Если бы...

В комнате было прохладно. Пока в динамиках звучал тяжелый рок, пока Кэссиди трахал бордельную шлюху, его задница покрывалась сотнями мурашек. Но он же вампир, как это возможно? Это было как-то странно. Хотя, в последнее время уже ничто не могло удивить Кэсси. Странен для него был факт, что он влюбился в мужчину. С первого взгляда. Ну, как с первого: прошло пару дней с тех пор как он увидел падре и осознал всю весёлость ситуации. Серьезно? Грешный ирландский вампир и не менее грешный святой отец. Гармоничная пара, нечего сказать. Только, если бы они были парой. Это все так было больно и смешно. Хотелось смеяться сквозь слезы, одновременно прокалывая грудную клетку ножом. Это было невыносимо. Ещё невыносимее было дрочить в темноте, до мозолей и даже с мозолями, со спермой и кровью вперемешку. Кэссиди не боялся физической боли. Намного больнее было чувствовать душевную. Если от его души хоть что-то осталось. Поэтому, чтобы забыть Джесси Кастера, он яростно вбивал в матрас жрицу любви в борделе. Но все равно, образ падре всплывает каждый раз, когда Кэссиди слышит под собой вздох удовольствия. Как удачно сложилось, что у него был час за счёт заведения. Неожиданно, он чувствует затылком, что в комнату кто-то ворвался. Кэссиди ничего не успевает сказать: его начинают бить бейсбольной битой и выбрасывают из окна. И это была никто иная как Тюлип. О, какая ирония: его избила бывшая его предмета воздыхания. Об этом Кэссиди рассуждает в машине, на её руках, по дороге в больницу. Пока она думает, что он умирает, он думает, что такого Джесси нашёл в ней. Решившись выяснить, он просит её поцеловать его. Это глупо, он знает. Но вампир должен узнать. После непродолжительного поцелуя из жалости, Кэссиди все-таки твёрдо не понимает. Ему кажется, он целуется лучше. Если бы только Джесси ему позволил... *** Кэссиди возмущён до глубины души. Как так? Он не чувствовал никаких нежных чувств уже очень давно, если никогда. Тем более к мужчине. - Я люблю тебя. - Правда? Только сейчас до Кэссиди дошло что он сказал это вслух. N-ая по счету бутылка виски вдарила в голову и вампир наверное не соображал, что говорил. - Не обращай внимания, я просто...Да это все гребанное бухло. - Кэсси, если у тебя есть о чем мне сказать, расскажи... - Не о чем говорить, падре. "Кроме того что я хочу тебя, что у меня аж яйца гудят. За исключением этого, мне без надобности что-то говорить. И ради всего святого, прекрати называть меня Кэсси. Я от этого безудержно возбуждаюсь." - подумал про себя Кэссиди. На самом деле ему нравилось что именно Джесси использует его имя в уменьшительно-ласкательном ключе. Вампир считает, что между ними возникает интимная атмосфера. Кроме него никто так не делает. Кэссиди хотел секса и даже очень. Но мораль и совесть, которые все же кружили где-то в области груди, не позволяли заломить руки Кастера за спину, прижать к стене и вытрахать к чертовой бабушке до беспамятства. Кэссиди пообещал себе, что только не без согласия падре. *** Почему то именно сейчас он вспоминает этот момент, медленно высасывая из пакета кровь на полу, в больнице куда его привезла эта несносная бывшая Кастера. Кэссиди задумался, но четкий слух все равно уловил движение за дверью. Скрываться нет толку, это опять вездесущая Тюлип, не раз за вечер сующая свой нос не туда, куда надо. Хотя, вампир подумал, что какими-то отдалёнными участками своего мозга, он захотел оставить кровавый след, по которому его и смогли найти. Девушка застыла в дверях в недоумении. Кэссиди первым нарушил тишину. К тому же, надо было как-то объясниться: - Что-то мне подсказывает, что ты была права, когда сказала что я выживу сегодня. Его насторожила затянувшаяся тишина. Кэссиди пощелкал пальцами, чтобы привлечь внимание О'Хары. - Ты... - Вампир? Ну, да. Так получилось. - А Джесси... - Знает? Боюсь, да. Но, к сожалению, не верит. Снова повисшая пауза, перерастающая в неловкое молчание. - Расскажешь ему во всех подробностях? Мне, в принципе, не жалко, лишь бы... - Разбирайтесь сами! - хлопнула дверью Тюлип и оставила теперь в недоумение Кэссиди. - Ладно, понял, не дурак. Без посредников обойдёмся. *** - Я никогда не молился, и думаю не стоит начинать, но...я люблю этого сукиного сына Джесси Кастера. Он высасывает из меня все соки. Он... - Бесчестный негодяй. Пока Кэссиди стоял на коленях у алтаря, Джесси неожиданно появился за его спиной. Когда он поравнялся с вампиром, то встал по правую сторону от него. - Я не это имел ввиду. - Кэсси, я...чувствую тоже самое. И я не надеялся на что-то взаимное. Я смирился. Джесси помог Кэссиди подняться с колен. - Это ли не сон? Заднеприводный падре? - А кто говорил, что я позволю тебе присунуть мне? Кастер был слишком сексуален. Да и вообще, слово "слишком" как нельзя лучше описывало его целиком. Невозможный святой отец, в узких черных джинсах, с его небритостью, с запахом извечного похмелья. Взгляд черных глаз, словно чёрная дыра в космосе, где можно безвозвратно пропасть. Джесси уже потянулся за поцелуем, но Кэссиди вовремя приостановил его пыл и в сотый раз попытался сообщить ему информацию о себе: - Падре, прежде, чем мы отдадимся страсти, я хочу тебе сообщить кое-что о себе... Но Джесси его уже не слушал: он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Кэсси, параллельно целуя подбородок, шею и ключицы. - Если ты не импотент, то это не важно. Собственные трусы стали малы на два размера, а когда Кэссиди почувствовал стояк Джесси, то слова и вовсе закончились, и вампиру оставалось лишь прошептать: - Ладно, попытаюсь доказать тебе в следующий раз. Вся ночь была в их распоряжении.