N.A.me

      – Вам страшно? – с неким безразличием спросил Лен.       – Я бы предпочла остаться дома и выпить чаю... – чуть дрожащим голосом произнесла Мику.       Рин шла впереди, освещая фонариком прогнившие стены. Кругом была лишь темнота и грязь, но и в этом было нечто завораживающее. Возможно, винить стоило только ночь и Хэллоуин, а может быть, трое друзей уже сейчас ощущали затхлое дыхание смерти, следующей по пятам за всеми, кто входил в старое заброшенное здание...       – Мне кажется, это глупо, – произнесла Рин, пытаясь скрыть дрожь, пробежавшую по коже от легкого дуновения холодного ветра, – Здесь нет ничего интересного и уж точно ничего страшного. Предлагаю побродить здесь еще минут десять и возвращаться.       Ей не хотелось показывать, что испуг безликой тенью заползает в сердце, не спрашивая разрешения или позволения у девушки. Все казалось попросту нелепым – эта проверка на храбрость, которую придумали, чтобы как следует повеселиться, пугающе-темное здание, разваливающееся и разлагающееся прямо на глазах... Но самым нелепым было для Рин именно то, что ей действительно становилось немного страшно.       – Да брось, – возразил Лен, – Это ведь старая школа! Кто знает, почему ее вот так забросили? Есть столько историй про то, как обезумевшие учителя пытали своих учеников...       – Лен, прекрати! – не выдержала Мику, сжимая дрожащими пальцами рукав парня, в который вцепилась еще на входе, – Мне кажется, я слышала какие-то звуки...       – Успокойтесь, – вмешалась Рин, – Ее забросили, потому что построили новую, а все эти истории только выдумки.       – Столько «выдумок» и ни одной правдивой? – Мику нервно усмехнулась, – Во всяком случае, бродить по полуразрушенным зданиям опасно...       Рин резко остановилась. Ее брат тоже резко замедлил шаг, и Мику тихо вскрикнула от неожиданности, еще крепче вцепившись в Лена. Он ничего не сказал, только лишь мельком глянул на дрожащую от страха девушку и раздраженно спросил, переведя взгляд на сестру:       – Ну что еще?       – Кажется, я слышала какие-то голоса...       Блондинка застыла на месте, вслушиваясь в тишину, которая казалась оглушающей и пугала больше любого крика, но ни единого звука больше не прозвучало, и Мику обеспокоенно сказала, нервно оглядывая пустой коридор:       – Рин, если ты хочешь поиздеваться, то лучше забудь об этом...       – Правда, Рин, хватит, – спокойно, но с нескрываемым недовольством в голосе сказал Лен, и после секундной заминки мягко взял Мику за руку, осторожно сжав ее подрагивающие тонкие пальцы. Девушка подняла на него благодарный взгляд, на миг забыв о страхе, но на всегда равнодушном лице парня ничего не отразилось, и она спешно повернулась к Рин, которая продолжала настаивать на своем:       – Я действительно слышала.       – Значит, это те трое, что еще не вернулись. Хватит, пойдемте лучше дальше... – Лен покачал головой и забрал фонарик у сестры, решительно двинувшись вперед.       Он отпустил руку Мику, увлеченный какими-то своими мыслями, и девушка судорожно вздохнула, закусив губу и быстро зашагав следом за ним. Рин, нервно оглядываясь по сторонам, даже не обратила внимания на подругу, которая пристроилась рядом с ней, и думала только о том, чтобы поскорее покинуть это темное место. Черные тени казались единственными обитателями полуразрушенных коридоров, но иногда, словно из ниоткуда, слышались тихие шорохи и голоса, которые рождало растревоженное страхом подсознание. Ржавые перила на местами обвалившейся лестнице, обшарпанные осыпающиеся стены грязный пол с огромными, пугающими пятнами темного неясного цвета и бурыми мазками, напоминающими кровавые штрихи... Все это заставляло сердце биться чаще от панического ужаса, и вызывало мелкую дрожь. Когда где-то рядом раздался короткий жуткий шорох, девушек прошиб холодный пот, но Лен только усмехнулся, сказав, что это всего лишь крыса и двинулся дальше.       Мику все еще сжимала руку подруги, боясь заглядывать за очередной поворот, а Рин храбрилась, зная, что здесь не может быть ничего необычного. Всего лишь заброшенное здание...       – Может, зайдем туда? – вдруг спросил Лен, указывая лучом фонарика на единственный дверной проем, который не был заколочен досками.       – Зачем? – устало спросила Рин, – Там, наверняка, ничего нет.       – По-моему, наше время уже заканчивается, давайте вернемся... – поддержала ее Мику.       – Да ладно вам. Мы ведь больше никогда сюда не придем, а кроме старых коридоров так ничего и не увидели! – Лен развернулся к девушкам и его губы искривились в легкой ухмылке, которая в искаженном свете фонаря была почти пугающей, – Зайдем, посмотрим на старые парты, впервые испугаемся и сразу же вернемся назад.       