Пепел крыльев ангела

Макс кинул на прошедшего мимо парня настороженный взгляд и перевел дух, когда тот, погруженный в какие-то свои думы, свернул за угол. Бета. Ну, или это он окончательно стал параноиком. Но отец всегда говорил, что лучше быть смешным, чем мертвым. И с каждым прожитым годом Макс все больше убеждался в том, что его старик был прав. Он вообще у него умным был. Жаль только, что умер глупо. Всю жизнь был здоров, как бык, а в могилу свела очередная любовница, прирезавшая его, когда он пьяным к ней полез. Девчонку, в сестры ему годившуюся, Макс не винил, ибо это была самооборона в чистом виде, да вот только после смерти старого Джекмана ему в его городке вообще жизни не стало. Отец всегда говорил, что его сыну не повезло только один раз, и с этим Макс тоже был согласен. Омеги в их городке рождались не так часто, а уж в их роду он вообще был первым. До шестнадцати он не чувствовал себя кем-то особенным, но когда началась фаза полового созревания… Хорошо, что отец, не блиставший дипломами и высшим образованием, но обладавший житейской мудростью, грядущие проблемы предвидел и успел научить сына парочке убойных приемов, с помощью которых Макс и успокаивал своих «поклонников». Уж что только он ни делал, пытаясь если уж не изменить свою природу, то хоть ослабить ее последствия. И специальными дезодорантами пользовался и даже чуть не решился на операцию по удалению железы, выделяющей феромоны. За последнее, кстати, отец его чуть самолично не убил, когда узнал. Но все равно все без толку было. Макс злился, отец посмеивался, а альфы слишком быстро забывали о синяках, наставленных несчастной омегой, омегой отчаянно быть не желающей. О, он отлично знал теорию, слухи и вообще все, что смог найти. Вот только его это словно и не касалось. Все физиологией предусмотренное, происходило, как и положено, но инстинкты молчали, ничего не требуя. Парни оставались парнями, и ни к кому из встреченных на его пути альф Макса не тянуло. Ему нравились девушки, с ними он и предпочитал кувыркаться в постели, когда выбирался в соседний городок с отцом. Собственная жизнь не то, чтобы нравилась, но он вроде как к ней привык, даже выработал для себя парочку правил, но все рухнуло в один момент, когда отец нашел свой последний приют в двух метрах под землей, и Макс остался без защиты. Его поимели в первую же ночь после похорон отца. Не помогли ни отцовские приемы, ни попытки просто удрать. Их было двое, они вошли в полную свою силу, и от Макса им доставалось больше всех. В ту ночь он в первый и последний раз был благодарен своей физиологии, благодаря которой он даже особой боли не почувствовал. Вот только изнасилованным и грязным он ощущал себя все равно. Он отлично отомстил тем уродам. Но когда понял, что кроме них есть и другие, решил бежать. И покинул свой городок, решив, что наилучшим выходом будет затеряться в толпе ближайшего мегаполиса. Вот только жизнь в Хэллфайре или попросту Хэлле была… другой. За свою жизнь Джекман из городка выбирался хоть и не часто, но достаточно далеко, чтобы знать, как пользоваться метро и на какой свет переходить дорогу. Да и жизнь омеги наложила свой отпечаток. Так что возможных трудностей он не боялся. К тому же у отца нашлась хорошая заначка на «черный день», и ночевать на вокзале Максу не пришлось. Он довольно быстро нашел комнату за более чем хорошую цену, выправил кое-какие документы и закупился газетами с объявлениями о работе, потихоньку вливаясь в свою новую жизнь, откровенно радуясь, что не самый чистый воздух темного города лучше всяких дезодорантов маскирует запах. В Хэлле вообще было очень легко потеряться. Небо над городом, кажется, никогда не было голубым. Затянутое то темно-серыми, то почти черными тучами – оно лишало мегаполис ярких красок, делая их приглушенными, тяжелыми. Прямые линии, острые углы, в зеркальных окнах высотных офисных зданий отражались извечные сумерки, делая их еще насыщенней и темней. После открытых просторов родного городка Хэлл казался, да и был клеткой. И да, город полностью оправдывал свое название. Грязный, порочный, с номинальной официальной властью – он притягивал беспринципных отморозков всех мастей, авантюристов и грязные, шальные деньги. Он горел пожарами и войнами между бандами, без конца делившими территории, кланами и семьями, управлявшими своими кварталами и районами. Он нравился Максу, его необузданная и бунтарская суть билась вместе с бешеным пульсом города. Роскошные небоскребы и соседствующие с ними трущобы, шлюхи всех мастей - целая нелегальная вселенная. Макс окунулся в это с головой почти сразу. Успел завести парочку приятелей и подруг, а потом… началась течка. И город открылся ему совсем с другой стороны. Он узнал, что такие, как он, здесь могут выжить, только если