Посланник с неба

      Утро для Чимина никогда не было таким радужным, как сегодняшнее. Сказать, что его не напрягает солнце в глаза и чириканье напористого воробья чуть ли не над самим ухом, ничего не сказать. А все потому, что лохматая макушка сопит на его плече и щекочет подбородок, бормоча недовольства. Улыбка не может сойти с его лица.       Вчера был день рождение Хани. Ребенок был настолько счастлив, когда увидел Чиму, что готов был отказаться от всех подарков, лишь бы он больше не уходил от нее и Юнги. Ханьюль висела весь день на шее парня, чмокала в щечку, показывала все новые и старые игрушки.       Чимин ловил на себе довольные взгляды старшего, пока играл с девочкой. Мин каждые пол часа заглядывал в комнату к дочке, интересовался, не нужно ли чего им. Так бы и продолжалось весь день, если бы Хани не прервала его бессмысленные походы туда-сюда по квартире.       - Папа, сядь уже, поиграй с нами, что как не родной. – малышка подошла к отцу, который в очередной раз нагрянул к ним с визитом, потянув его за растянутую футболку. – Минни, как дурачок, улыбается и не может сосредоточиться на игре, когда ты уходишь.       Чимин заливается краской, когда Юнги усмехается от слов девочки. Парню хочется провалиться сквозь землю. Хоть он и в открытую уже показал, что чувствует к старшему, но Юнги не открылся в ответ, не принял его. Поэтому любая мелочь, в которой он так явно палится, вызывает смущение.       - Пап, а Чимин же останется с нами навсегда теперь?       Мин лохматит Хани, слыша в ответ недовольства, от чего Чимин делает вывод, что растет такой же ворчливый человечек, как и сам Юнги. Старший садится рядом с Паком, смотрит пристально.       - Что? – вырывается у Минни.       - В твоих глазах будто космос.       Юнги смеется. А щеки Чимина заливаются краской, что лицо становится цветом заката, перед морозным днем. Он уходит в другое измерение, порядком так подвисая. Слишком глубокомысленный комплимент услышал в свой адрес. Вообще слышать комплименты для парня странно. Девушки пищали от его рельефов, милого личика, но это несравнимо с эпитетом Юнги.       С виду холодный человек, совсем не умеющий находить с кем-либо общий язык, носит в себе столько чувств. Чимин теряется, у него просыпается какое-то непонятное для него самого тепло по отношению к старшему. Всего пара слов, а у Пака на душе весна, в животе бабочки.       - Я люблю тебя… - сам не ожидая этих слов, Чимин закрывает рот ладошкой.       Пак хочет сделать вид, что не он это сказал, что слова, вырвавшиеся по велению чувств, не были правдой. Смотреть в чужие глаза страшно. Молчание угнетает еще больше.       Топот маленьких ножек, вынуждает оторваться от прекрасного пола, посмотреть на Ханьюль, которая виснет на своем отце. Юнги улыбается, но улыбается дочке, а не словам Чимина. Мурашки по телу пробегаются табуном.       - Я попить.       - Чимин. – Пак спиной ощущает на себе взгляд. – Я, кажется, тоже.       Поворот на пятках. Юнги выглядит потерянным ребенком. Короткое «блять» произнесенное Чимином себе под нос. Минни в один шаг сокращает расстояние между ними и повисает на шее у парня, одной рукой обнимая девочку, которая сидела на коленке у старшего.       - Ты чего, ревешь что ли? Чимин?       А у Чимина и правда слезы на глазах. Пройдя через все, что ему уготовила судьба, он услышал нужные ему слова от человека, от которого действительно ждал.       Шмыгает носом. Невесомый поцелуй в шею.       - А я тоже папу люблю. Не плачь. Папа хороший, его нельзя не любить. – Хани гладит Минни по плечу, пытаясь успокоить. Но получает результат полный противоположенный ожидаемому. Раздается звонкий всхлип. Девочка смотрит на Юнги, не понимая, что нужно сделать.       - Принеси стакан воды, малыш. – получив кивок, Мин отлепляет от себя парня, глядя в глаза. – Ну, и чего ты мне тут концерты устраиваешь. – улыбка не сходит с лица. Старший выглядит очень счастливым.       - Я люблю тебя.       - Я это уже слышал и понял. Но ты плачешь. - Юнги вытирает большим пальцем мокрую дорожку на щеке младшего.       - Ты не послал. – Чимин, пользуясь шансом, пока они одни, впечатывается в губы. Поцелуй выходит слишком соленным, но наполненный нескончаемой радостью, которую разделили оба. – Сладкий мой.       - Из-за твоих слез, я соленый теперь. Успокаивайся. Я не выгоню и не пошлю только потому, что мне без тебя тяжело. Ты слишком заполнил мою жизнь. Правда, понял я это позднее, чем стоило бы.       Чимин мотает головой, отрицая. Для него никогда не было бы поздно, даже спустя многие годы, если нужно было бы ждать взаимности от Юнги, он все равно будет счастлив. Потому что его маленькая, хрупкая на вид частица счастья принадлежит ему. Без каких-либо вопросов, либо обвинений Пак может обнимать старшего, целовать. Что он и делает прямо сейчас.       - Хани может зайти в любой момент. - Юнги отстраняется, пытаясь избежать лишних вопросов от дочки.       - Ей все равно когда-то нужно будет сказать об этом. Я никуда не уйду от тебя больше.       Мин кивает. Прекрасно понимая, что парень напротив не врет.       В скорем времени, к вечеру, приходит Хосок, наполняя квартиру шумом и атмосферой праздника. Шарики, торт, подарки. Глаза Ханьюль светились от счастья. С нетерпением она раскрывала подарки от самых любимых для нее людей, хлопала в ладоши, увидев долгожданную Барби с кухней в наборе от Хосока. Быстро переоделась в новое платье цвета голубого неба от Юнги, покружившись перед парнями. Последний подарок от Чимина. Пак нервно теребил салфетку, беспокоясь, что сделал не правильный выбор. Большими деньгами он не располагал, купил то, что было под силу. Мин накрыл его подрагивающие руки своими, тем самым успокаивая.       В красной коробке с большим бантом был фотоальбом. Первые пять страниц были заполнены фотками от самого Пака, которые он успел сделать на свой телефон за время пребывания в их семье. На первой фотке Юнги на игровой площадке успокаивает Хани - это первая встреча Чимы с ними. Тогда он просто умилился отношениям парня с ребенком и прошел мимо. На следующий день Чима встретил плачущего Юнги на улице и пройти в этот раз мимо не смог. За ней следовала фотка девочки на качелях, она счастливо и непринужденно улыбалась - Чимин нашел ее тогда одну на детской площадке. И так фотка за фоткой рассказывали Ханьюль об истории знакомства Чимина с семьей Мин, и как он сам стал ее частицей. Последняя фотка была сделана самой Ханьюль до того, как Пак пропал из ее жизни на месяц, на ней Чимин уткнулся носом за ухо ее отца, что-то рассказывая, вызывая у второго смущенную улыбку. Взгляд был устремлен в пол, но выражение лица отображало радость, счастье. Юнги никогда не видел эту фотку, даже когда ходил распечатывать их вместе с Паком. Удивленный взгляд был устремлен в сторону взволнованного парня, но тот не реагировал, он смотрел на девочку.       - Там написано, чтоб дальше ты сама заполнила страницы этого фотоальбома историями из своей жизни. - Чимин поясняет надпись под последней фоткой, тыкая пальцем в нее.       Ханьюль кивает, достает кролика из той же коробки и смотрит на него со слезами в глазах.       - Пап, Чимин же может стать моим вторым папой, чтоб ты больше его не выгонял и не ругался на него? Я его очень сильно люблю. Не хочу, чтоб он уходил, - девочка шмыгает носом, подбегая к парочке и обнимая их с недетской силой, чмокает в щечку каждого. После запрыгивает на колени к Хосоку и проделывает то же самое и с ним. - А Хосок-оппа будет моим мужем.       