Ужин у Сарги

Из кабинета комиссара Рега вышел с квадратной головой. Два! Целых два часа бесценной навской жизни были потрачены на задушевную беседу с боевым лидером Нави — и это при том, что Рега даже не отрицал своей вины. Задание он выполнил абы как. Сантьяга имел право как выразить своё недоумение, так и докопаться до истинных причин, но… Но всё-таки Рега негодовал, и даже не знал, на кого злится больше: на комиссара, вновь затронувшего тему его сложных взаимоотношений с Ортегой, или на себя, допустившего такой досадный промах, который и привёл к этому неприятному разговору. Пришлось признавать, что виноват целиком и полностью. Не мог же он, в конце концов, рассказать Сантьяге, как всё было на самом деле. Что из-за ссоры накануне появления Вестника подлый первый помощник и словом не обмолвился о предстоящем розыгрыше. Что, услышав краем уха выпуск новостей «ТиГрадКом» за тысячи километров от Москвы, он сам на какое-то время позабыл обо всём и мог думать только о страшной мести. Теперь было стыдно даже вспоминать. Рега надеялся, что комиссар, даже если и догадывался об их романе, не вдавался в подробности. Гораздо больше Сантьягу волновало их нездоровое соперничество, которое началось с тех самых пор, как Ортега новоиспечённым гаркой впервые появился в арнате Илги. Регу тогда чуть не перекосило, а вроде радоваться должен был — каких-то двадцать лет разницы. Считай, ровесники. Отличный повод подружиться и вместе противостоять подколкам старших бойцов, но куда там — никогда ничего поделить не могли: ни плохого, ни хорошего. Точно асур между ними плюнул. А уж когда Сантьяга решил выбрать себе помощника среди молодых, но уже успевших блеснуть талантами навов и остановился на кандидатуре все того же Ортеги… Комиссар считал, что Рега до сих пор с этим не смирился. Самому Реге было удобнее ему подыграть, чем признаться, что с годами всё только ещё больше запуталось. Он не смог бы ответить, сколько раз они с Ортегой достигали компромисса и возвращались к изначальной неприязни. После того, как давным-давно их очередная драка перешла в поединок иного рода, ни один, ни другой уже не хотели это прекращать. Остановившись на парковке, Рега рассеянно огляделся и подумал, что зря когда-то мечтал оказаться в команде Сантьяги. Ежедневного общения он бы просто не вынес. Комиссар мог одеваться, как челы, и хорошо ориентироваться в новых веяниях, но всё равно оставался иерархом Тёмного Двора. Навом, добравшимся до вершин, которые большинству недоступны. Рега знал, что это неправильные мысли и уделял много времени работе над собой, но иногда накатывало. В такие моменты он действительно завидовал Ортеге — не его удаче, а силе духа, которая досталась ему от природы. Жизни без сомнений. Вере, что на свете не существует недостижимых вещей. И боялся. Боялся дня, когда окончательно станет ясно: Ортега забрался слишком высоко. Туда, куда ему самому не запрыгнуть. «Лучше остановиться сейчас. Пока есть достойный повод». — Ну и горазды же вы трепаться! — донеслось сзади. Рега не обернулся. Мало кто мог подкрасться к нему незаметно. И Ортега, к сожалению, это умел. — У тебя есть планы на вечер? — Да, — Рега уже открыл дверь своего «Бентли». — Хочу предложить кое-что получше, — Ортега остановился у него за спиной. — Едва ли. — Ужин у Сарги. Рега очень медленно обернулся и посмотрел в бесстыжие глаза первого помощника, который не оставил ему даже призрачного шанса на отказ. Такими приглашениями не разбрасывались. Тьма дарила своим детям разные таланты: кто-то был непревзойдённым воином, кто-то — искусным магом, кто-то ковал мечи, кто-то исследовал природу веществ — полный список занял бы немало свитков. Сарга, прожив долгую жизнь и пройдя множество путей, последние пару сотен лет посвящал всё своё время кулинарии. — К нему очередь на два месяца вперед. — Тебе