Семпай, я хочу, чтобы Вы также ревели, когда я подохну

Все произошло после очередного задания. Два офицера Варии возвращались обратно, “домой”. У обоих был изрядно помятый и усталый вид. Один из них подбрасывал на руке стилет, пытаясь успокоить нервы, но при этом все же продолжая нервно шишикать. Второму было все явно до едрени фени, даже учитывая, что шапка на его голове уже напоминала глазастого ежика, но он молчал до тех пор, пока очередной стилет не полосонул его по щеке. — Бел— семпа-а-ай, это уже переходит все границы, — Фран провел указательным пальцем по месту пореза, растирая кровь между пальцев. — Заткнись, земноводное. Не надо было поворачивать голову. Сам виноват, — и в шапку полетел еще один стилет. — Жаль, но мне придется снять ее, иначе у меня сломается шея под такой тяжестью, — и парень потянулся руками к шапке. Принц неожиданно оказался позади кохая и приставил стилет плотно к горлу иллюзиониста. — Даже не думай этого делать. Фран обреченно вздохнул и послушно убрал руки от головы. — Так-то лучше, — Бельфегор, убрав оружие от горла ученика, на несколько шагов отошел от Франа и, резко остановившись, повернул голову в его сторону. – Поторапливайся, лягушка. Иначе Акула с нас шкуру спустит, как только увидит. Мы и так уже почти на два дня задержались. Тому ничего не оставалось, как выполнить не то приказ, не то просто метод избежание реализации недавно констатированного факта. Небольшая тропинка в густом глухом лесу вилась змеей, обвивая сразу по несколько деревьев, не внушая большого доверия. Слишком уж она была вытоптанной. Порой мелькала мысль о том, что не такой уж этот лес и глухой, хотя даже пения птиц не было слышно. Высокие ели и сосны взмывали чуть ли не до самого неба, своими кронами почти полностью закрывая от других солнце. Но небольшое количество солнечных лучей все же пробилось сквозь густую колкую зелень, осторожно падая на землю, покрытую прошлогодней опавшей хвоей. Порывистый ветер давал сильнее почувствовать запах свежей смолы. Вскоре тропинка закончилась, выведя офицеров на небольшую поляну. Хранитель кольца Урагана опрокинул голову назад, купая, хоть только и половину лица в лучах яркого солнца. — Семпа-а-ай, вы лентяй. Так мы еще долго будем до замка добираться, — по мнению Франа в шапку, не в столь давно очищенную от всякой гадости, полетел теперь уже не первый в нее стилет. — Прикрой рот, лягушка, иначе схлопочешь. Принц голодный и сам хочет поскорее домой. Скуало ждет. По приходу он тут же потребует отчет, который, кстати, писать будешь ты. И только посмей что-нибудь приврать. Расчленю и закопаю на задворках. Иллюзионист только пофигически посмотрел на отдаляющегося семпая, снова вынимая из шапки игрушку учителя, после чего погнув и нещадно выбросив в ближайшие кусты. — Я тебя сейчас здесь оставлю, тупое животное, если будешь отставать. Обреченно выдохнув, Фран решил ускориться и нагнать Бела. — Бля, мы наконец-то добрались до сюда, — пробубнил принц, перед тем, как распахнуть родные двери и тут же услышав злобное: — Вра-а-ай! Какого черта вы, олухи, приперлись только сейчас?! — Ску, не заводись, — блондин уже потягивался на просторном диване в огромной гостиной. — Где отчет, вашу мать?! Не уложились в срок, вернулись черт знает в каком состоянии! Да вы вообще в своем уме или нет? — У семпая его никогда и не было, — протянул Фран, избегая очередного предмета, летящего в его сторону. — Повторяю, заткнись по хорошему, земноводное, или же этой ночью тебе будет хуже обычного. Помнишь, что отчет сегодня пишешь именно ты? Вот. Так что лучше не нарывайся. Я несколько часов не хочу иметь с тобой никакого дела. Принц будет спать. Так что проваливай. — Ну, нет уж, Бел, — Супербия в миг схватил блондина за шиворот и в наглую стянул с дивана. — А ну-ка живенько поднял с дивана свою тощую королевскую задницу и смылся спать к себе в комнату. Бельфегор снова нервно шишикнул, но ослушаться не рискнул. Им и так