Как мы сделали нечто настолько совершенное?

— Куда подевался Йен?! — закричал Микки, задыхаясь, пока он пыхтел и старался дышать как можно глубже. Один…два…три… на хуй. — Ебать! — вопит он, хватаясь за живот от боли, предвкушая очередной приступ схваток, которые вот-вот снова начнутся.

-

Они узнают, что Микки забеременел через год после того, как Йену поставили диагноз — они не имели ни малейшего понятия, как такое могло произойти, но, похоже, это было редким явлением, но такое уже происходило. В течение нескольких недель ни Микки, ни Йен не представляли, что делать; оба опасались того, что они могут все испортить или, что ребенок лишь усложнит сложившуюся ситуацию, но стоило им сходить на первое узи и увидеть крошечное изображение на экране, как это стало неважно. Ребенок был частью их самих, они не могли сопротивляться, лишь кивать и улыбаться друг другу, зная, что теперь они не могли облажаться. Схватки начались в час ночи, Микки поначалу в основном кричал, пока Мэнди в соседней комнате, выполняла требования Йена по телефону и чем могла, помогала лежащему в кровати Микки, несмотря на все его попытки оттолкнуть. Йен получил работу редактором и был в трех дневной командировке из-за конвенции, и очевидно по воле судьбы, Микки должен был рожать прямо в самом разгаре его поездки. Правда, Йен был всего в пяти часах полета от родного города.

-

— Успокойся, черт возьми, Микки, он будет здесь, — пытается успокоить его Мэнди, зная, что это практически непосильная задача, пока его везут по коридорам больницы и пытаются найти тех, кто может помочь вытащить из Микки ребенка. — Что?! — Ебать, клянусь богом, я еще проучу его!