у них есть альфа или достаточно сильная бета, чтобы защитить. Что омега без пары – все равно, что течная сучка для своры дворняг. Здесь, в городе полном альф, с мнением одинокой омеги, за спиной у которой не стояла семья или любовник, никто не считался. Макс не хотел уходить. Но и искать себе пару не собирался тоже. А выжить в одиночку можно было только крысой. Но Джекман крысой становиться не желал, а потому старался не высовывать носа из дома во время течки. Макс поднял воротник куртки повыше и завернул за угол. Ловко и привычно лавируя между мусорными бачками, в темноте дошел до неприметной двери в стене и постучал условным стуком. Лязгнула заслонка, охранник кинул на него быстрый взгляд сквозь зарешеченное окно, и Макс поморщился от скрежета ржавого засова. Дверь распахнулась, и он скользнул внутрь. Сегодня у него короткая смена. Четыре часа, а потом домой, и бегом, пока не началась очередная течка. Работать в вечернюю смену ему пришлось в первый раз. Его обычное время – день, когда клуб существовал только в режиме ресторана, но кто-то из официантов заболел, и его поставили на замену. Макс только пожал плечами и согласился. Потоки светомузыки, оглушающие басы и дурман курящихся в тонких подставках благовоний, наркотики и потайные ниши для интима – общий зал мало отличался от залов других клубов. Джекману пришлось призвать на помощь всю свою ловкость, чтобы успешно обслуживать клиентов, но, в конце концов, он приноровился и даже начал получать удовольствие, наблюдая за обкурившейся «золотой молодежью» и жалея, что доступ в «особый зал» ему вряд ли сегодня дадут. Он бывал там днем, и уже тогда его потрясла роскошь обстановки, но по рассказам других он знал, что не этим славится зал, а своими посетителями. И не деньги были туда пропуском, а ВЛАСТЬ. Реальная власть и авторитет. Только сильные мира сего могли попасть туда. И вот их Макс хотел бы увидеть хоть одним глазком. Он покосился на часы. До конца смены осталась всего пара минут. В принципе, можно рискнуть. Оставив поднос на столике, он оглянулся и выскользнул в боковой коридор. Взбежал по лестнице и, немного повозившись с замком закрытой двери, проник в темное помещение, все достоинство которого было в его крохотном балкончике, перила которого использовались для декора. Ну, еще и в том, что с него открывался отличный вид на тот самый зал. Макс прикрыл за собой дверь и, стараясь поднимать как можно меньше пыли, почти на цыпочках добрался до балкона и, не выходя из тени, выглянул в зал. …Это производило впечатление. Никакой оглушающей попсовой музыки и слепящего света, потасканных стриптизерш и вульгарных официанток. Здесь властью пропитался, кажется, каждый уголок и каждый предмет обстановки. Властью, кровью, вседозволенностью, облеченной в жесткие рамки понятий и своих особых законов. Это не уличная шпана, это РЕШАЮЩИЕ СУДЬБЫ. За свою жизнь Макс повидал их немало, никогда не любил, но уважал за силу, ибо слабаки в этой стае не выживают. Но и в стае есть лидеры и шестерки. И это Макс тоже понимал. Поэтому когда заметил, как прошлась волна напряжения по посетителям, невольно высунулся сильнее от любопытства. Ибо было ясно, что сейчас в дверях появится далеко не рядовая фигура. Они были высокими. Оба. Макс только завистливо окинул взглядом длинноволосого блондина, похожего на скандинавского бога. Стильный пиджак из тонкой кожи, белоснежная рубашка с низко застегнутым воротом, обнажающим ключицы, цепочки, браслеты, пояс, пряжка от которого стоит столько же, сколько весь дом его отца. На мгновение Макс решил, что это какой-нибудь «мальчик» с обложки, но стоило заглянуть в его лицо… Холодные глаза, усмешка на губах - и Макса невольно продрал озноб. Он столько слышал о «теневых» королях, похоже, он смотрит как раз на одного из них. Макс перевел взгляд на его спутника и невольно открыл рот. Ибо парень, идущий рядом с Викингом, как уже успел окрестить блондина Джекман, был омегой. Об этом кричало в нем все. Походка, взгляд сквозь ресницы, его одежда - достаточно откровенная, чтобы разжечь желание содрать ее к черту, но недостаточно для того, чтобы посчитать ее вульгарной. То, как смотрели ему вслед, то, как по-хозяйски лежала на его талии рука Викинга. Высокий, тонкий, гибкий, но с так явно вырисовывающимися под тканью мускулами – он мало походил на тех омег, которых Максу до сих пор приходилось встречать, но все-таки был ею. Они прошли к центральному столику, устроились на широком диване и парень-омега улыбнулся. Макс зашипел сквозь зубы и, забыв про время, опустился на пол, не сводя глаз с парочки. Пытаясь понять, как это удается омеге – быть настолько вызывающей, но при этом не казаться шлюхой. Может, все дело в том, что у него есть пара? Этот викинг, от которого за версту несет альфой?