повезло, что шкура на месте осталась, ну а глухота дня через два пройдет, как бы не раньше. За все эти годы принц на столько уже привык к громкоголосому, что если тот начинал говорить спокойно, это начинало настораживать. — Только попробуй не написать отчет, — напоследок выдал Бельфегор и скрылся из виду. Скуало взглянул на потрепанного иллюзиониста и отправился на другие, не разрешающих медлить, дела. Парню оставалось лишь подняться в свою комнату, накатать этот гребаный отчет и заняться починкой проклятой шляпы. До сна можно было и потерпеть. Это было сейчас не столь важным. * * * Полыхающий огнем замок одной из семей, что пошла против Вонголы. Необдуманный поступок. Вокруг обгоревшие израненные тела. Кое-где еще слышны крики помощи и женский плачь. — Слабая семья. Именно поэтому она присоединилась к Бьякурану. Ши-ши-ши, пешки. — Бел— семпа-а-ай, но почему в таком случае они не присоединились к Вонголе? Там бы они нашли более надежную защиту, ведь так? — Да, лягушка, именно так. Но у этих людей и их бездарного босса не хватило мозгов до этого додуматься. Поэтому они столкнулись со Смертью. Раз задание выполнено, то пошли домой. Крик, безудержный крик. Так кричали сотни душ, теряющие свои тела. Огонь поглощал все, без исключений. Большое количество людей просто сгорало заживо. — Посмотрите. Парень с шапкой на голове в форме безтелой лягушки указывал в сторону городской площади, где мать рыдала над телом своего несовершеннолетнего погибшего сына. — Это естественно, земноводное. — Семпай, я хочу, чтобы вы также ревели, когда я подохну. — Мечтай. Ши-ши-ши, принцам не свойственно распускать сопли. Пара из отряда элитных убийц отдалялась от места их недавнего “веселья". * * * — Черт, что за хрень? За четыре часа мне это уже приснилось дважды. Принц вяло и нехотя встал с кровати и подошел к зеркалу. Поправив диадему, он вышел из комнаты, закрыв дверь ногой, и направился в сторону комнаты иллюзиониста. Тот уже расположился на своей кровати и мирно посапывал в подушку, не ожидая незваного гостя. Шапка, естественно, была оставлена на столе и пребывала в прекрасном состоянии, как будто ее только что забрали из ателье. Ярко зеленые волосы парня небрежно были раскиданы по подушке, частично закрывая его лицо. Складки на шелковой простыне вокруг парня складывались в витиеватые узоры, а если посмотреть сверху, то кровать сейчас напоминала разбитое стекло. Грудь юноши поднималась в такт его дыханию, ресницы изредка подрагивали, а ноги во сне прижимались все ближе к хрупкому телу. Дверь в комнату беззвучно распахнулась, и в комнату вошел принц. Аккуратно пройдясь по паркету, он преодолел то расстояние, что разделяло его от иллюзиониста, сел на кровать и с предвкушением шишикнул. — Эта ночь должна длиться долго, мой дорогой кохай. Проведя рукой по спине от шеи до бедер, Бельфегор остановился на упругой заднице ученика и сжал руку сильнее, от чего Фран почти тут же проснулся. Приподнявшись на локтях юноша тут же почувствовал стилет у своей шеи. — Дежа вю, Бел-семпай. Вы не блещите разнообразием. — Этим я сейчас и занимаюсь, лягушка. Принц рывком опрокинул свою жертву обратно на кровать и придавил всем телом. Временно отложив стилет, он ласкал тело парня, успевая оставлять на шее кровавые засосы. Франу было как обычно пофиг на происходящее и он не собирался ничего предпринимать, так как действия хранителя Урагана для него были обыденны. Но немного смутило одно, что Бел больше не проявлял садистских наклонностей, что было очень странным, и это даже немного пугало. Для принца были не редки сексуальные извращения, характеризующееся страстью к насилию по отношению к иллюзионисту, но этот случай был вполне ярким исключением из заданных блондином правил. Не смотря на то, что засосы были кровавыми, Бельфегор очень нежно и, не причиняя большого дискомфорта партнеру, оставлял на его коже “воспоминания” о себе. Становилось жарко, и разгоралось желание, но