Младшая Холмс

      Одри обожала понедельники, у нее не было первых двух уроков, длящихся по 70 минут каждый. Проснувшись, она выслушивала брюзжание лучшей подруги Энн; соседка Китти по утрам была неразговорчива, собиралась быстрее девочек и убегала завтракать. Энн не выходила без укладки, и Одри приходилось ее ждать. Холмс пыталась следовать примеру герцогини Арглай из дома Кемпбелл, но ее кудри не поддавались «дрессировке».       Хватая подругу за запястье, Одри неслась в столовую, вход в которую закрывался ровно в 7:30 утра. Младшая Холмс легко пренебрегала едой, но не поевшая подруга обещала ныть до обеда. Одри брала омлет с сыром и шпинатом, а Энн выбирала оладьи. – Не подавись, – говорила Холмс. – Легко тебе советовать, когда торопиться некуда. Два часа до занятий. Чем займешься? – Поиграю на скрипке. – Ты всегда играешь. – Это мне дается легче прочего. – Круто, если родители заставляют заниматься тем, что легко дается. Ненавижу балет, но бабушка считает, это достойное занятие. Ну все, мне пора. Увидимся в обед! – Энн обняла Одри и убежала из столовой.       Холмс спокойно доела и не торопясь вернулась в комнату. Строгий пиджак сменился розовым домашним халатом, шея склонилась к плечу, утро наполнилось музыкой. За дверью постучали каблуки, туда-сюда, туда-сюда. Одри пыталась думать о музыке, которую много лет назад написал ее отец. Смычок сновал туда-сюда, каблуки стучали туда-сюда. «К черту!» – крикнула Холмс и бросила скрипку на несобранную постель. Хотелось выбежать в коридор и накричать на нахалку, что решила патрулировать полупустой этаж, но девочка не стала делать то, о чем придется жалеть.       Розовый халат Одри подарил отец, чтобы в нем она чувствовала себя, как дома. Понедельник был самым уютным днем, но пришлось вернуться к строгому пиджаку и поискать другое занятие.       Одри всю жизнь играла на скрипке, это было ее первое слово, и когда бабушка с дедушкой водили ее на балет, младшая Холмс слушала смычковые инструменты и жалела, что в оркестровой яме их не разглядишь; сцена волновала ее меньше. Может, стоит взглянуть и на «эти фуэте»?       Одри спустилась на первый этаж и прошла в крыло, где был танцевальный класс и музыкальные комнаты. Там занимался хор, с репетиторами работали пианисты, а танцовщицы как раз закончили разминаться. Одри прошмыгнула в танц-класс и тихо села на скамейку; у станков тянули носочек несколько старшеклассниц. Очень жаль, что у Энн утро начинается с литературы, понаблюдать за ее балетными мучениями Одри хотела давно. – Продолжаем, леди, не расслабляем мышцы! – Грозно сказала пожилая женщина и подошла к Одри. – Могу помочь вам, мисс? – Здравствуйте. А я бы могла начать заниматься? – Занимались до этого? – Недовольно спросил педагог. Одри помотала головой. – В вашем возрасте поздно начинать заниматься балетом. – Тогда могу я посмотреть? Педагог развернулась, чтобы уйти и ответила: «Только не мешайте».       Девочек не ждало большое балетное будущее – в школе, где мальчиков не было, откуда им было научиться танцевать в паре, танцевать спектакль. Их было всего четверо, для которых балет оставался показателем статуса. Это была такая игра: им нравилось не есть после трех часов, задирать ноги на фотографиях и рассуждать о музыке Чайковского. Но они были очень красивы, и все завидовали их худобе, мышцам, вытянутым, словно нити.       Когда урок кончился, Одри вышла из класса первая, надеясь не общаться с девушками и не слушать их комментарии. Оставшееся время Холмс провела, читая книгу про пиратов в библиотеке. До звонка оставалось несколько минут, а от самой важной главы пара страниц, но внезапно роман выдернули из ее рук. – С чего бы тебе приходить на наши уроки? – Отдай книгу! – Возмутилась Одри. – Ты не ответила на вопрос. – Разве нельзя? – Нет! Ты отвлекаешь нас от занятий, это вредит искусству. – Я сидела тихо. Представь, если бы тебе пришлось танцевать на сцене, выдирала бы буклеты у зрителей? – А это не к тебе в субботу приезжал Шерлок Холмс, знаменитый детектив? Как зовут? – Одри. Отдай книгу, пожалуйста. – Ты его дочка типа? Совсем на него не похожа. Никогда не заходи в балетный класс, когда мы там. Держи свою книгу, только во имя твоего отца-симпатяшки. – Спасибо, – Одри с силой выдернула роман из рук девушки. – И вообще-то, он женат. – Да кого это волнует вообще?       Балерина развернулась, мотнув толстой косой до пояса, и танцующим шагом ушла из библиотеки. Кульминационные страницы Одри не успела прочесть, прозвенел звонок.       Урок английского немного взбодрил Холмс, а обед и вовсе вернул к жизни. За столом ждала Энн, заранее взявшая для подруги бульон с яйцом и зеленью. Девочки сидели в дальнем углу и не любили, когда к ним присоединялись посторонние, хотя и не отказывали в месте обделенным. Такой сегодня оказалась Китти, чьи подружки внезапно пригласили к столу другую девочку. – Как думаете, она красивая? – Спросила Одри, указав ложкой на балерину. – Бет Хутфорд? Шутишь? У нее даже парень есть, так говорят. – Она назвала моего отца «симпатяшкой». – Так говорит не только Бет, но Мистер Холмс скорее пугает меня, без обид. – С чего бы, Кемпбелл? Он и меня пугает. – Я думаю, неправильно так говорить о чужих отцах, – сказала Китти.       Девочки покивали, но тему сменили.

