через запасный выход, погрузились в машину. Караоке, где всех собирал Хичоль, оказалось буквально в паре кварталов.       Буквально с порога, нас смело ураганом по имени Сынри. Тот заявил, что эта вечеринка не считается, и мы должны затусить на день рождение Стю обязательно. Хичоль тут же обиделся на фразу, что его вечеринка не считается. Завязалась словесная потасовка. В неё тут же вязались Хонки и Кюхен. Всё как всегда. Донун по-хозяйски обустроился на диване. Остальные парни последовали его примеру. Также на диване сидели Шинхе и Джеджун. До нашего появления они о чём-то оживленно беседовали. Теперь же, нам активно махали, указывая на места, рядом с ними. Туда мы и двинулись. Нас тепло поприветствовали и, тут же, попросили разрешить спор. Оказывается, они спорили. Шинхе утверждала, что в России довольно умеренный климат. На что Джеджун убежденно высказывался, что там вечный снег, мороз, и по улицам ходят медведи. Белые. Бедные белые мишки почему-то ввели меня в ступор. Не, я, конечно, знаю стереотип о медведях в России. Но белые? Это что-то новенькое! Стю тут же влезла в дискуссию с Джеджуном, отстаивая права медведей и доказывая свою правоту. А тот так же яростно отстаивал свою точку зрения. Называется, встретились два одиночества. Они прямо друг друга стоят.       Все наша вечеринка, как обычно, скатилась к банальной пьянке. Правда, в составе произошли незначительные изменения. Чунхен, сославшись на желание поработать в тишине и одиночестве, свалил в студию. Все остальные оставались на месте. Горланили песни и были готовы к любым свершениям. В очередной перерыв между песнями, дверь в комнату караоке распахнулась. На пороге возник Чен, с. оленьими рогами на голове и красным клоунским носом. Хонки, пробовавший в это время коктейль Сынри, поперхнулся, разбрызгивая жидкость вокруг. В наступившей тишине, голос Чондэ звучал до неприличия бодрым и жизнерадостным. — Вы хорошо вели себя в этом году, детки? — вопросил он, оглядывая всех сидящих.       Сынри и Кюхен радостно закивали китайскими болванчиками. Стю закатила глаза, явно не доверяя этой парочке. Чен же продолжил, как ни в чем не бывало: — Раз хорошо, то к вам гости! — и сдвинулся в сторону, пропуская остальных.       В комнату вошел смутно знакомый Санта Клаус. Все как положено: колпак, белоснежная борода, красный костюм и довольно дорогие кожаные ботинки. В просвете, между бородой и колпаком, виднелись два хитрых глаза. Блин! Да это ж Сухо! Вот это поворот! Только я хотела ляпнуть про богатеньких Сант, как на пороге нарисовались ещё двое. Этот дуэт отличали красные колпаки, шарфы и свитеры с оленями. За собой они тащили красный мешок, довольно внушительного размера. Если я правильно подумала, то это Сехун и Чонин, в роли эльфов. Высоковатые эльфы какие-то. На их фоне, даже Сухо-Санта потерялся. А в комнате по-прежнему царила тишина. Лишь вибрировал телефон Киквана. — Я перезвоню позже, — сообщил звонившему Кикван, и, всё так же, не отрывая взгляда от вошедших, вернул телефон на стол. — Ребята, я больше не пью! — сообщил всем Джеджун. — Мне олени с Сантой мерещатся. — Мы не олени, мы эльфы, — поставил его в известность Сехун. О, значит, я правильно догадалась. — Мешок! — скомандовал Сухо-Санта своим эльфам.       Вскоре, мы стали обладателями официального стаффа, одной небезызвестной группы, часть которой прикидывалась рождественскими персонажами.       Уже позже мы размахивали лайстиками и пели саундтрек к звёздным воинам. Ничего необычного. Всё как всегда. Вообще, мы много чего пели. Но эта песня стала хитом вечера. А всё началось с того, что Сехун и Чонин решили исполнить танец, на данную композицию. Брутальные эльфы с лайтсейберами. Ага. К этому театру абсурда вскоре добавились все, за исключением Кюхена. Он решил побыть видеооператором. По его словам, это нужно было увековечить, для потомков. Не знаю, как потомкам, но нам было весело. Я прямо почувствовала, что вернулась в детство. Давно я так не дурачилась. Вот так, условно, взрослые дяди и тёти размахивали светящимися палками и изображали крутых воинов. К слову, надо потом не забыть скинуть видео и себе. А то, что я буду потом показывать своим внукам?       