просто повезло, — Ортега пожал плечами. — Доминга в последний момент отказался, а нам с Богой всё равно нужен кто-то третий. Рега нахмурился. Соглашаться не стоило, отказываться было невероятно глупо. — Только из любви к навской кухне, — сказал он наконец. — Да уж явно не ко мне, — Ортега довольно оскалился. — Во сколько? — Бога уже там. Поехали. Рега помянул асуров. Достойный повод? Остановиться сейчас? Остановился! Десять раз! Заведение Сарги было настолько закрытым, что не имело даже названия. Оно ему просто не требовалось. Настоящих мастеров навской кухни в Тайном Городе не набралось бы и полдесятка. Готовили они исключительно для своих, но даже тёмным не всегда удавалось попасть к ним в желаемый день. Рега не простил бы себе, если бы отказался. В салоне автомобиля Ортега заговорил первым: — Всё ещё злишься из-за заварушки с Вестником? — Почему я должен был перестать? Рега едва сдерживал гнев. Он мечтал врезать Ортеге с того самого момента, как Сантьяга опроверг информацию о его гибели от рук Красных Шапок. — Идея была не моя. — Ты мог хотя бы намекнуть. — Намекнуть? — Ортега словно только и ждал этого замечания. — Мне показалось, или ты отлично проводил время в Таиланде? — И ты не придумал ничего лучше, чтобы испортить мне отдых? — Так всё-таки испортил? На свете есть справедливость. — Надеюсь, и тебе когда-нибудь этой справедливостью… аукнется. — Почему каждый раз, — Ортега злобно сверкнул глазами, — когда кто-то из нас открывает рот, получается то, что получается? — Потому что! — Рега, я просто хочу с тобой помириться! — Я тоже с тобой хочу помириться, и что? — Ничего, — буркнул он, — проехали. Уже ближе к концу пути, немного успокоившись, Рега вспомнил, что хотел спросить: — Бога не будет против? — Я посовещался с ним заранее. Он поворчал, что это плохая идея, но не отказался. Вдвоём дракона нам всё равно не съесть. — Так сегодня будет р’яркь? — Рега невольно облизнулся. — Сарга готовит его лучше всех, — Ортега кивнул. — Мы планировали приобщить Домингу к нормальной еде. — Как он мог отказаться? — Сказал, что никуда не пойдёт без Тамира. — Этого вашего гениального шаса? — Да, — ещё один кивок. — Заявил, что драконы в ближайшую тысячу лет точно не переведутся, а такого друга у него больше не будет, и даже р’яркь от признанного мастера не стоит того, чтобы проводить вечер порознь. — Все предсказатели немного не в себе, — Рега покачал головой. — Нельзя отрицать. Но оправдание было достойным. — Представляю, как оскорбился Сарга. — О, — Ортега хмыкнул, — не то слово. Он и так-то был не в восторге. Бога еле его уговорил. — Даже так? — удивился Рега. — Бога его завсегдатай, а новым посетителям Сарга скорее рад. Значит, причина была в тебе? Ортега прищурился, но язвить не стал и постарался ответить как можно спокойнее: — Вопрос спорный. Сарга считает, что во мне. А я считаю, что в драконе. Ты знаешь сам, наш кулинар — большой поклонник традиций. И по традиции приготовить дракона может любой умелец, а вот убить обязательно должен один из пирующих. — И в чём проблема? Рега ещё ни разу не пробовал р’яркь в исполнении Сарги и был заинтригован. — Проблема в том, — продолжил Ортега, — что во времена, когда традиция появилась, охотник и дракон были равны. Дракон мог победить. Или удрать. Убивая дракона, нав доказывал, что силён духом. Что можно доказать теперь? Разве у дракона в клетке есть выбор? — На месте Сарги, — проворчал Рега, — я бы тебя вообще на порог не пускал. — Он считает, что я боюсь дракона. Или жалею. — А разве не жалеешь? — Нынешних драконов можно только пожалеть, — Ортега отвернулся. — Им приходится участвовать в таком фарсе. — Пустые отговорки. — Интересно, комиссару ты бы тоже так ответил? — А ты повторяешь его слова? — Здесь наши мнения совпадают. Или скажешь, что и это — преступление? Сказать Рега хотел — и очень, но они уже были на месте. Автоматические ворота открылись, и «Бентли» въехал на небольшую парковку, где стоял только автомобиль Боги. — Идём, — сказал Ортега, выходя из машины. — Сарга ждать не любит. Как и всегда, Сарга встретил гостей лично. Рега не питал к нему особой приязни, но в который раз был вынужден признать: повар внушал уважение одним своим видом. Не говоря уже о том, что каждый, кто побывал в его заведении, соглашался: ради такого удовольствия можно простить Сарге и определённую долю высокомерия, и старомодность, удивляющую даже самих тёмных. Рега отметил, что беседа с Богой, который явился сюда часом раньше, пошла повару на пользу. Он даже не стал ворчать, что посетители прибыли в разное время. Сарга относился ко второму помощнику комиссара очень хорошо, ведь тот не только был его постоянным клиентом, но и всегда долго и с удовольствием нахваливал отведанные блюда. Обменявшись приветствиями, навы вслед за хозяином заведения спустились на нижний этаж. Перед аркой, ведущей в подземные помещения, Сарга остановился и сказал: — До того, как мы пройдём дальше, хочу заметить: вам повезло. В этот раз из Бестиария прислали чёрного аспида. — Ничего себе, — удивился Бога. — Чуды дорожат этими тварями. — Да, — Сарга кивнул, приглашая гостей в темноту коридора. — В бою взрослым аспидам нет равных, но дрессировать их непросто. Этого забраковали. — Настолько буйный? — Для чуда — безусловно, но нав смог бы его приручить. Дракон просто молод. Другое дело, что рыжие не умеют вести дел: ни честных, ни, тем более, нечестных. То продадут беззубого, то хромого. А каждый новый смотритель Бестиария и вовсе пытается сбыть мне больную особь, — тут Сарга зловеще усмехнулся, и стало ясно, что это одна из тех ошибок, которую в общении с ним можно допустить лишь раз. — Что не так с нашим ужином? — поинтересовался Ортега. — Повреждено крыло, уже не исправить. — Убить его действительно милосерднее, — согласился Бога. — В тебе я не сомневался, но, может быть, найдутся ещё желающие? Ортега промолчал. — Чёрный аспид — серьёзный противник, — заметил Рега. — Правильно ли я понимаю, что убить его нужно без магии? — По возможности, — ответил Сарга, смерив его оценивающим взглядом. — Р’яркь — одно из немногих блюд, что пришли на землю вместе с Навью. Наши предки охотились на драконов задолго до того, как обрели постоянный Источник. Ортега едва слышно фыркнул и тут же тихо прошипел: — Бога! — Извини, случайно наступил. Сарга, пожалуйста, продолжай. — Чёрные аспиды — лишь бледные тени тех тварей, с которыми навы делили свой мир. А тот, которого вы сейчас увидите, и вовсе подросток. Чтобы убить его, достаточно ножа. Повар замолчал, и они продолжили путь в гнетущей тишине. Во всяком случае, именно такой она казалась Реге. Он бросил взгляд на Ортегу, но тот очень убедительно сохранял невозмутимость. Ещё один поворот, и они оказались в просторном помещении, тёплом и сухом. Дальнюю половину отделяли стальные прутья. Невысокий бортик со встроенным артефактом не давал высыпаться песку. Запах дракона навы уловили сразу, а вот его обладатель не спешил являться из темноты. Сарга отошёл в сторону. Бога, напротив, приблизился к клетке, привычно окинув взглядом сначала пол, потому что молодые аспиды любили спать, зарывшись в почву, потом — стены и потолок. На потолке-то он и сидел. Помещение огласил жуткий рёв — иссиня-чёрный дракон ухнул вниз и, растопырив крылья, заметался у прутьев, не переставая издавать жуткие звуки. Изрыгать пламя он ещё не мог, и навы даже не пошевелились. Поняв, что акт устрашения провалился, аспид недовольно зафыркал и начал раскидывать хвостом песок, то и дело косясь на тёмных огромными жёлтыми глазами. Когда и это не произвело никакого впечатления, дракон отошёл к дальней стене и, сложив крылья, неожиданно легко и быстро