***

      Одри провела с родителями весь день и под конец угодила в лужу, что случалось с ней часто, она была неуклюжей. – Ты как мама, – сказал Шерлок, поднимая дочь. Одри посмотрела на Эдит, обладательницу коллекции шарфиков на все случаи жизни, для которой платье было повседневной одеждой. – Что-то не верится. – Если на улице прошел дождь, я добиралась до твоего отца на такси, иначе вся задняя часть джинсов была в брызгах. А еще в день нашей встречи он свалил меня в лужу! – Она сама упала.       Родители провожали дочь прямо к школе, по дорожке как раз шла одна из балерин, как фея, огибающая каждую встреченную неровность на полу пальцах. Одри скакала вперед, уже наплевав на испачканные туфли и пальто. – Со стороны она выглядит смешно, – шепнула мужу Эдит, когда балерина прошла мимо. – Как любая красавица трясется над тем, чем одарена, – ответил Шерлок. Одри услышала.

***

      Китти читала, лежа на кровати, Энн что-то шила, Холмс ввалилась в комнату и рухнула на кровать лицом в подушку. Стукнув кровать кулаком, Одри подпрыгнула и стала разбирать школьную сумку. По понедельникам она возвращалась последняя из-за дополнительного класса по языку. – Жива? – Спросила герцогиня Кэмпбелл, не отрываясь от шитья. – Едва. Люблю понедельники за неторопливость утра, но этот языковой урок действует удручающе. Что ты шьешь? – Воротник, буду носить с черным платьем. Смотри, – Энн показала подруге начатое изделие. Она расшивала его белыми бусинами и тесьмой. – Красивый. Умеешь ты сделать «конфетку». – Могу и тебе сделать, Холмс. – Мне не пойдет. Не идут вещи с обилием декора.       Энн отложила шитье и всмотрелась в лицо Одри. У нее уже начали сходить детские щечки, прорезавшиеся скулы добавляли лицу остроты, нос и губы ей достались от мамы, а улыбка, редко показывающаяся на лице, перешла от отца. Шерлок и Эдит чем-то были похожи, какими-то чертами, «строением черепа» – по выражению тети Молли. Из очевидного – вьющиеся волосы бросались в глаза, они же достались их дочери. У Одри был красивый профиль, как у мамы, но она с легкостью сошла бы за близняшку Шерлока. – Надо попробовать. – А давайте нарядимся? – Предложила Китти, давно отложившая книгу. – А уроки? – Поморщилась Одри. – После ужина сделаем, – подхватила идею Энн. – Нарядимся как на балет! Нет-нет, на оперу! – И прически сделаем!       В комнате был встроенный в стену шкаф. Одежды там, конечно, водилось немного: ученицы носили в основном школьную форму, которая помимо юбки и пиджака включала две рубашки, с длинным и коротким рукавом, а еще брюки и свитер, гольфы и шляпки – соломенную и декоративную. У всех девочек был стандартный спортивный костюм, каждой полагалось приобрести платье – непременно синего оттенка – на случай школьного мероприятия. В течение года требовались другие платья, если учениц вели в филармонию или на выставку.       