Рин коротко вздохнула, кинула на брата недовольный взгляд и быстро двинулась вперед, решив, что в промедлении нет смысла. Мику осталась стоять, не решаясь переступить через порог. Ее лицо стало уже смертельно-бледным от страха, и она нервно покусывала губы, испуганно глядя на обступившую ее со всех сторон темноту. Она интуитивно чувствовала, что им лучше вернуться к одноклассникам, которые ждали на поляне перед заброшенной школой, она не могла побороть смутное, но настойчивое ощущение, что лучше держаться как можно дальше от этого здания и никогда не приближаться к той тайне, что скрывают полуразрушенные старые стены...       Лен повернулся к девушке и секунду молча смотрел на нее, словно обдумывая что-то важное, а затем шагнул к ней.       – Пойдем... – теперь уже безо всякого напора произнес он и несколько неуверенно протянул ей руку.       Мику подняла на него свои голубые глаза, из которых медленно исчезал страх. Она смущенно улыбнулась, глядя на парня с милой доверчивостью и даже, наверное, с нежностью, и робко коснулась его пальцев своими. Он крепче сжал ее руку и потянул ее к себе, увлекая в пугающую темноту старого класса.       – Ну что? – спросила Рин, оборачиваясь лицом к вошедшей паре.       Лен мгновенно высвободился из ладоней Мику, дабы не давать сестре очередной повод для размышлений на счет отношений, которые по общепринятому мнению были неизбежны.       – Что «ну что»? Мы и минуты здесь не пробыли.       Он двинулся к заколоченному окну, будто не замечая, как Мику провожает его немного грустным, обреченным взглядом. Рин тихо вздохнула и стала осматривать полусгнившую и развалившуюся мебель, поражаясь, почему всю эту рухлядь до сих пор не уничтожили. В конце концов, это здание давно пора снести...       – Да эта люстра от любого звука свалиться может! – указывая светом фонаря на довольно шаткую хрупкую конструкцию, шепотом воскликнул Лен.       – Такая огромная... – поразилась Мику, оглядывая потолок, на котором безобразными пятнами разливались темные подтеки.       – А это еще что такое? – донесся голос Рин из угла класса. Лен и Мику одновременно повернулись к ней. – Лен, посвети сюда, – она кивнула на небольшой люк рядом с поваленным на бок шкафом.       – Зачем он мог понадобиться в классе? – изумился парень, приближаясь к толстой деревянной крышке, с трудом различимой на фоне грязного пола.       – Сейчас и узнаем. Лен, попытаешься его открыть? – негромко спросила Рин, с внезапным интересом глядя на люк.       – Ты серьезно? – вскинул брови он.       – Разве не ты искал приключений? – тихо усмехнулась девушка, поднимая на брата взгляд, сверкнувший в тусклом свете фонаря дерзкими огоньками.       Лен только покачал головой, не скрывая слабой ухмылки, и сел перед закрытым люком на корточки.       – Вы действительно собираетесь это сделать? – воскликнула Мику, глядя, как Лен поднимает крышку, – Нет, нет, нет! Даже не думайте…       Полностью игнорируя все замечания подруги, Рин подошла к темному отверстию и заглянула внутрь. Черная дыра таила неизвестные загадки и от этой безликой тайны по коже девушки пробежали мурашки. Однако что-то внутри нее загорелось неясным огнем любопытства и толкало вперед, чтобы заглянуть за завесу неизвестного жуткого прошлого.       – Здесь есть лестница, мы можем спуститься туда, – тихо проговорила она, задумчиво глядя на конструкцию, которая никому, кроме нее, не внушала доверия.       – Ты хоть представляешь, сколько времени она тут стоит?! – воскликнула Мику, подойдя ближе и с опаской наклоняясь к открытому люку.       – Я просто посмотрю, что там, и сразу вернусь... – пожала плечами Рин и поставила одну ногу на ступеньку, – Вполне устойчивая.       Не обращая внимания на тревогу в глазах подруги и пытаясь заглушить мысль, что поступает безрассудно, Рин все же стала медленно спускаться. Осторожно, ступенька за ступенькой, она погружалась во мрак неизвестности, позволяя темному бесовскому любопытству взять верх над чувством самосохранения. Теперь, гонимая желанием узнать, что же скрывается за черными тенями старого подземелья, девушка нервно покусывала губы, с силой держась за покрытое пылью и грязью дерево древней лестницы.       – Ну, что там? – крикнул Лен, когда Рин, наконец, спустилась.       – Ты можешь спустить мне фонарь? Я ничего не вижу, – раздалось из темного пугающего прямоугольника открытого люка.       Лен перевел взгляд на Мику. Та уже предполагала, что он хочет сказать, и встревожено округлила глаза, воскликнув:       – Ты ведь не оставишь меня здесь?       – Нет, что ты... – он немного неловко улыбнулся в ответ, – Пойдем вместе?       Мику хотела вновь возразить, но вспомнив, что Рин сейчас находится там, внизу, без света, совсем одна, все же решилась согласиться:       – Ты первый.       Лен молча кивнул и подошел к краю люка. Мику судорожно вздохнула, когда он вслед за Рин погрузился в темноту, и ей пришлось подойти ближе, чтобы заглянуть внутрь. Однако ей мало что удалось разглядеть, и девушка испуганно замерла, склонившись над черной прямоугольной дырой в полу.       – Не бойся, я тебе помогу, – раздался откуда-то снизу приглушенный голос Лена, и это придало девушке решимости.       Она неуверенно дотронулась до старой скрипящей лестницы и уже через пару секунд ощутила осторожные прикосновения парня, который спустил ее на пол, неловко, но очень бережно взяв на руки уже после первых пройденных ею ступеней.       Рин тем временем скользила бледным лучом фонаря по захламленной комнате. Свет извлекал из темных углов старинные вещи, напоминающие инвентарь для цирковых выступлений. Однако все они оказались истерзаны и поломаны, измазаны в какой-то грязи и выглядели гораздо более древними, чем само здание школы и все то, что осталось наверху. Огромное пространство было пустым в центре, а у стен находились разнообразные предметы, кажущиеся странными и несуразными после школьного имущества, пусть оно и было довольно старым, и что-то в окружающем беспорядке навевало жуткое вяжущее чувство страха. Низкие грязные потолки скрадывали ощущение простора, а затхлый неприятный запах и развалы у темных стен вызывали желание уйти, сбежать из этого странного пугающего места, но необъяснимая мрачная тревога не позволяла двинуться. Словно что-то не отпускало однажды спустившихся сюда, держало в своей власти, заставляло подчиняться чему-то мерзкому, жуткому, постороннему...       Блуждающий взгляд девушки вдруг наткнулся на темную каменную плиту, находящуюся на стене прямо напротив. Блондинка подошла ближе, шагая неуверенно, но твердо, а затем стала всматриваться в полустертые пугающие слова.

Сегодня мы покажем вам печальную судьбу, павшую на нескольких несчастных этого мира. Детей, покинутых Богом, содрогающихся во мраке. Детей, не могущих даже двигать конечностями, с которыми они родились. Они не могут подавить отчаянных криков. Их коронованные головы скребутся о черные небеса. Они улыбаются, мечтая об объятиях матери. Глубоко в чаще леса стоит цирк. У его директора большие глаза и он под 10 метров ростом. Все актеры веселы. Их тела странной формы, но это ведь так весело! Цирк в Черном Лесу. Один с двумя головами. Деформированная Дива. Голубой зверь, который любит есть сырую плоть.

      Почти здесь невинного человека, носящего в себе душу, несправедливо осужденную за спасение жизней, иначе считай себя отныне и навеки проклятым.       Длинные ресницы дрогнули, и ее взгляд чуть опустился на маленький огрызок мела, которым, по-видимому, нужно было вписать чье-то имя.       – Ребята... – чуть дрожащим голосом проговорила Рин, поднимая голову и еще раз пробегая глазами по зловещему тексту.       Лен и Мику повернулись к ней, отвлекшись от разглядывания цирковых принадлежностей, разбросанных в темных углах комнаты, и хотели уже подойти к девушке, которая замерла у каменной плиты, когда откуда-то сверху раздались чьи-то голоса и быстрые шаги.       – Вы слышите? – испуганно спросила Мику, возвращаясь к отверстию люка.       Послышались громкие крики, звучащие панически, с надрывом, и трое друзей, переглянувшись, рванули к лестнице. Выбравшись из странной комнаты, они кинулись из класса в коридор, где мимо них тут же пробежал кто-то из одноклассников. Толком не поняв еще, что такого могло произойти, они понеслись следом и не успели завернуть за ближайший поворот, как увидели несколько человек, сгрудившихся вокруг чего-то и медленно, но очень шумно двигающихся вперед.       – Что происходит?! – обеспокоенно спросила Мику.       Ей никто не ответил, и тогда Лен подошел ближе, раздвигая стоящих перед ним людей. Рин и Мику шли за ним следом и вскоре увидели одного из своих одноклассников – невысокого парня с белыми растрепанными волосами и бледным лицом, всегда таким спокойным, но сейчас перекошенным от ужаса. Он с трудом передвигал ногами, и кто-то помогал ему идти, поддерживая с двух сторон под руки, однако он упирался, блуждая красными безумными глазами по обшарпанным стенам коридора, и бормотал так тихо и бессвязно, будто и сам не понимал, что пытается сказать:       – Отпустите… – еле слышно говорил он, – Помогите ей!.. Она умирает!.. Отпустите меня!