зарылся почти целиком. Видимой осталась только верхняя часть головы с недовольно раздувающимися ноздрями. — Что скажете? — подал голос Сарга. — Хороший дракон, — ответил Бога. — Игривый. — Откусил рыцарю Мигелю Ланси руку. Жаль, пришили обратно. Рега усмехнулся и, глядя в прикрытые глаза дракона, задумался, хочет ли испытать судьбу. В бою ему доводилось встречаться с взрослыми аспидами, но он всегда бил издалека. Приближаться к ним не рекомендовалось. Пламя они могли выдыхать раз в семь минут, а вот кусаться и сметать врага шипастым хвостом — почти без перерыва. При сравнительно небольших размерах чёрные аспиды считались наиболее опасными. «Хочу ли я убить дракона?» Ответ был отрицательным. Гораздо больше Рега хотел другого: рассчитаться с Ортегой. Увидеть, как ему придётся делать то, чего он не хочет. Вернуть хотя бы часть той боли, что терзала Регу, когда приходилось выполнять задание комиссара, а не мчаться в Тайный Город, чтобы сравнять Южный Форт с землёй. К реальности его вернул голос Боги. — Сарга, — сказал второй помощник комиссара, — любой из нас может это сделать. Зачем же заставлять того, кто не хочет? Это неуважение к дракону. — Неуважение, — непреклонно ответил повар, — думать, что ты сильнее дракона. — Неуважение, — выдохнул Ортега, — считать за поединок убийство. Секунду было тихо — так тихо, что Рега слышал, как движется темнота и как замирает рядом с двумя навами, не желающими друг другу уступить. Бога сделал скорбное лицо. — Тогда зачем пировать вместе с убийцами? Уши Ортеги заострились. Рега даже подумал, что ссоры уже не избежать, однако в последний момент первый помощник сделал шаг назад и, склонив голову, вежливо заметил: — Мы говорили о смысле традиции, и я не собираюсь опускаться до мысли, что ты принимаешь в своём доме убийц. Забудем этот разговор, Сарга. Дай мне нож. Рега только покачал головой — во всём угадывалась выучка Сантьяги, но и Сарга, что бы на самом деле ни подумал про Ортегу, теперь был вынужден согласиться и пойти на мировую. По-настоящему довольным выглядел один Бога. Видимо, предвкушал отличный р’яркь. Сняв пиджак, Ортега взял простой чёрный нож и вошёл в клетку. Дракон поднял голову из песка. Ещё шаг — и аспид встал, растопырив крылья. Только сейчас Рега заметил, что правое действительно срослось неправильно. — Ты зря вынудил его, Сарга, — тихо заметил Бога. — Это моё дело, — прозвучало в ответ. Больше они ничего не сказали. Ортега тем временем приблизился к дракону, а тот, в свою очередь, отступил в дальний угол, не сводя с нава настороженного взгляда. Улучив момент, аспид резко метнулся влево, пытаясь застать Ортегу врасплох и вцепиться в руку с оружием. Номер, прокативший с чудом, успеха не возымел. Нав легко увернулся. Продолжая движение, он приблизился к дракону вплотную и, запрыгнув на него верхом, навалился всем телом. Тот взбрыкнул, но Ортега ловко прижал его голову к песку. Аспид замер — даже бить хвостом перестал. Момент был идеальный. Но Ортега медлил. Склонившись к драконьей морде, он что-то произнёс и только после этого сковырнул несколько чешуек над левой лопаткой. Клетку огласил тоскливый рёв. В тот же миг чёрный нож ударил точно в сердце. Аспид дёрнулся последний раз. Жёлтые глаза медленно закатились. Бога коротко кивнул. Сарга нахмурился. Рега почувствовал себя обманутым. Он-то надеялся на зрелище, а вместо этого увидел… то, что увидел. Скучную работу. Рутину. «Какая разница, сколько ему лет и как к нему относится Сантьяга? Ортега — один из лучших воинов Нави. Почему кто-то из нас вообще решил, что может сомневаться в его умении убивать?» Он высоко. Очень высоко. И равенство перед Тьмой не утешит тебя, Рега, когда ваши пути разойдутся. Медленно поднявшись, помощник комиссара небрежно отряхнул брюки. Его настоящих чувств сейчас не прочитал бы никто. Дракон был мёртв. Две