Комната заполняется звонким смехом. Удивленный Чон некоторое время не шевелится, а после пытается объяснить Хани, что такое не получится провернуть. Шум, музыка, разговоры не стихали до самого вечера. В одиннадцатом часу Хосок пошел домой, оставляя эту семейку наедине с самими собой. Он был уверен, что теперь Чимин не отпустит так просто его друга, все его невесомые прикосновения, поцелуи, которые Пак пытался скрыть, но безуспешно, говорили о многом. Но самое красноречивое, что увидел за этот вечер Чон - улыбка Юнги, ответы на эти же самые поцелуи, взаимные прикосновения, рука в руке. Парень не отталкивал младшего, а сам тянулся к нему. Тем самым ставя точку в своем решении.       - Я вас убью обоих, если через какое-то время я снова увижу потерянного хена и зареванного Чимина из-за какой-то ерунды. Запру в одной комнате, привяжу друг к другу и заставлю мириться. Идиоты влюбленные. - Чимин пытается скрыть свой смех за плечом старшего, в то время как тот отвешивает подзатыльник Хосоку.       Еле как уложив воодушевленную Хани спать, они остались наедине. Никто не решался заговорить первым. Каждый был где-то далеко в своих мыслях после сегодняшнего дня. Юнги убирал последствия праздника на кухне. Мыл посуду, складывал недоеденную еду в холодильник. Сновал по кухне туда-сюда. В голове всплыли слова Чимина о любви к нему. Мин ответил взаимностью, но это было словно под наитием. К концу вечера его начали одолевать сомнения.       - Я люблю тебя, хен. - Чимин будто чувствуя замешательство в действиях старшего, подходит сзади, обнимая за талию.       - Правильно ли мы поступаем. Хани сказала, что хочет, чтоб ты был ее отцом вторым. Это же не есть хорошо... я...       Чимин разворачивает старшего к себе лицом, впиваясь в губы, кусая до крови. Ему не хочется слушать очередные сомнительные речи со стороны Юнги. Пак до такой степени устал, что этот вроде взрослый парень, настолько закомплексован и ищет везде одни проблемы.       - Ты можешь просто любить меня, Юнги? Зачем ты ищешь во всем скрытый смысл. Просто, будь уже наконец-то счастливым человеком и сделай меня таковым. - Пак смотрит с отчаянием в глаза напротив. И в очередной раз повторяет, - Я люблю тебя, хен.       - Прости, Чимин. - доля секунды и земля уходит из-под ног. За что?! Чимин не понимал, за что извиняется старший. - Прости, что заставил тебя ждать со своей взаимностью. Я... Я тоже люблю тебя...       Юнги взгляд отводит, не в силах смотреть в глаза, которые на мокром месте от всех слов. Чимин плотнее прижимается к худощавому тельцу, обвивает руками талию. Сначала легкий поцелуй в сонную артерию, затем он сменяется укусом, оставив после себя след. Пак зализывает его, поднимаясь к мочке уха. Чувствуя, как учащается дыхание Мина, победная улыбка сама расползается по лицу. Что бы не говорил Юнги, тело куда красноречивее его самого.       - Посмотри на меня, хен. - старший неуверенно поворачивает голову, открывая вид на красные щечки. - Я тебя хочу.       Три простых слова выводят из колеи. Мокрый поцелуй завершает картину и в голове Мин Юнги взрываются фейерверки. Все кружится, успеть за движениями Пака невозможно. Старший потерялся, утонул в своих собственных чувствах. Руки Чимина совершают какую-то вакханалию на чужом теле. Футболка и своя и чужая летит в другую сторону комнаты.       - Только не на кухне, Минни, - тяжело дыша, произносит Юнги, собрав последние силы для отпора.       Но его не слышат. Садят на край стола, нависая сверху. Чимин машет головой из стороны в сторону. То ли отказываясь перемещаться, то ли пытаясь сфокусировать взгляд. Возбуждение бьет по мозгу, ответная реакция тела под ним сносит крышу окончательно. Легкими поцелуями пробегаясь по ключицам вниз, Пак не перестает наслаждаться мягкостью и бледностью кожи Юнги. Слишком нереальный. Божественный, ставит для себя определение для старшего Чимин.       - Будь тише, хен. Дальше будет круче, ты не пожалеешь, но будь потише, дверь все еще открыта.       