***

      – Его сестру, Хаку, с тех пор больше никто не видел, – Рин завершила рассказ, чуть покусывая губу от волнения, – Делл утверждал, что ей нужна была помощь, но, сколько бы людей ни отправляли на поиски, Хаку так и не нашли.       – Ты говорила, что не вернулось трое… – заметил Кайто, не сводя горящего взгляда с новой одноклассницы.       – Да, – девушка медленно кивнула, – Неру все же удалось отыскать, но неизвестно что хуже: быть без вести пропавшим или впасть в кому при неясных обстоятельствах. Несколько раз мы всем классом навещали Делла, чтобы разузнать, что же произошло тогда, однако он твердил лишь о смерти своей сестры.       – Но разве стал бы он так просто об этом говорить, если бы, действительно, ничего не произошло? – Кайто напряженно думал над ситуацией, которую описала ему Рин, и чувствовал, что все больше запутывается.       – Ни тела, ни даже малейших следов крови так и не было обнаружено, а после, когда Делла вынудили пройти медицинское обследование, стало ясно, что в тот вечер он принял какие-то препараты… Наркотики, – она отвечала сухо, но даже в ее неживом голосе сквозило волнение.       – А как же их родители? Неужели ничего не предприняли?       – Их отец… – Рин замялась на секунду, но затем проговорила с прежней уверенностью, – По его словам, он уже привык к подобным выходкам своих детей. Хаку не в первый раз вот так пропадает, пару раз она уже сбегала из дома, никого не предупредив, а когда наняли специальных людей на ее поиски, то уже через неделю выяснилось, что все это время она была у своего парня в пригороде.       Теперь все мысли Кайто окончательно зашли в тупик. Казалось, будто бы окончание столь таинственной истории окружающие сами себе придумали, что никто попросту не верит в смерть. Но с другой стороны, логическое объяснение нашло себе место, и с этим невозможно было поспорить.       Происходящее настолько легко списали на обычные обстоятельства, что именно это заставляло думать о чем-то неясном, тревожном и, судя по всему, довольно опасном. Кайто еще не понимал, почему его охватывает это странное ощущение причастности, почему нервный смутный страх переплетается с неизведанным им прежде желанием вмешаться и разгадать тайну, которую он пока лишь смутно чувствовал.       – Но ты ведь не веришь в это… – тихо произнес Кайто, – Выходит, есть другое объяснение?       – С этого и начинается история «Как меня стали считать сумасшедшей», – горько усмехнулась Рин, – Я пыталась рассказать всем о том, что я видела в той комнате, но никто и слушать не стал. Говорят, что с такими вещами не шутят и посылают меня куда подальше…       Ее голос дрогнул, и только тогда Кайто, все это время так пристально смотревший на нее, наконец увидел, как тяжело ей говорить об этом. Он вдруг понял, что эта девушка, которая при всей своей внешней хрупкости кажется такой сильной и твердой, все-таки испытывает смутный, но непередаваемо жуткий страх перед чем-то неизвестным. И этот самый страх проникал в сердце Кайто, когда тот пытался размышлять, приводя различные доводы и тут же опровергая их, споря с самим собой и не находя объяснения.       Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать – он не сможет просто оставить, забыть обо всем. Не сможет, как все остальные, заставить жгущее изнутри чувство опасности затихнуть под влиянием натянутых объяснений.       Кайто ничего еще не знал, но твердо осознавал одно: теперь его судьба неразрывно связана со старым проклятием.       Он глубоко вдохнул холодный режущий легкие воздух и негромко, но решительно произнес:       – Покажи мне это место.