рабыни проводили навов в комнату с неглубокой квадратной выемкой пять на пять футов в самом центре. Каменный пол вокруг был застелен тёмными покрывалами из грубой шерсти. Когда женщины беззвучно ушли, Бога усмехнулся: — Я всё жду, когда же Сарга предложит нам переодеваться во что-нибудь соответствующее стародавним временам. — А знаешь, — Ортега разулся и сел возле выемки в полу, — я бы даже согласился. Везде теперь этот песок. Песок Регу не волновал, в отличие от запаха дракона. Едва уловимого, но узнаваемого. Напоминающего, как ловко первый помощник оседлал опасную тварь. Никаких лишних движений. Только уверенность и сила. Рега не отказался бы примерить на себя роль чёрного аспида. Ощутить тяжесть навалившегося охотника и горячее дыхание у самого уха… «Не сейчас! Успокойся!» Бросив пиджак позади себя, Ортега вынул запонки и закатал рукава до локтей. Бога последовал его примеру. — Это обязательно? — уточнил Рега. Он, конечно, слышал, что на заре времён навы под «столом» подразумевали совсем не то, что челы в двадцать первом веке, но не думал, что в своей страсти к традициям Сарга зашёл так далеко. В основном зале у него стояла вполне привычная мебель. — Так просто удобнее, — заметил Бога. — А мне дороги манжеты. Потом никакая магия не поможет. — На моей памяти даже Сантьяга ни разу не ушёл отсюда без пятна. — Я слышал, — заметил Ортега, — тут дело не в ловкости едока, а во вредности убитого дракона. — Как-то раз, представьте себе, попал в сердце не с первого раза, и потом у меня кусок этого сердца прямо из рук выпрыгнул — во-о-от такая была красота. На всю грудь! Так что вы меня извините. Сказав это, Бога снял галстук. Ортега засмеялся. Едва ли он полностью смирился с тем, что произошло, но, уязвив Саргу в ответ, счёл вопрос закрытым. Как и вопрос со своей якобы смертью. Он не предупредил Регу, чтобы показать, что тоже может пренебречь чужими чувствами, если не будут считаться с его собственными. Между ними не было уговора хранить друг другу верность, но некоторые интрижки приводили Ортегу в бешенство. «Может, всё-таки извиниться за Таиланд?» — подумал Рега, расставаясь с ботинками и пиджаком, и сел рядом с ним. — Эй! — возмутился Ортега. — А ну, не жмись. Места много. — А мне нравится именно это. — Да тебе всегда моё больше нравится! Ответить Рега не успел. В комнату вернулась одна из рабынь. Она несла большой поднос. За ней следовал Сарга. Остановившись возле гостей, женщина опустилась на колени. На подносе стояла посуда из чернёного серебра — высокая чаша, два больших блюда, несколько пиал. Рядом лежали старинные вилки с хитрым крючком на единственном зубце и длинными ручками. Все предметы покрывала сложная вязь магических узоров. — Кровь дракона, — объявил Сарга, поднимая чашу, и церемонно передал её Ортеге. — Пусть прольётся вместо нашей, — сказал тот, отпивая глоток. От нава, выступившего в роли охотника и считавшегося хозяином застолья, чаша в произвольном порядке следовала между гостями, чтобы каждый из них мог сказать слово и припасть к силе, наполнявшей дракона. Очередь перешла к Боге. — Пусть объединит нас для общих целей. Приняв чашу от второго помощника, Рега почувствовал едва различимое тепло, исходящее от начертанных знаков и понял, что не сможет солгать, даже если захочет. Лукавить над кровью дракона считалось дурной приметой. Артефакт, очевидно, был призван беречь от искушения. — Пусть… поможет нам избежать ошибок. Никогда до этого вечера Реге не приходилось участвовать в чём-то подобном. В других местах р’яркь подавали проще — только поджаренное мясо. Очень редко приносили потроха. И уж совершенно точно нигде не предлагали пить густую, тёплую кровь. Она была почти чёрной, и тошноту вызывал один её вид. Вкус тоже оказался отвратительным. Кое-как проглотив гадость, Рега поспешил вернуть чашу на поднос и