Все дороги ведут - 1

Воскресенье Гарри провел на стадионе: совместил полезное и полезное – сначала понаблюдал за тренировкой ребят из аврорской академии, раздумывая, кого из них привлекать к дежурствам в связи с появлением дементоров, потом на том же самом стадионе смотрел матч «Сканторпских стрел» против «Гордости Портри». Когда Джон Росс, ловец «Гордости», сделал финт Вронского, Гарри ощутимо позавидовал. Этого ему не хватало – неба, свободы, погони. И ведь пару недель в то лето после победы тренировался с «Паддлмир», но потом все-таки перетер сам с собой и прямо посреди тренировки сбежал в Аврорат… Джон Росс, судя по всему, собирался далеко пойти. В последние годы «Гордость» упорно держалась в районе третьей-четвертой строчки, в 2014 году, хотя Британия и не стала участником чемпионата мира, Росса взяли в сборную, а теперь, как удалось выяснить Джинни, его пытались заполучить «Гоблины Гродзиска». На этот раз игра тоже закончилась победой «Гордости». Гарри больше нравились «Стрелы», и у них, честно говоря, сегодня изначально были все шансы, но, несмотря на запасной план, выигрыш «Гордости» был ему на руку. - Ты что, всех Конфундусом приложил? – засмеялась Джинни, когда трибуны начали пустеть. – Пойдем, муж, я представлю тебя засилью Маккормаков. Во внутренних помещениях стадиона, отведенных для команд и обслуживающего персонала, было не протолкнуться от поздравляющих. Гарри живо вспомнились те времена, когда он вот так же сквозь толпу протискивался к Джинни. Теперь она сама служила ему пропуском. Наконец им удалось добраться до команды. Семнадцатилетняя Лайса Маккормак, вратарь «Гордости» и третий игрок из династии Маккормаков, светилась от счастья и только что не прыгала на маленькую сухонькую старушку, знаменитую Катариону Маккормак, звезду 60-х. Меган Маккормак, мать одной, дочь другой, бывший вратарь, а ныне тренер, плотная дама лет пятидесяти, сурово поджав губы, говорила: «Рано радуешься, дорогая. Вот выиграешь у «Ос» через неделю, тогда получишь право радоваться. Да и разве это игра? Каких-то два часа! Вот когда мы восемь дней играли с «Соколами»!..». Впрочем, ее строгий тон не обманул ни Лайсу, ни остальных – было видно, что она тоже довольна. Джинни Маккормаки обрадовались как родной. Во-первых, ее и так все любили, а во-вторых, сегодня с утра она связалась с Меган с предложением написать статью, посвященную династии в целом и особенно Лайсе - против такой заманухи трудно было устоять. Пока Джинни разговаривала с Лайсой, Гарри предоставилась возможность окучить Меган. - Она потрясающая, - сказал он. - Девчонке еще тренироваться и тренироваться! – фыркнула Меган. - Да ладно, - улыбнулся Гарри. – Талант виден с детства. Она явно в вас. Меган, стараясь не показать, что выглядит польщенной, отвернулась и прикрикнула на загонщика: «Трой! И только посмей сегодня наведаться в тот бар! Узнаю еще о чем-либо подобном – выгоню!» - От побед у них срывает крышу, - пожаловалась она. - Удивительно, - продолжал Гарри, - что вся ваша женская линия играет в квиддич, а ваш брат занялся музыкой… - Ну, мы единственные в семье, кто занимается квиддичем. И маме в свое время пришлось отстаивать свой выбор с боем. Маккормаки и какой-то квиддич! - На факультет вместе с моим сыном в этом году поступила некая Керри-Луиза Маккормак, дочь Нэнси и Виктора Маккормаков, она вам не родственница? – ввернул Гарри. - А, это дядя Виктор, мамин брат, - охотно пояснила Меган. - Они не общаются. Видите ли, мистер Поттер, когда она пошла в квиддич, ее отец выкинул из дома как паршивую овцу, а брат ее к себе даже на порог не пустил, ну, и я считаю, что они потом заслужили все, что с ними произошло. Разорились, поместье отцовское сгорело. Дядя Виктор женился на деньгах, а оказалось, что ее отец тоже разорен, и приданое ему не выплатили. Хотел, чтобы его сын унаследовал поместье двоюродного дяди, а она оказалась бесплодной, так что поместье потом досталось маме. Честно говоря, удивлена, что у них ребенок и что она вообще в восемьдесят лет решилась рожать. И неужели денег накопили? Я слышала, они едва концы с концами сводили, все время в услужении у кого-то, то по Америке мотались, то по Европе. Так что, скажу я вам, он получил по полной за свой снобизм! - Я еще слышал, что у его жены скверный характер… - Ну… Это странно, - удивилась Меган. - Кто-то что-то перепутал, наверное. Я ее видела несколько раз, когда маленькая была. Она-то как раз не заслужила всего этого, такая тихая и кроткая, вечно улыбчивая. Если уж кто кого и мог тиранить, то он ее, но вроде он при ней свой дурной характер старался не проявлять… - Узнал то, что