Фран продолжал оставаться похуистом ибо знал, что свое он сегодня уж точно получит. — “Так нежен сегодня. Он явно в этот раз меня убьет”, — все с тем же похуистическим взглядом парень тупо смотрел в потолок, даже не собираясь возразить принцу. Тем временем искуситель уже перешел к пуговицам на форме и поочередно стал расстегивать каждую из них, а не отрывая, как обычно. Он отстранился от парня. — Сними остальное сам, — и хищно улыбнулся. Франу ничего не оставалось, как подчиниться. Он приподнялся с кровати, и верх от формы сразу же упал с его плеч. Сняв куртку до конца и откинув ее в сторону, иллюзионист, скрестив руки на груди, стал медленно поднимать водолазку вверх. Взгляду открылось хрупкое мальчишеское тело. Кожа была очень нежной, но на левой части груди виднелся неприятный взору шрам. Это принц вырезал свое имя, как подтверждение, что у игрушки уже есть хозяин. Только Фран потянулся к ремню: — Не смей. Дальше развлекаться буду я, — и он снова повалил парня на кровать и впился в его губы не столь страстным, сколько требовательным поцелуем. Легким уже не хватало воздуха и в глазах стало мутнеть, но поцелуй прекращать не собирались оба. А когда Фран стал терять сознание, Бельфегор сразу же разорвал поцелуй, приподнявшись на локтях. — Не смей помирать, тупая лягушка, — произнес принц, похлопывая иллюзиониста ладонью по щеке до тех пор, пока тот не открыл глаза. — Не дождетесь, семпай. Фран обхватил двумя руками шею Беля и продолжил опасный, но столь приятный процесс. Через несколько мгновений штаны кохая уже были за пределами кровати, деля квадратные метры пола с одеждой семпая. Глухой стон, ведь эта близость уже не в первый раз. Испарина на их телах собиралась в крупные капли и, стекая вниз, терялась мокрыми следами в скомканной простыне. Прикосновения друг к другу расходились приятным жаром по телу. Конец был близок, которого сейчас так не хотели оба. Хотелось, чтобы это чувство длилось вечно, а не просто оставалось в памяти и попросту потом мучало тело. Вот пик оргазма и… что теперь? Он снова уйдет, снова бросит? Не в этот раз. Завтра опасное задание, и всякое может случиться. Нет, принц не боится потерять своего кохая. Он просто этого не хочет. И именно поэтому этой ночью он останется с ним, накроет их теплым пуховым одеялом, непривычно нежно обнимет и даст заснуть в его объятьях. Ведь никто не знает, что будет завтра… Яркий солнечный свет озарил комнату, пробираясь своими лучами в самые потаенные уголки. Бел потягивается и нехотя открывает глаза. — Лягушка, закрой нахрен эти шторы и падай ко мне, — бубнит еще не отошедший от сна принц, хлопая рукой по пустующему месту на кровати. — Проснитесь, семпа-а-ай. Нам скоро на задание, а еще нужно успеть позавтракать, — Фран еле увернулся от пытающихся схватить его рук. — Ши-ши-ши, ну не будь занудой. — Семпай, нет. Тогда Бельфегор сам резко вскочил с кровати и в охапку сгреб это хрупкое зеленоволосое чудо. — Семпа-а-ай, пустите. — И не подумаю. Я хочу побыть с тобой еще немного. Поцелуй. Такой нежный и чувственный, как будто он мог стать последним. — Все, хватит этой телячьей нежности. Пора идти завтракать, — опуская парня на пол, произнес принц. — Я вам говорил, семпай, а вы… — Замолкни, земноводное. — “Ну что ж. Все вернулось в свое русло”, — подумал Фран, на ходу одевая шапку и закрывая дверь в свою комнату. Напряженная тишина. Скуало с надеждой смотрел на Бельфегора, что тот, во что бы то ни было, защитит иллюзиониста и вернется с этого задания пусть и не как новенький, но хотя бы живой. В этот раз не было ни привычного громкого “Врой”, ни нудных нотаций. Акула просто хотел еще раз увидеть этих двоих живыми. — Я хочу еще раз увидеть вас на этом месте, — Супербия встал с мягкого дивана из черной кожи и ушел в сторону оружейной. — Бел-семпай, неужели настолько сложное задание? Говорили, что на ней погибли около двадцати наших офицеров. — Вот если посмотреть на твое лицо и послушать