сам не понял, как та выскользнула из руки. Глухой удар прозвучал как будто издалека. Каменную нишу стола залила кровь. Рега почувствовал себя ужасно глупо. Ортега нахмурился, а Бога, напротив, потёр руки. Один Сарга остался стоять как стоял. — Дракону тоже есть, что сказать, — пояснил он. — Редко когда выпадает такая удача, — заметил Бога. — За всю жизнь я лишь дважды был свидетелем подобного. Видно, Ортега, ты ему понравился. — Ещё бы, так запрыгнул, — тихо фыркнул Рега и тут же охнул, получив со всей силы локтем в бок. Второму помощнику, не сдержавшему смешок, достался только гневный взгляд, но хватило и этого. — Мы готовы услышать дракона, — подвёл итог Ортега. Серьёзность, с которой он произнёс эти слова, тронула Саргу. Рега мог поклясться, что во взгляде повара промелькнуло нечто вроде гордости за молодое поколение, но почти сразу исчезло, сменившись сосредоточенностью. Совершая пассы руками, Сарга нараспев произнёс несколько фраз на древненавском. Над нишей сгустился мрак. Когда он отступил, присутствующие увидели, что пролитая кровь задрожала и пришла в движение. Перетекая с одного места на другое, она оставляла после себя следы, которые складывались в рисунок: скрюченная фигура. Над ней дугой выстраивались едва различимые символы — так, что казалось, будто бы она стоит под аркой. Рега не мог отвести взгляд. Он не умел ни предсказывать, ни толковать знаки, однако нутром чувствовал, что видит какую-то жуть. Ортега и Бога тоже ждали объяснений. — Дурное, — пробормотал Сарга, всматриваясь в смазанные линии, и заключил: — Но дракон скорее предупреждает тебя, Рега. — Меня? — Ты вспомнил об ошибках, и вот ответ: ошибки будут. Остерегайся женщины, чьё сердце переполнено скорбью. Тяжело вздохнув, Рега ответил: — Я услышал дракона. Дракон был не первым, кто ему это говорил. Несложный аркан стёр со стола следы крови. Чаша вернулась на поднос. Рабыня, которая всё это время стояла, не шелохнувшись, опустила тяжёлую ношу на пол. — Сердце дракона, — сказал Сарга, и она поставила в нишу первое блюдо. За тонко нарезанным сердцем последовала печень. Потом пришёл черёд пиал: пять соусов средней остроты и два сильно острых. Приборы оказались на столе в самую последнюю очередь. Когда рабыня удалилась, Сарга пожелал гостям приятного ожидания и отправился готовить мясо. Как в полусне Рега следил за ловкими движениями Ортеги, который подхватывал ломтики с обоих блюд по очереди и, макая их в разные соусы, ел с большим удовольствием. Слушал советы Боги, как лучше орудовать традиционным навским прибором и что с чем сочетать, чтобы вкус драконьего сердца и печени раскрылся в полной мере. Соглашался, повторял и даже пробовал. Но всё равно не мог отделаться от гадкого чувства, что зря согласился сюда поехать. Зря не послушался здравого смысла и снова погнался за тем, с чем никогда не сможет совладать. Не утешало даже то, что Ортега время от времени касался его едва уловимыми потоками тёмной энергии, а Бога делал вид, что слишком увлечён закуской, чтобы обращать внимание на такие мелочи. За мрачными мыслями Рега потерял счёт времени. Помощники комиссара утешали его, он сопротивлялся. Бога рассказал про пятнадцать предсказаний собственной смерти, которые так и не сбылись. У Ортеги нашлось только восемь, но он компенсировал количество историй множеством подробностей. Рега и сам не заметил, как начал смеяться вместе с ним — словно они оба были пьяны. Бога на это хмыкал — его состояние нисколько не изменилось. — Что Сарга в эти соусы добавляет? — Дело не в соусах. — Ещё скажи, что в драконе! — Мы же сами пустили его к столу, что теперь удивляться? — Ортега, ты в своём уме? — Сложный вопрос. Я-то чувствую, где он сидит. — Быть такого не может. — Не веришь — просканируй. — Не-нор-маль-ный. К тому моменту, когда рабыни пришли снова, Регу начало