Сеть



***

      Если вы думали, что Нью-Йорк — это сплошные небоскребы, то очень сильно заблуждались.       Джареду до сих пор казалось, что Нью-Йорк для него лично — это как впечатление от ожившего кинофильма. А Трайбека — куда он приехал спустя три часа после просмотра файлов на флешке— со своими «чугунными» домиками из красного кирпича как будто затерялась среди районов, затопленных теми самыми небоскрёбами.       Судя по всему, в Трайбеке было достаточно много света, не очень много машин и хватало хороших ресторанов. И, надо полагать, перед одним из таких и оказался Джаред, выйдя из такси. В этом заведении была неприметная маленькая дверца на входе — Джаред зашёл внутрь — и удивительная атмосферность внутри. Вот так вот и узнаёшь, что прелесть этого города в том, что разительная и контрастная обстановка обнаруживается в совершенно трэшевых с виду местах.       Джаред осмотрелся и за угловым столиком по правой стороне от центрального прохода заметил Карлсона, ту девушку из лифта и парня, имя которого он даже и не собирался запоминать вчера ночью. Спиной к нему, видимо, сидел Эклз.        Джаред выпрямился и направился вперёд.        Карлсон первый заметил приближающегося Падалеки. И обвёл взглядом — сверху вниз. Медленно и скрупулёзно, словно портной, на глаз снимавший мерку для костюма. На один раз и отнюдь не праздничный, и не на свадьбу.        — А ты какого хрена здесь забыл?        После его слов Джареда заметили уже все.        — Карлсон, не тешь себя надеждой. Мой приход не имеет к тебе никакого отношения, — передёрнул плечами Джаред.        — Стив, он имеет право быть сегодня здесь, — заметив воинственно настроенный взгляд Карлсона, спокойно произнёс Дженсен и посмотрел на Падалеки. — Присоединяйся, — предложил он уже Джареду.        Нет, Джаред, конечно, не думал вообще, в чём может быть одет Эклз. Но увидеть того в светлых потёртых джинсах, да ещё и с дыркой на колене, он не ожидал вообще. Это голое колено настолько выбивалось из привычного образа строго костюма, накрахмаленной рубашки и галстука, что его хотелось за это колено даже потрогать, просто для того, чтобы самому убедиться, что это не сон. Странное, кстати, желание.       — Дженс, это хоть и чертовски креативно, но ни хуя не здорово, — прокомментировал Карлсон идею Дженсена пригласить Падалеки к ним за столик.       — Я на минуту, — остался стоять Джаред. — Отойдём? — кивнул он Дженсену. — Это касается вчерашней атаки.       Дженсен коротко обернулся, бросил взгляд на кого-то позади и вновь посмотрел на Джареда.       — Эй, — неожиданно и непринуждённо улыбнулся он ему, — сегодня суббота, и мы стараемся не говорить в собственные выходные о работе. Но, поскольку ты отлично сработал вчера, я считаю, ты имеешь полное право выпить с нами сегодня. — Он демонстративно отодвинул стул рядом с собой, — не заставляй меня приглашать тебя дважды.       И Джареду ничего не оставалось, как сесть.       А ещё у Эклза была лёгкая щетина, в отличие от того, каким идеально выбритым тот появлялся в офисе. И у Джареда возникло практически стойкое ощущение, что перед ним не Эклз, а кто-то совершенно другой. Словно двойник, удивительно на него похожий, но с мягкой улыбкой и тёплыми лучиками-морщинками вокруг глаз.       — Ты вроде всех уже видел, но тем не менее. Это Алона, — представил он ту самую девушку из лифта, — это Осрик и Стив.       Когда Джаред встретился взглядом с Карлсоном, тот моргнул и вдруг улыбнулся так, что его оскал явно означал — ничего хорошего от него Джареду в этот вечер ждать не придётся. Да, судя по всему, вообще не придётся. Но Джаред как-то не очень грустил по этому поводу. Ему больше с Карлсоном не работать.       — А что, — вдруг усмехнулся Стив и хлопнул ладонью по столу. — Это будет даже любопытно, — и он чуть склонил голову набок. Как собака.       Джаред дёрнул уголком рта. Только была небольшая загвоздка — собак-то Джаред любил, а вот Карлсона с удовольствием бы утопил в Гудзоне.       К этому моменту перед Джаредом уже стоял широкий бокал с неразбавленным виски и тремя кубиками льда. А всем издревле известно, что алкоголь — отличный адаптоген. Он всегда примирял человека практически с любой ситуацией, пусть и на недолгий срок, но успокаивал и мягко расслаблял. Главное, не переборщить с количеством и не ошибиться с качеством.       