Девочки перемерили все, что было, меняясь нарядами. Одри надела платье Китти, розовое, с цветами в юбке. Оно на удивление ей шло, черные волосы красиво выделялись на светлой ткани. Энн собрала волосы подруги и подняла их, чтобы это походило на прическу в стиле Джейн Остин.       Холмс никогда не задумывалась, красивая ли она. Эдит говорила ей об этом всегда, Шерлок не делал акценты на внешности, оценивая дочь только по достижениям. Разве что с супругой детектив бывал не собой. – Так, ну, как я выгляжу? – Эдит стояла посреди гостиной, в черном платье до середины колен. Над прической она колдовала пару часов, волосы не хотели укладываться. – Достойно, – ответил Шерлок. Эдит задумалась и ответила: – Все, тогда, мы готовы ехать.       Детектив кивнул и вышел в спальню за галстуком-бабочкой. Одри лежала на ковре и оживляла раскраску цветом, иногда поднимая глаза на маму, пахнущую дорогими духами, с блестящим браслетом и длинными серьгами. У Эдит не бывало неудачных выходов, но (или потому что) она всегда суетилась перед ними. – Солнышко, не сиди долго, ложись спать, ладно? – Сказала мама. – Ты настоящая королева, мамочка. Папа должен был это сказать.       Эдит рассмеялась и тоже ушла в спальню. Одри закончила красить одну из принцесс и побежала за мамой, чтобы показать ей, на какого она похожа. Девочка открыла дверь и увидела, как Эдит пытается восстановить прическу, которая в очередной раз рассыпалась. – Эдит, такси уже вызвано. Тебе идут распущенные волосы. – Нет, с этим платьем нужны собрать их в прическу. Черт. – Эдит. – Шерлок обнял жену за плечи. – Ты самая прекрасная женщина из всех. Самая красивая всегда и без исключений. Одри улыбнулась и тихо ушла.       Если Шерлок говорил о красоте, значит, он говорил о Эдит. Почему-то балерина из школы стала исключением.       Холмс никогда не задумывалась, красивая ли она. Но сейчас казалась себе очень привлекательной. – Попробуем сюда вот этот кулон? – предложила Китти и протянула безделушку, Энн помогла Одри его заколоть. – Спасибо, девочки. Сделаем селфи? – Холмс закрепила телефон на селфи-палке, девочки обняли подругу, и Одри сделала несколько снимков.       Доделывали уроки уже ночью, с прическами и не снятыми аксессуарами. Вечер прошел весело, и Холмс не могла успокоиться, постоянно отвлекалась на facebook. – «Ну-ка спать», – писала мама. – «Уроки доделываю, – ответила Одри. – Смотри!», – Холмс загрузила несколько последних фотографий и отправила маме. – «Красавица моя». – «Покажи папе. Что он скажет». – «Шерлок ведет расследование, родная. Выглядишь замечательно. Уроки и спать!»