хотел? – спросила Джинни, когда двадцать минут спустя они аппарировали к «Норе», где их ждали к ужину. - Вполне, - ответил Гарри. - А то смотри, мы продолжим интервью у Лайсы дома, я могу еще что-нибудь для тебя спросить. - Нет, спасибо, - Гарри с благодарностью обнял жену и поцеловал в щеку. Они вошли в дом, держась за руки, два супруга, два друга, два верных соратника, мокрые от дождя. И, только оказавшись внутри, Гарри понял, как соскучился по таким воскресным ужинам. Раньше он тоже появлялся на них далеко не каждый раз, но в этом был его выбор – повеселиться с друзьями или поработать еще чуть-чуть, а сейчас… Сейчас он вдруг отчетливо понял, что этого всего в его жизни могло больше никогда не быть. Ни тепла «Норы», ни гостеприимства Молли, ни ее пирогов, ни шумных обсуждений работы и нововведений министерства, ни пересказов историй о детях и шуток за пивом и грогом. Гарри ожидал, что отъезд старших в Хогвартс будет заметен, но оказалось, что сегодня к Хью, Лили и Роксане присоединились Люси, Доминик и Луи. Билл появлялся на семейных обедах реже, чем его братья, и обычно один - неприязнь к Флер за столько лет со стороны клана Уизли несколько сгладилась, но до конца не исчезла. А Перси и Одри старались не пропускать ни одного, но дочек с собой брали редко – в основном те проводили выходные у другой бабушки. Гарри это понимал – напор Лили выдержать было трудно. Она была маленьким ураганом, и он очень надеялся, что в Хогвартсе ее энергия уйдет в занятия и несколько поугаснет. Вот и сейчас она сидела с таким лицом, и так переглядывалась исподтишка с Хьюго и Рокси, что было понятно: проказа уже задумана и теперь дело только за тем, чтобы непосредственно ее осуществить. Гарри в очередной раз порадовался тому, что у мелких еще нет палочек, и подумал, что стоит проследить за тем, чтобы эта троица не обидела более молчаливых кузенов. Впрочем, момент шалости он все равно проморгал. Они с Роном, Биллом и Джорджем как раз сидели «по-мужски» в пристроенной к дому по случаю разросшегося семейства второй гостиной, когда дверь распахнулась и в комнату влетела Гермиона. Она закрывала лицо руками и, видимо, не знала, то ли плакать, то ли смеяться: «Нет, вы послушайте, послушайте, что они учудили!» Оказалось, что Лили где-то вычитала, что если упыря кормить трупами, то он озвереет, и, помогая бабушке вычищать огород, детки заныкали несколько дохлых джарви. Они приносили их упырю на ужин, завтрак и обед, а чтобы никто не удивился, с чего это они так часто бегают на улицу, устроили склад под одеялом прямо в бывшей комнате близнецов. Все бы ничего, только Анджелина плохо себя почувствовала и отправилась туда полежать. А тут еще упырь после трупных кормежек, бедняга, так измучился желудком, что выполз кое-как с чердака в коридор, чтобы позвать на помощь, но дальше ползти не смог, потому что в это время плохопереваривающиеся дохлые джарви принялись изливаться у него из всех дыр… В общем, вечер удался. Пока Молли и Гермиона устраняли последствия, Джинни высказывала Лили все, что она о ней думает, Артур отправился за доктором для упыря, а Рон еще целый час давился от хохота, спрашивая, как именно упырь должен был озвереть. Гарри тоже не мог не смеяться, стараясь не думать о том, что от него тоже потребуется придумать наказание и провести воспитательную беседу. С наказаниями у него было плохо - чаще всего ляпал первое, что приходило в голову, а потом мучился. И поскольку, если он был дома, назначить наказание почему-то требовалось именно от него, возможность обсудить воспитательные меры с Джинни выдавалась редко. Впрочем, сегодня Джинни была настолько измучена, что, как только они вернулись домой, молча повела Лили укладывать спать. Гарри остался в гостиной ждать Падму. Та обещала заглянуть после того, как сменится с дежурства в десять часов. В четверть одиннадцатого, однако, она все еще задерживалась. В это время в окно постучалась крупная серая сова Юджина, неуловимо напоминавшая его самого. И, такая же спокойная, как он, она никогда не клевалась и не требовала угощения. Однако на этот раз, когда Гарри отвязал пергамент, сова поднырнула ему под руку, словно бы хотела, чтобы ее погладили. Гарри ласково потрепал ее по мягким перьям и наскоро написал ответ: Юджин спрашивал, смогут ли они встретиться после трех. Гарри это подходило как нельзя лучше – вряд ли оперативное совещание, начинающееся в два, затянется больше, чем на сорок минут. Едва он отправил письмо, как из камина вышла Падма. Она казалась измученной, но от чая отказалась. - Надеюсь еще успеть увидеть детей до того, как Брайан уложит их спать, - пояснила