Зная, как Юнги переживает из-за дочки, Чимин пытается отказаться от своего желания слышать стоны под собой отчетливо, громко, призывает к разуму старшего. Но о каком здравом смысле может идти речь, когда чужая рука пробирается под резинку боксеров, проходясь по всей длине. Мин хоть и закусывает кулак, стараться быть тише не выходит.       - Прости, но будет больно.       Чимин считает долгом предупредить, это первый раз для Юнги, Пак хочет быть аккуратным, но боли не избежать. Он знает. Потому что это и первый раз для Чимы, когда он становится сверху. Первый раз, когда он хочет кого-то ублажать под собой, а не лежать бревнышком снизу.       Паку приходится оторваться от желанного тела, чтоб найти, чем стоит заменить смазку. Слыша недовольное бурчание, чувствуя, как Юнги тянет его за край штанов обратно к себе. Поцелуй выходит смазанным, взволнованным. Чимин проводит пальцами по щеке, успокаивая.       - Нам нужна смазка, Юнги. Я не настолько больной и озабоченный, чтоб причинять тебе столько боли.       - Там масло...       Юнги указывает пальцем на холодильник, пытается сфокусировать взгляд на предмете бытовой техники. Все тщетно. Голову сносит бесповоротно. Последний раз у него секс был со своей женой. Но это никак не может сравниться с тем, что сейчас происходит на душе, в голове, с телом. Слишком быстро пришло возбуждение, Мин пытается это свалить из-за долгого отсутствия близости. Хотя кого он пытается обмануть. Чимин первый, кого старший подпустил к себе. Первый с тех самых дней, кому позволено сводить с ума. Мин тянет ручки, словно маленький ребенок к Чимину, пока тот идет за маслом. Хочется хныкать.       - Чимин. Я чувствую себя идиотом.       Тихо произносит Юнги, утыкаясь в шею, когда Пак возвращается и располагается между ног старшего. Увидя, как старший тянет к нему руки, призывая скорее вернуться, Чимин сам не заметил, как бегом вернулся обратно и обнял крепче положенного. Мин обвивает шею руками, ногами прижимает к себе ближе. Холодными пальцами из-за холодильника Чимин гладит по спине, вызывая мурашки по телу старшего.       - Ты просто влюбился в меня, Юнги. А влюбленные люди немножко глупые дети. Мне так нравится какой ты сейчас беззащитный. Мой. Всецело. Я не разочарую тебя, мой сладкий.       Чимин целует в висок. Возвращает возбужденную атмосферу между ними, спускаясь поцелуями к соскам. Штаны с трудом стягиваются с вспотевших ног старшего. За ними Чимин снимает и нижнее белье, оставляя Юнги полностью обнаженным.       - Почему ты такой прекрасный?       - Не говори так, Чимин. Не смотри.       - Ну уж, нет. Не в этот раз, хен. Я буду смотреть на тебя! Сейчас, когда буду ласкать тебя, когда буду входить в тебя. Ты никуда не спрячешься от меня.       - Заткнись. Делай уже что-нибудь.       Чимин смеется. Целует, получая укус в наказание, из-за чего поцелуй приобретает металлический вкус. Еще больше возбуждая обоих. Холодное масло не слабо контрастирует с горячим телом старшего. Юнги кусает свою руку, плечо Пака, его же шею, все, что попадается, когда Чимин его долго растягивает. Мучает. Хищно улыбается, видя, что старший изнемогает под ним. Хочет большего.       - Блять.       Юнги больно бьется головой о поверхность стола. Но эта боль несравнима с той, которую он испытал при первом толчке Чимина, когда тот наконец-то заменил пальцы собой. Слезы скатываются из уголка глаз, противно затекая в уши. Мин кусает себя за запястье, чуть ли не прокусывая прозрачную кожу.       - Прости.       - Я тебя ненавижу. - цедит сквозь зубы Юнги. Но тянет на себя за плечи, царапая глубоко, чтоб поцеловать. Чтоб отвлечься от боли.       Чимин целует, проходится по всей длине члена своей рукой, стараясь отвлечь. Достаточно времени потребовалось, чтоб привыкнуть к заполненности и дать одобрительный сигнал, начиная елозить по столу. Неуверенными, осторожными движениями Чима начинает искать нужный угол, чтоб дотянуться до точки не возврата. Найти необходимый сгусток нервов.       - Блять. - в очередной раз Юнги откидывается назад. Но в этот раз издав стон удовольствия.       Чимин хватает старшего за руки, закрепляя по обе стороны от головы, начиная беспощадно вдалбливаться в податливое мокрое тело. Получает оглушительные стоны, которые сам просил сдерживать, но сам же не дал возможности, переплетая свои пальцы с чужим. Чимин понимает, что из-за жесткой поверхности и неаккуратности входа, у Юнги завтра будет болеть все тело. Но сейчас главной задачей для младшего является довести своего хена до кульминации. Толчки становятся более резкими, когда Чимин чувствует приближение собственной разрядки. Целует мокро, пошло. Овладевая чужим языком до такой степени, что маленькая полосочка слюны стекает с уголка губ. Юнги высвобождает свою руку, желая помочь себе, но не успевает. Чимин сам накрывает возбужденную плоть и так же беспощадно начинает надрачивать. Мин кончает себе на живот, сжимая Чиму изнутри, вынуждая простонать на ухо и кончить следом.       Без особого желания Пак выходит из старшего, стягивает со стола. Юнги чувствует, себя грязным, хоть и счастливым, чувствует как по ногам стекает чужое семя. Хочется в душ, но сил нет. Он повисает на плечах сильного Чимина. По крайней мере так хотелось думать, хотя тот устал не меньше самого Мина.       - Нужно в душ.       - Я хочу спать, Минни...       И по мирному сопению Чимин понимает, что старший действительно задремал. Он хватает того на руки, относя в комнату. Возвращается, чтоб убрать их вещи. Находит бумажные полотенца, идет в комнату, чтоб протереть следы своих действий. Подвисает, разглядывая обнаженного парня, свернувшегося калачиком на кровати. Не хочется будить. Но если он не сделает этого сейчас, все засохнет.       Быстро справившись с начатым, Пак натягивает чистые боксеры на старшего, на себя, нагло позаимствовав их из шкафа Юнги. Ложится рядом, целует в висок.       - Я люблю тебя, хен. - Чимин готов повторять это по десять раз за час.       - Я тоже люблю тебя, Минни. Спи. - старший неразборчиво бормочет это в грудь Паку, вызывая довольную улыбку. Сон не заставил себя ждать. *Полгода спустя*       - Хен! - Чимин стоит на парковке, ожидая своего любимого с работы. Парень с черными как смоль волосами подбегает к Паку, чмокая в уголок губ. - Вы посмотрите на него. А как же люди вокруг?       - Мне с ними детей не крестить. Я скучал по тебе. Ты сходишь со мной сегодня на кладбище? Я хочу вас познакомить. И рассказать, как все было... в моем прошлом... ***       Чимин несколько дней отходил от рассказа Юнги. Пытался осознать, что старший столько лет жил с чувством вины из-за смерти любимого человека. Если бы он проводил ее тогда до дома, а не променял на собеседование в ужасной компании, его жена была бы жива, ее бы не сбила тогда машина. И тогда бы Чимин не встретил Мина, не смог бы влюбить в себя. Не был бы так счастлив. От Юнги отказались родители, потому что он стал отцом слишком рано. От того, что он сидел на наркоте некоторое время. От того, что его застукали с парнем в 15 лет. Слишком много грехов в себе носит маленький человек. Но...       - Я люблю тебя, Юнги. - через три дня Чимин с этими словами постучался в дверь ведущую в квартиру семьи Мин.       - Несмотря ни на что? - оперевшись о косяк, с недоверием смотрит на него старший.       - Вы моя семья, хен. Я люблю тебя больше жизни. Прости, что так долго все складывал по полочкам у себя в голове.       - Ты мог вообще не прийти. Три дня по сравнению с этим ничтожны. Ты обещал всегда быть со мной.       - Я до сих пор держу это обещание, мой ангел, спустившийся с небес.       Юнги отчаянно обнимает Пака, словно тот единственный спасательный круг в его жизни. Хотя по сути так и есть, Чимин единственный человек, который не отвернулся от него. Нагло стал частицей их семьи. Стал самым любимым.       - Я люблю тебя, Пак Чимин. И это ты мой ангел, а не я.