24 часа

Удар. Еще один. Снова. Не обращать внимания на кровь, на мольбы, на взгляды. Он должен. Сэмми, прости. Сэм дрожал под ним. «Скорая» уже где-то в пути, Дин знал – она должна успеть, обязана. Отец позаботился об этом. Дин не в состоянии больше играть, притворяться. Слишком больно. - Ты же хочешь меня, - до крови закусив губу, выдавил он из себя слова, которые должны окончательно сломить Сэма. Дин положил ладонь ему на бедро и медленно скользнул вверх. Он не имел права так прикасаться к нему. Уже неважно. Лишь бы закончилось скорее. Секунды то бежали, то нарочно медленно тянулись, доводя до помешательства. Сэм смотрел на него со смесью непонимания и зарождающейся ненависти. В глазах защипало. Дин наотмашь проехался кулаком по лицу брата, чтобы не видеть. Никогда больше не видеть этого выражения. Сэм замолк. Стало так тихо. Слишком тихо. Дин отполз в угол комнаты, подальше от брата. Он не мог разжать кулаков, измазанных в крови Сэма. Тоненькая струйка крови текла из раны Сэма, и надо было как-то остановить кровотечение, найти повязку, позвать на помощь. Но Дин не мог, он даже в мыслях не мог сейчас подняться из своего угла и подойти к брату, дотронуться до него, сказать ему «прости». Тело словно подменили, вынули все кости, оставив его без стержня, опоры. Он сидел на полу и продолжал смотреть на Сэма, на его запястье, где медленно, черта за чертой, пропадала татуировка. Поначалу черная бабочка лишь бледнела, очертания тускнели, а через некоторое время исчезли и линии. Будто ничего и не было. Дин знал, то представление, разыгранное перед Сэмом, разрушало не только метку Иволы, но и крупицы их с братом взаимного доверия. Все десять лет он надеялся, что сможет вернуть Сэма, что у них все наладится и Сэм снова станет его младшим братом, тем родным и близким человеком, которым был всегда. Дин жил этой надеждой. Но теперь ничего не осталось, только кровь на руках и ненавидящий разочарованный взгляд Сэма, который невозможно забыть. За стеной послышались выстрелы и крики, но они стихли так же внезапно, как и появились. Дин приготовился, напрягаясь всем телом в ожидании своего главного врага. Ужасно хотелось все свои беды свалить на Иволу, но какой-то частью сознания Дин понимал, что просто не может признать собственную вину. И в противоестественных чувствах Сэма, и в том, что не уберег его, не спас, оставил одного в самый трудный момент, позволил ему уйти. - Винчестер! – раздался разъяренный голос из коридора. – Выходи, - звук шагов приближался. Дверь комнаты распахнулась с такой силой, что чудом не слетела с петель. Дин, преодолев свою слабость, поднялся на ноги и взглянул на часы.