Уже после первого глотка у Джареда почти сошло на нет желание повозить Карлсона мордой об пол, но взамен этому появилась стойкая готовность постебаться и поржать над ним в открытую.       — А что с рукой? — поинтересовалась Алона, увидев у Джареда перебинтованную ладонь. А ещё чтобы прервать воцарившееся неловкое молчание.       — Случайность, — пожал плечами в ответ Джаред.       — Почему-то уверен, что это, скорее, последствия временно отказавшего мозга, — вставил Карлсон и покрутил свой стакан на столешнице, явно не собираясь останавливаться.       Джаред несколько секунд помолчал, размышляя, а потом сделал глоток и выдал, как в драку бросился:       — А я смотрю у вас тут доброжелательный террариум. Что ж, это меня даже радует. Есть возможность держать себя в тонусе.       Дженсен же откинулся на спинку стула и всё это время со стороны наблюдал за этим разгулом мыслительной деятельности особо упёртых Карлсона и Падалеки. И всё пытался понять — к чему это противостояние?       — Наличие интеллекта — это совершенно не страховка от того, что ты идиот, — парировал слова Джареда Стив.       Алона не смогла сдержать улыбки, но успела спрятать её в маленький кулачок. Да и Осрик прыснул от смеха, но поспешил выпить пива, прикрывшись этим действием.       — Знаешь, — Джаред звякнул льдом в своём стакане, — чем больше у тебя лично уверенности в том, что твоя собственная голова на месте и работает, и чем больше тому объективных подтверждений у тебя находится, тем сильнее оказывается глубина твоей дурости. Парадокс, — едко улыбнувшись, пожал плечами Джаред.       — Прости, Стив, — Алона, уже не сдержавшись, засмеялась и положила свою ладонь Карлсону на плечо, как в знак извинения за смех.       Осрик тоже смеялся, но не так открыто. Да даже Эклз улыбался.       Время текло, вечер скатывался к ночи, а виски подливалось в стаканы. Алона ушла, и Осрик с ней вместе, мотивируя это тем, что им ехать практически в одну сторону и так легче в субботу вечером поймать такси. Остались только Эклз, Карлсон и Падалеки.       Стив и Джаред продолжали обмен колкостями, а Дженсен молча наблюдал за их язвительными перепалками. И не переставая смотрел на Джареда. Словно изучал его.       И Джаред не видел напрямую этого, но чувствовал. И чтобы удостовериться, в какой-то момент быстро поднял глаза и успел перехватить взгляд, совершенно Дженсену не свойственный. Кажется, Эклз вообще ни разу так на него ещё не смотрел: осторожно, вдумчиво и почти нежно. Словно хотел понять, что же такого особенного он видел в нём теперь, чего не видел ранее. Джаред насторожился, настолько откровенно-изучающим был этот взгляд.       — О, простите!       Джареда отвлёк от мыслей ощутимый толчок по спинке его стула, и он обернулся. Молодой парень, ещё раз извинившись, окинул всех сидевших за их столиком взглядом, на секунду задержался на Эклзе и ушёл.       — Пойду, отолью, — Эклз поднялся. — Не поубивайте тут друг друга.       И как только Эклз отошёл достаточно далеко, Карлсон сорвался.       — Слушай, Падалеки, надеюсь, у тебя хватит мужества дослушать до конца всё, что я тебе скажу, — он даже, в своём запале наклонился вперёд. — Такие псевдоинтеллектуальные особи, как ты, не слишком отягощённые хоть какой-то моралью, наделённые острым цинизмом с передозом язвительности и, судя по всему, ещё и огромным недотрахом, как бельмо у всех на глазу. Такие, как ты, наверное, да — самодостаточны и независимы, но одиночки. Согласен, ты с неплохим уровнем развития собственного таланта и способностей, чуть более выходящими за рамки усреднённых. Вот только нехватку здравого смысла у тебя заменяет непомерный гонор, понты и практическое отсутствие тормозов. Но я одного не могу понять — голосу разума такие, как ты, не внемлют принципиально или по причине отсутствия этой незначительной детали в собственной комплектации, а?       Джаред с внешней видимостью спокойствия выслушал длинную тираду в свой адрес. И, что ни говори, мысленно выставил Карлсону сто баллов из ста за отличный словарный запас, но не за разум.       — Знаешь, — выдохнув, Джаред допил остатки своего виски, — вольное обращение с родным языком вкупе с кичливым его применением в высоких словах и оборотах — это не свобода самовыражения, как ты, может быть, считаешь, это убожество в твоем же исполнении. И если тебя что-то интересует, просто спроси у меня либо сделай вид, что это не твоё собачье дело. Отличный вариант, кстати, — последний. А ещё не забывай о том, что я нашёл три точки взлома в вашем охуительно дорогом защитнике, в то время как ты их все откровенно проебал.       