то, что ты говоришь, лягушка, то можно подумать, что ты не просто пофигист, а врождённый похуист и пессимист в одном флаконе. Пошли уже. Чем быстрее отсюда свалим, тем быстрее привалим обратно… Снова лес. Он почти такой же, что и вокруг замка Варии. Его просторы становятся знакомыми: те же широкие еловые лапы, запах смолы и змееобразная тропинка. Но теперь эти две фигуры в варийской форме виднелись уже между ветвей, а не еле плетущимися по земле. — Семпай, а какова суть нашего задания? — Помнишь, мы недавно подожгли замок одной семьи? — Да. — Так вот, мы плохо поработали. Там остались те, кому удалось выжить и, каким-то образом, почти не пострадать от пожара. — А это было возможно, семпай? Хотя они могли в это время находиться вне замка. — Тоже вариант. Но сейчас мне пофиг на все это. Я хочу сегодня закончить то, что не смог закончить несколько дней назад. Я уже вижу замок. Догоняй, — и Бел ускорился, обогнав кохая на пару десятков елей. * * * — Их будет двое. — Блять, откуда ты можешь знать, сколько их будет. В первый раз их и вправду было двое. После пожара было примерно человек двадцать пять. А вдруг в этот раз их будет пол сотни, тогда, что мы будем делать?! Мужчина вцепился рукой в глотку возникающему товарищу. — Мне по херу сколько их будет. Мне важно, насколько они сильны, — он убрал руку. — В этот раз должны быть те двое, что были в первый раз. Нам нельзя дать им уйти отсюда живыми. И это все. Расходитесь все по своим точкам. Они – элита Варии, офицеры отряда независимых убийц, знающие свое дело и не знающие что такое страх, предательство, мольба о пощаде и слезы. Они беспощадные и умелые в бою. Но им никогда больше не стать обычными людьми. Их души запятнаны человеческой кровью. И не смотря на все это — они, как и все хотят, могут и умеют любить. Он умирал в его руках, а тот ничего не мог сделать. Попали в ловушку и не смогли выбраться. В любую минуту их могут лишить жизни, если они повторно осекутся, и именно в этот момент он вспоминает эти слова: “— Семпай, я хочу, чтобы вы также ревели, когда я подохну. — Мечтай. Ши-ши-ши, принцам не свойственно распускать сопли.” — Земноводное, ты еще слышишь меня? Не смей так рано помирать, понял?! — Кха… Бел— семпай, я… я вас… — Значит слышишь. Тогда послушай меня: собери все оставшиеся силы и попробуй создать иллюзию по правдоподобнее и напугай этот сброд, либо просто перенеси нас в Варию. Мы должны выбраться отсюда. — У меня… нет больше сил. — Лягушка, ты совсем спятил что ли?! Я не собирался здесь захоронить свои королевские кости. Чего молчишь? — “Его голос зовет меня, но свет впереди такой яркий и манящий. Простите меня, семпай, но я больше не могу. Скажу лишь только… ” люблю. — Что? Что ты сказал, я не расслышал. Своенравное земноводное, не молчи! Фран! Тело парня обмякло и больше не подавало признаков жизни. Теперь он свободен, но… — Черт! Фран, почему? Блять, ну почему ты не мог сказать мне этого раньше? Нашел, твою мать, подходящий момент, — щеки Бельфегора намокли. – “Что? Слёзы?” Нет… нет, нет, нет! Что за бред, этого не может быть! Я ведь принц! А принцы не плачут! – тело стало потрясывать, и было еле слышно нервное шишиканье. — Что ты там бормочешь, полосатый? – из-за угла показались трое с уже открытыми коробочками. — Не подходите, ублюдки, — Бел освободил одну руку и выставил ее сжатую в кулаке вперед. — А то что? Бросишь в нас своими маленькими ножичками, да? – и все трое дружно заржали, нервируя и так еле сдерживающегося принца. — Долбаная, тупая жаба. Ты сейчас хоть и не слышишь меня, но я все же скажу. Ты мне был дорог и в постели я тебя не тупо садистски ебал, а любил, блять, любил! Так что от меня ты так просто не отделаешься. Пламя. Все вокруг охватило пламя Урагана. Пламя цвета крови, цвета мести. Теперь мафия может забыть, что когда-то в этом замке жила одна из мафиозных семей... — Ну что, теперь на поезд в Ад? — Нет, лягушка, в Рай. Принц заслужил этот отдых.