О готовке и идеальных женщинах

      Тобирама Сенджу любил готовить. Не то чтобы это было жутким секретом или общеизвестным фактом, но готовить он любил и умел. Вполне возможно, что это было тем немногим, в чем он походил на свою мать. О ней у Тобирамы воспоминаний было даже меньше, чем о детстве. В значении того самого ощущения всеобъемлющего счастья, беззаботности и, пожалуй, безответственности, а не какого-то определенного временного отрезка. Впрочем, дети шиноби быстро взрослеют. Особенно во время войн. И конечно, в клане было кому позаботиться о детях, в том числе и приготовив еду, однако, доверять такой важный аспект жизни кому-то постороннему было бы чересчур самонадеянно. К тому же подобный навык являлся вполне себе хорошим и даже нужным дополнением к умениям любого шиноби. А еще можно было стать чуточку ближе если не к матери, то хотя бы к воспоминаниям о ней. Рядом с ней всегда было уютно и тепло. У нее были тонкие прохладные руки, чьи нежные прикосновения всегда были словно свежий родник в жаркий день, мягкая теплая улыбка, словно вечернее солнце, что еще греет, но уже не обжигает, непослушные светлые волосы, пропахшие лекарственными травами. В них можно было зарыться носом и вдыхать этот чудесный запах, приносивший чувство покоя и защищенности. А еще у нее был негромкий, но очень красивый голос. Голос, которым она с воодушевлением рассказывала Тобираме как управляться с кухонной утварью, которым она мягко успокаивала разыгравшихся Кавараму и Итаму, которым она спокойно учила Хашираму чувствовать травы и варить отвары. А потом она ушла, оставив о себе лишь смутные воспоминания. И больше о ней в семье не говорили, от боли то было или еще от чего, он не знал, но так уж повелось. Собственно из всей оставшейся семьи, сразу после смерти мамы, только Тобирама и мог соорудить что-то съедобное. А потом необходимость переросла в привычку.       Не то чтобы у Хаширамы был прямо-таки антиталант к кулинарии, но вот пожарить яичницу так, чтоб по краям в угли, а в середине булькающие сопли – это надо уметь. Конечно, поначалу грешили на сковородку, потом на конфорки, потом на Мадару. Ну, просто потому, что часто отвлекал, лез под руку и вообще Учиха. В конце концов, кто-то из них таки догадался, что плохому шиноби зачастую мешает не только тупой кунай. Ну и, в общем, после основания Конохи готовил опять же только Тобирама, зато поесть любили все без исключения. В том числе и приснопамятный Учиха, с которым у них был вооруженный нейтралитет и почти идиллия на почве взаимной почти-ненависти. Почему «почти»? Ну, они же здесь все учились жить в мире и гармонии и преодолевать прошлое. Да и брат бы не одобрил.       В конце концов, готовить на всех в одиночку Тобираме через какое-то время надоело. А еще главе клана пора жениться, обзавестись семьей и подарить клану наследника. И вообще, пора бы уже остепениться и определиться. Однако не срослось.       Когда они с Узумаки впервые встретились, она показалась Тобираме идеальной кандидатурой. Столь редко встречающееся в природе гармоничное сочетание внешних данных и внутреннего наполнения. Мито производила приятное впечатление и располагала, была хороша в клановых техниках и как минимум симпатизировала будущему мужу. На основе всего вышеперечисленного можно сделать однозначный вывод: где-то должен был быть подвох... В общем, кроме характера, что идеально дополнял во всех (всех, мать его!) проявлениях характер Хаширамы, Узумаки Мито имела достойные восхищения способности в области приготовления разноплановых ядов из, в общем-то, съедобных продуктов. Они у нее выходили даже лучше, чем из специально заготовленных ингредиентов. А так да... Идеальная женщина. Ей богу, лучше б Учиха - он хоть продукты почем зря не переводил.