Джареду хотелось мяса. Не аккуратно нарезанными кусочками на красиво оформленной тарелке, а рвать зубами и глотать. Такое горячее, не до конца прожаренное и может быть даже с кровью, тяжёлое и сочное. Джареду хотелось вцепиться Карлсону в глотку. И чем больше ресурс терпения, тем больше радиус взрывной волны и итоговой воронки у Джареда.       Поэтому, осознавая, что ещё совсем немного — и он сорвётся в драку, Джаред встал, намереваясь уйти.       Да и Эклз, судя по всему, свалил по-тихому. Что-то того уже долго не было.       — Правильно, Падалеки, — увидев, что Джаред встал, вновь оживился Карлсон. — Давай, отваливай, не порть остаток вечера. Выход здесь бесплатный!       Джаред на это обернулся и предсказуемо показал Карлсону средний палец. Но перед уходом он решил сходить в туалет.       Оправившись, Джаред вышел из уборной, но тут в конце узкого коридора увидел приоткрытую дверь явно чёрного хода и решил выйти этим способом, не встречаясь больше с Карлсоном, чтобы действительно не пустить в ход кулаки. Хотелось заглушить в себе злость и запал, остудить лёгким морозцем, и он вышел проветрить голову на свежий воздух. А заодно и уйти потом с этого самого чёрного хода, не возвращаясь в зал.       Хорошо смазанная дверь открылась без малейшего скрипа, и Джаред шагнул в тускло освещённый задний двор заведения, едва покрытый первым несмелым снежком. Всё предсказуемо — мусорные баки, правда, без приложения в виде неприятного запаха, угол здания, где, судя по всему, был ещё один боковой вход и металлическая сетка, огораживающая территорию. Джаред оглянулся, решая, куда идти, как за спиной раздалось сдавленное шипение и какая-то возня. На кошек в мусорных баках было не похоже, и секунду подумав, интерес взял верх, и Джаред завернул за угол. А там картина маслом, ни дать ни взять, — Дженсен целовался с тем самым парнем, что толкнул его стул.       — Хм, — усмехнулся он в голос, обозначив своё присутствие. — Я очень толерантен и сильно похуистичен, так что не обращайте на меня внимания, парни, — Джаред поднял ладони вверх, в знак того, что мешать не будет, и вернулся к двери.       Чертыхнувшись, парень быстро свалил, а Дженсен вышел из тёмного переулка в пятно тусклого света.       — Я было подумал, что разум у тебя развит больше, чем эмоции, — сунув руки в карманы джинсов, заметил Джаред. — Но, судя по увиденному только что, ничто человеческое не чуждо и тебе.       У Джареда внутри, после перепалки с Карлсоном и ещё и после увиденного, был странный коктейль — как нитроглицерин и гранатовый сок. Смешать, но не взбалтывать, иначе рванёт.       А ещё перед ним был Дженсен — в расстёгнутой куртке, с чуть задранной футболкой и раскрасневшимися от поцелуев губами, и выдыхал, как выталкивал, резкими порциями разгорячённый воздух из лёгких.       — Не выёбывайся, Падалеки, — рыкнул Дженсен, поправляясь.       — Ты такой, с виду совершенно непроницаемый, аккуратно элегантный, — не унимался Джаред. Ему теперь было всё равно, кому, возможно, в этот вечер бить морду — Карлсону или Эклзу. — Словно неживой, вмороженный в себя, как в монолит. Как ты живёшь-то вообще?       У Дженсена мозг и тело в дедлайне и в стрессовых ситуациях вели себя молниеносно, а вот сам Дженсен часто не успевал за ними. Действия происходили рефлекторно, на автоматизме. И в тот момент Дженсен осознал то, что сделал, только тогда, когда всё уже произошло — он остервенело целовал Падалеки, грубо прижав того к стене.       Сам того не зная, Дженсен смешал джаредов коктейль.       Рвануло так, что тряхануло обоих.       У Джареда в голове мелькнуло, что во всём виноват чёртов адреналин, бурливший в его крови. И очень хотелось нажать паузу в себе. Но на поцелуй все же ответил.       — Если ты против, то скажи лучше сейчас, — чуть отстранившись, срывающимся голосом уточнил Дженсен, — иначе потом будет поздно.       — Чёрта с два, — Джаред не настолько дурак, чтобы терять такую возможность. И уже сам потянул Дженсена на себя.       Да… Скорее всего, во всём виноват адреналин. Да и чёрт с ним!       Сжимая и заправляя эмоции куда подальше, приходилось расплачиваться физиологией.       У Дженсена стояк, а эта сволочь была так близко. И так накрыло, что…       И у Дженсена никаких намёков по Фрейду на этот счёт, да он и не хотел ничего контролировать в своей голове, потому что всё происходившее не относилось к чему-то серьёзному. Так, частный эпизод из массовки.       