Разошлись мы уже можно сказать утром. Добирались до дома мы в компании Хичоля и Сынри. Хонки хотел поехать с нами, но передумал. Дома, мы в восемь рук собрали Стю чемодан в дорогу. Потом, заведя будильник, мы завалились спать. Хичоль и Сынри арендовали диван, с обещанием расплатиться печеньками позже. На том и порешили.       Стоит ли говорить, что будильник мы проспали. Именно поэтому мы носились по квартире, экстренно завершая сборы. На Хичоля было возложено задание — вызвать машину до аэропорта. Единственным условием было то, чтобы было быстро. Вот я даже не удивилась, обнаружив у дома не такси, а дорогую белую машину. На осуждающий взгляд Стю, Хичоль развел руками — мол, что нашёл утром первого января. Он неисправим. Стю попрощалась с парнями и юркнула в машину. Я последовала за ней, махнув рукой на прощание. За рулем сидел недовольный Чунхен. Буркнув нам пристегнуться, он сорвался с места. Шумахер, блин.       После объявления посадки, Стю попрощалась со мной и скрылась с глаз, улетая на неделю. Мимо меня прошла Хёна, с менеджером. Пожелав им удачи, я побрела к выходу. Удивительно, но Чунхен всё ещё ждал меня в машине. На мой удивлённый взгляд он лишь пожал плечами. Всю обратную дорогу мы слушали Bon Jovi и болтали о ерунде. У нас с ним оказалось довольно много общего. Например, тот же Bon Jovi. Так же, я узнала, что у Есоба скоро день рождения, но он планирует отметить его в кругу семьи. Так, за разговорами, мы доехали до моего дома. Проводить меня он не рвался, как это делал Намджун. Поэтому, мы попрощались в машине. Расстались мы довольные общением и друг другом.       Пока не было Стю, вся документация ложилась на мои плечи. После нескольких часов перед экраном ноутбука, в глазах начинали мелькать столбики цифр. В очередной из рабочих дней, устав от таблиц и графиков, я собиралась попить кофе. Уже взяв телефон и сумочку, я вдруг вспомнила об идеи с примирением. Не давая себе долго раздумывать, я набрала сообщение Намджуну: «Помнишь, я обещала угостить тебя кофе?». Ответ пришел довольно быстро «Помню. А что?». Я закатила глаза, в попытке увидеть хотя бы свой мозг. Я тут, понимаешь ли, ищу пути к примирению, а мне «А что?» Раздражённо я набрала ответ «Собирай всех, буду поить вас кофе. Жду в кафе» В ответ пришел эмотикон «Окей»       И вот, спустя минут сорок, мы все сидели в кафе, в одной из кабинок. Длинный прямоугольный стол. С одной стороны сидим я, Чонгук и Чимин. Напротив все остальные. У Шуги на лице привычное выражение «ушёл в себя», Тэхен стреляет глазами по сторонам, Джин рассеяно теребит салфетку, Намджун нервно барабанит пальцами по столешнице, и лишь Хосок счастливо улыбается. Понимая, что раз я была инициатором этой встречи, то и начинать разговор придется мне, я вздохнула. — Полагаю, — обратилась я к Юнги, — твою месть можно считать осуществленной?       Юнги медленно кивнул. — Я предлагаю, всё-таки, помириться и пообещать обходиться без подобной самодеятельности. — Ты нарисовала на мне грёбанное сердечко! — Ты траванул меня хлороформом. А если бы у меня была на него аллергия? — Так ведь не оказалось!       Пока мы с Юнги препирались, остальные лишь следили за нами, как за теннисным матчем. Переводя взгляд с одного, на другого. — И слава всем богам! Если бы я склеила ласты, то я бы являлась к тебе во снах и не давала спать! — мстительно заявила я. — Женщина! Да ты сейчас на святое покусилась! — возмущению Шуги не было предела.       Словесная дуэль грозила перейти в обычную ссору. Чонгук тронул меня за локоть и напомнил: — Вы же пришли сюда мириться! — Мир? — протянула я руку Юнги, но смотря всё ещё исподлобья. — Мир, — мне нехотя пожали руку. — Объявляю вас му… тьфу, ты!.. Объявляю пакт, о ненападении заключенным! — радостно заключил Хосок. — Предлагаю чокнуться кофе и больше не мериться чем бы то ни было!       Все посмотрели на него, с немой укоризной во взгляде, но Хосока это ни капельки не волновало. Он нёс пургу, в режиме нон-стоп, и молчать не собирался.