-

Четыре часа спустя, Микки родил малыша весом семь фунтов и одиннадцать унций. Через несколько часов криков на медсестер и мучений, удара доктора по яйцам и едва не сломанной руки Мэнди, его усыпили наркозом, пока он яростно просил кого-то позвонить Йену, чтобы он мог надрать ему задницу. — Йен уже в аэропорту, он еще не скоро появится, Мик, — Мэнди ходит по родильной палате с крошечным племянником на руках, пока рыженький малыш сопел и крошечными пальчиками сжимал ее джемпер. Микки хотелось расплакаться в этот момент — он мечтал о том, чтобы Йен был сейчас здесь, особенно, когда он так нужен Микки. Уставший, он протягивает вспотевшие руки и берет из рук Мэнди ребенка, пока та слишком осторожничает с его малышом. — У тебя есть имя? — спрашивает Мэнди, поглаживая коротенькие волосики на голове мальчика. — Я не стану называть его, пока Йен не будет здесь, иначе он прибьет меня, — шепчет Микки, глядя на это крошечное создание, и еще больше удивляясь тому, как это ему и Йену вообще удалось заполучить такое сокровище, наверное, ему еще никогда в жизни так не везло. Микки чувствует, как по щекам бегут слезы, он обязан защищать этого ребенка до самой смерти; интересно как он вообще мог подумать, что этот день мог наступить особенно сейчас. — Я горжусь тобой, брат, — Мэнди гладит Микки по голове. — Ты молодец, чуть не сломал мне руку, но ты справился, — она целует младенца в лобик и сжимает плечо Микки. — Я собираюсь проверить Галлагеров, пока они еще здесь и нас всех не выгнали, — она смеется, глядя на своего брата и племянника и гадая, как, черт возьми, им повезло. Как только Мэнди покидает палату, щелкнув дверцей, Микки осторожно нажимает на раскрытую ладошку мальчика. Крошечные пальчики быстро сжимают его палец. Микки обескуражено выдыхает, пока его глаза предательски слезились… ебать, надо ловить момент. — Черт, чувак. Ты заставляешь меня реветь, как маленькую сучку, — он вытирает слезы рукой, после чего его мысли лихорадочно бегают, когда он осознает, что Йен еще не знает, что у него родился сын, и он стал отцом. — Ты хочешь встретиться со своим папой? Младенец медленно открывает голубо-синие глазки и Микки не может не улыбнуться. Склонившись над ним, он пытается нащупать свой телефон на столике, решив показать маленькому мальчику, несмотря на дрянную графику и связь, как выглядит Йен — он просто обязан это сделать. Он набирает номер Йена, нажав кнопку, и ожидает вызова. Микки терпеливо ждет, хорошо зная, насколько плохой была связь в аэропорту и кажется удача все еще не на его стороне. — Алло? — слышит он голос по ту сторону трубки. Йен похоже в панике. — Микки? — в камере показалось уставшее бледное лицо Йена, которое выделялось на фоне ярких огней аэропорта. — Эй, Галлагер, — Микки улыбается, едва не поперхнувшись. Он показывает ему только лицо, но он понимает, что Йен нажимает на кнопку каждый раз, пока Микки дрожащими руками демонстрирует ему лежащего на его груди младенца, отчего вновь готов прослезиться. — Как… ты не… это он? — Йен заикается, пытаясь осознать, что происходит. Микки закатывает глаза, демонстративно фыркая, но будучи слишком вымотанным, он не издевается по поводу умственных способностей Йена. — Я кое-что решил тебе показать или точнее кое-кого. Йен подавился от его слов, а зеленые глаза расширились. — Он…он здесь? Микки кивает, вытирая глаза и снова поудобнее схватив телефон, решает показать. Немного отведя камеру в сторону, он целует в макушку младенца, так чтобы в кадр непременно влезли они оба. — Ты не хочешь поздороваться с папочкой? — тихо говорит Микки самым милым тоном, который Йен когда-либо слышал, отчего даже сводит дыхание, он видит, как Микки разговаривает с крошечным рыжеволосым младенцем, прижатым к его груди. Рыжий смотрел на них в шоке, до конца не осознавая того, что у него на самом деле родился сын, и, блядь, он был идеальным. Маленькие голубые глазки, крошечное желтое одеялко, в которое тот обернут как в кокон, пока грубые руки Микки прижимают его ближе к груди. Йен пытается дышать спокойней, пока Микки обнял их сына. — Блядь, это наш мальчик. — Он смеется, вытирая слезы. Микки тоже расплакался, потому что теперь у них была настоящая семья. — И…и он идеален, — добавляет Йен, счастливо улыбаясь, несмотря на то, что его лицо сильно покраснело. Парень кивает, удобнее устраивая младенца на груди. — Чертовски верно, — они оба рассмеялись, а после повисла тишина, что буквально кричала о том, что сейчас важно происходящее здесь, в палате. — Галлагер, у него твои волосы, — Микки пытается показать своему парню в объектив камеры крошечные рыжие волосики. — Ты не можешь попрекать меня тем, что он рыженький сейчас, — улыбался Йен, наклоняясь ближе к экрану и отчаянно желая поскорее оказаться рядом с ними двумя. — У него твои глаза, твою же мать, как мы вообще смогли сделать нечто настолько совершенное? — спрашивает он, медленно смахивая слезы каждый раз, глядя на малыша и видя, насколько чертовски счастливым выглядит сам Микки. — Да хрен его знает, но очевидно, что он станет любимчиком женщин. Йен закатывает глаза. — Очевидно, как и его отец когда-то. Микки фыркает, решив не говорить вслух пару ласковых отцу его ребенка и не портить момент. — Как назовем его? — спрашивает Микки, зная, насколько это много значит для Йена, дать имя их ребенку.  — Черт, я не знаю. Я… — Йен начинает ломать голову, но он не в состоянии сконцентрироваться, потому что вид сына отвлекает его и, блядь, ему просто уже не терпится взять и обнять его. — Что насчет Оуэна? — спрашивает Микки, вспомнив, что Йен размышлял над этим именем неделю назад, судя по истории его веб-поисков и сайтов с толкованием имен, пока Йен пытался окончательно определиться. Оуэн казался самым лучшим вариантов. Прекрасным выбором. — Как ты узнал? — Йен снова всплакнул, пытаясь поскорее скрыть выступившие слезы. Ему никто не говорил, что увидеть новорожденного сына, самый прекрасный момент в жизни. Ничто не способно сравниться этой красотой. Микки подмигнул, поцеловав маленькую ручку Оуэна. — Я просто знаю, Галлагер. — Я люблю тебя, — Йен задыхается от нахлынувших эмоций. — Ебать, я люблю тебя. — Повторяет он, смеясь. Микки начал говорить слишком слащаво. — Перестань быть таким придурком, и я люблю тебя, ты как большой ребенок. Оуэн начинает шуметь и даже что-то лепетать. Микки поворачивает к Йену и они оба улыбаются от уха до уха. — Я просто хочу подержать его, он ведь такой кроха, верно? — Он не был, блядь, крохой, когда выходил из меня. Все что хочется Йену, это быть рядом никогда не покидать Микки. — Мне жаль, что меня там не было. — Эй, Йен, — Микки помнит, как Йен любит все усложнять. — Не волнуйся об этом, это не было бы пиздец какой удачной затеей, ведь ты бы наверняка грохнулся в обморок. Мы никуда не уходим. Мы ждем тебя и твоих сюсюканий, не так ли, малыш? — Микки ставит камеру вниз, чтобы оба оказались кадре, чувствуя как сам на грани от сентиментальной чуши. — Тебе лучше поторопиться, ты очень нужен здесь. — Я буду там, — уверяет Йен. — И ничто в мире не способно мне помешать. — Я знаю, — Микки прижимает ближе к груди ребенка, ведь в мире есть только два человека, которых он любил больше всего на свете, ебать — он чувствует себя слишком эмоциональным для этого, но, блядь, он только что родил ребенка, у него было оправдание для подобного поведения. Оуэн и Йен были всем, что ему было нужно на самом деле.