Дженсен затащил Джаред за тот самый угол, откуда совсем недавно вышел. Там не было ветра — спокойно и тихо. Только редкие снежинки медленно опускались на тёмный асфальт.       Джареду стоило только коснуться губами шеи, спуститься чуть ниже, к ключицам, там, где бился у Дженсена пульс, и накрыть рукой пах, как тот толкнулся ему навстречу бёдрами, застонав.       Дженсен открыл глаза и посмотрел на Джареда. Взгляд был такой тяжёлый, осязаемый и такой горячий, и рука, лежащая на плече, уже ощутимо давила вниз. И Джаред, опустился на колени.       Дженсен проводил того взглядом и, практически не моргая, смотрел, как Джаред расстёгивал молнию джинсов, освобождая возбуждённый член.       — С-с-с, чёрт, — зашипел Дженсен, подняв голову. Холодный воздух опалил чувствительную головку.       А через секунду, мокрый язык уже горячо прижал эту головку к нёбу и жадно толкал дальше, к гортани.       Дженсен краем сознания понял, что Падалеки не в первый раз этим занимался, и снова опустил взгляд вниз. Джаред, уверенный в движениях, знал, что и как нужно было делать. И ещё его шевелюра, рассыпавшаяся по плечам, с крупинками снега. Дженсену сразу же захотелось в такие волосы руки запустить.       Хорошего минета у Дженсена не было уже очень давно, и всё-таки, запустив пальцы в волосы Падалеки, он откинул голову назад и, упершись затылком в стену, кончил.       Джаред поднялся, рукавом вытер губы и оперся о стену двумя руками, по бокам от головы Дженсена, нависая и рассматривая. Оказывалось, что Эклз мог быть…       Наваждение длилось всего долю секунды, пока Дженсен не открыл глаза. Джаред сглотнул — к горлу изнутри поднялось что-то жаркое, а за жарким немедленно стало холодно. Дженсен чуть выпрямился, поправляясь, и спросил, как напал, — резко, будто осадил Джареда и его мысли заодно:       — Что?       — Ничего, — оторвавшись от стены, ответил Джаред. — Всё, как я и говорил.       Джаред отряхнул джинсы от налипшего на колени снега, а когда выпрямился и полез в карман куртки, Дженсен заметил у того нехилый такой стояк.       — Я, собственно, приходил только для того, чтобы отдать тебе вот это, — он протянул Дженсену флешку. — Там несколько DAT-файлов… IP-адреса и точки выхода в сеть хакеров со вчерашней атаки. Думаю, при хорошей обработке этого будет достаточно, чтобы выйти на них.       — Но…       — Только не спрашивай, — предупредив явный вопрос, заметил Джаред, — как эта информация у меня оказалась.       Дженсен убрал флешку во внутренний карман.       — Ладно, — Джаред поднял воротник своей куртки, намереваясь уйти, — разберёшься.       Даже несмотря на частный эпизод из массовки, Дженсен не любил быть должным. Во всех смыслах.       — Стой, — он перехватил Джареда за рукав куртки. — Не люблю оставаться в долгу.       Джаред вскинул брови вверх, ожидая продолжения.       — Но только не здесь.       — А где? Снимешь номер в дешёвом мотеле? — не удержавшись, съязвил Джаред.       — Нахера… Обойдусь собственным.       — Мотелем?       — Жильём, придурок, — покачал головой Дженсен. — Пошли.       И направился к выходу из переулка от чёрного входа.       Они завернули за угол, вышли на тротуар, прошли полдома, и Джаред заметил машину Дженсена, припаркованную до входа в кафе.       — Не передумал? — уточнил Дженсен, остановившись около своей камаро.       — И не надейся, — хмыкнул Джаред.       — Тогда садись и жди, — Дженсен нажал кнопку на брелоке, открыв машину. — Я скоро.       Джаред сел и уютно устроился, вытянув ноги. В салоне было тепло — вот она, прелесть крутых тачек. Прогревалась по таймеру в холод, охлаждалась в жару, парковалась сама, разве что только не ездила без водителя, а так всё по высшему разряду.       Джаред не помнил, сколько он просидел, но двигатель вдруг завёлся, низко заурчал, и панель приборов, моргнув один раз, ярко засветилась. А из двери кафе вышли Эклз и Карлсон.       Они простояли минут семь или десять, по-дружески обнялись, похлопав друг друга по спине. Дженсен направился к машине, обходя её, а Карлсон пошёл вниз по улице.       — Ты, значит, не всех по ночам подвозишь, — с намеком на вчерашнюю ночь, уточнил Джаред.       — Стив живёт четыре квартала вниз, так что сам доберётся.       Дженсен пристегнулся и рванул с места, шлифуя едва припорошённый снегом асфальт.