она и принялась водить палочкой вдоль тела Гарри. Тут только Гарри сообразил, что за весь день ни разу не вспомнил про заживляющий бальзам. Мысленно застонав, он представил, как сильно ему сейчас придется уговаривать Падму не сообщать Джинни. Он уже приготовился открыть рот, но Падма перебила его. - Странно, - сказала она и, замолчав, принялась повторять диагностику. - Что-то не так? – выдавил Гарри, холодея, когда она опустила палочку и, вдруг, скинув туфли, с размаху села в кресло. - Дай мне, пожалуйста, воды, - попросила она. Гарри налил ей воды из графина, стоявшего на подоконнике. - Давай без обиняков, - твердо сказал он. – Если все плохо, я хочу знать, как именно плохо, какие последствия, сколько времени у меня есть. Падма улыбнулась: - Гарри Поттер во всей красе… Только ты ошибаешься, в том-то и дело, что все хорошо. - Так это же хорошо, что все хорошо? – озадаченно переспросил Гарри. – Или нет? - По идее хорошо, - согласилась Падма. – Ты никаких чудодейственных зелий случайно не принимал в эти дни? - Нет. А что? - Много чего. Твоя рука, например, совершенно зажила, а, судя по пятничной картине, она должна была болеть еще несколько недель. И твой организм… нельзя, конечно, сказать, что ты был болен, но… ты не был в норме настолько, насколько был до отказа органов. Все равно ощущались какие-то последствия, понимаешь? Сейчас – нет. - Странно. Я ничего не пил. Ну, разве что бальзам, - он вспомнил Юджина. – Чайную ложку бальзама. Это могло?.. - Нет, бальзам – это несущественно, - отмахнулась Падма. – Если бы эта ложка состояла из крови единорога только что сцеженной, тогда – да. – Она встала: - Я побегу, ладно? Хотелось бы все-таки успеть. Едва Падма исчезла в камине, как в нем же нарисовалась растрепанная голова Эрни: - Гарри, надо поговорить. Гарри опустился на колени рядом с ним. - Что случилось? – спросил он. - Мне придется тебя огорчить, приятель, но нейтрализатор к именно этому варианту зелья сделать невозможно. Действие дьяволовой ноги здесь усиливается рогом двурога, никогда такого не встречал в рецептах, если честно, но он сам по себе в таком сочетании становится ядом. Для того чтобы нейтрализовать ногу, нужна кровь саламандры, а для того, чтобы нейтрализовать яд двурога, нужен яд крильмара, но, к сожалению, в таких пропорциях, что они создадут вещество, пары которого парализуют дыхательные пути. - Я понял, понял, - вздохнул Гарри. - В принципе, если все как следует проветрить, то зелье из типографии выветрится за несколько дней. Вот только запаса у тебя не будет, если что… Я разговаривал еще с несколькими знакомыми по конгрессу зельеваров, специалистами по ядам, специалистами по парообразующим зельям, увы, ничего утешительного. Я, конечно, попробую еще поработать… Взял у Минервы отпуск на неделю, но, честно предупреждаю, вероятность того, что что-то получится – процентов пять. - Возьми неделю, - согласился Гарри. – Подключи всю нашу лабораторию и не стесняйся в средствах – бери все, что тебе нужно. Зайди ко мне в среду – посмотрим, стоит ли продолжать. С одной стороны, конечно, подумалось, когда голова Эрни исчезла, оставив после себя ровное теплое рыжее пламя, случись такое повторно - с него три шкуры снимут, с другой стороны – разбазаривать ресурсы тоже не стоит просто так. Гарри зашел в кабинет и, прислушиваясь к полному отсутствию звуков в глубине дома, вынул заветную бутылку. Джинни, должно быть, была в душе. Он сел на стол, согревая в ладонях стакан, блаженно выдохнул и тут же, чертыхаясь, вскочил: в гостиной в стекло снова билась птица. Это оказалась неясыть, бурая, с мелкими белыми пятнами, незнакомая и удивительно агрессивная – едва Гарри открыл окно, она набросилась на него с такой яростью, что если бы на помощь не подоспела Джинни, птица, наверное, выклевала бы ему глаза. Вырубленная Ступефаем, неясыть свалилась на стол. На Гарри с презрением смотрели абсолютно черные глаза. - Мерлин, ну и чудовище! – воскликнула Джинни, дотрагиваясь до его расцарапанной щеки. – Я с такой даже никогда и не сталкивалась. Или она бешеная? Ты весь в крови! Она принялась залечивать его, в то время как Гарри отвязал от скрюченных лап черный кубический контейнер размером два дюйма в высоту. Проверив его на чары, он надавил пальцем на углубление в крышке: она открылась с громким щелчком. Внутри был дутый флакон из очень толстого стекла с жидкостью коньячного цвета, к нему крепился крошечный ярлык. Гарри отсоединил его от флакона, отошел подальше, чтобы не воздействовать чарами на зелье, увеличил ярлык и наконец прочел. И, вздрогнув, выронил. «Нейтрализатор», - было написано на ярлыке.