отпускать. Одна из женщин убрала изрядно опустевшие блюда и заменила пиалы — теперь соусов было шестнадцать. Вторая поставила в центр стола огромную плоскую тарелку из чёрного стекла и установила рядом с ней небольшую жаровню. Затем появился Сарга. Нав вошёл, неся перед собой поднос в полтора раза больше предыдущего. В глубоких мисках ожидало своего часа замаринованное мясо. Устроившись возле стола, повар начал настоящее представление. Называя часть дракона, он длинными щипцами подхватывал кусок и подносил его к жаровне. Несколько слов — и угли вспыхивали то на полсекунды, то на все десять и обдавали мясо жаром. Между кулинарными арканами Сарга рассуждал о степенях прожарки и происхождении рецептов, подсказывал, какой соус подойдёт в том или ином случае, что и с чем обязательно стоит попробовать, а что — не смешивать никогда. Готовые куски мяса на тарелке не задерживались. Рега блаженствовал. Все прочие р’ярки были лишь жалким подобием того, что предлагал Сарга. Удовольствие не приедалось и длилось невозможно долго. А когда Рега почувствовал, что готов просить пощады, Ортега шёпотом сообщил, что они не перепробовали и половины. …Уходили от Сарги с трудом. Рега всячески восхвалял его талант, а Ортега уверял, что они никак не могут остаться ещё на пару часов. Повар не сердился — ему было достаточно, что Бога согласился задержаться до утра и поговорить об оттенках вкуса драконьей лопатки. За воротами оба выдохнули с облегчением. Не хотелось уже ничего кроме как найти тихое место, где можно залечь на пару часов и отрешиться от всего мира. — Куда поедем? — спросил Рега. — Переваривать, — отозвался Ортега. — Если бы я знал, что ты так плохо ешь, то позвал бы четвёртого. — Плохо ем?! — Мы не осилили и двух третей! — А с кем-то осиливали? — Конечно. С комиссаром, например. — Да как вы только не лопнули! Завалившись к Ортеге, они приняли душ и растянулись на постели. На большее их не хватило. Ругаться, мириться, извиняться — было лень даже перевернуться на другой бок. Глаза слипались. «Вестник? — думал Рега сквозь сон. — Какой, к асурам, Вестник? Красные Шапки… Нет, не то. Сердце! Сердце с острыми соусами гракьд и айжи». *** Ближе к полуночи блаженная сытость перешла в сытость обыкновенную, и Рега смог вырваться из объятий дремоты. Ортега лежал рядом. Щекой в подушку. Чёрные глаза под полуприкрытыми веками не двигались, дыхание оставалось глубоким, а тело — расслабленным. Состояние, которое многие принимали за сон, даже не подозревая, что навам просто нет нужды дёргаться и вертеться каждую секунду. «Как он всё-таки управился с драконом». Рега тяжело вздохнул. — Чем ты опять недоволен? — Нельзя столько есть, — соврал Рега. — Допустим, я поверил. — Если такие пирушки были у предков в порядке вещей, удивительно, как они стали навами, а не существами шарообразной формы. Ортега засмеялся, но всё-таки заметил: — Они ели даже меньше, чем нужно, а двигались гораздо больше нас. — Предлагаешь подвигаться? — М-м-м, смотря как. — Я буду двигаться сверху, — Рега провёл ладонью по его спине и остановил руку на ягодице, — а ты — снизу. — У Сарги ты хотел точно наоборот, — Ортега приподнялся на локтях. — Если уговоришь меня… Поцелуй. — Как этого дракона? Ещё один. — Что ты ему сказал? И ещё. — Драконье слово, конечно. — Сказки это всё, — выдохнул Рега, переворачиваясь на живот. — Не сказки. Ортега оставлял на его плечах поцелуи и прикусывал кожу. Ласкал руками. Он знал, как заставить Регу забыть обо всём на свете — даже об уязвленной гордости. Даже о мысли, что когда-то их страсти придёт конец. — Эй, дракон, — весело шепнул Ортега ему на ухо, — ты должен мне верить. — Драконье слово — выдумка, — упрямо отозвался Рега. — Ах, выдумка? Рега застонал. Боль переходила в наслаждение. Он представлял себя драконом, уступающим наглому наву. Это был обманный манёвр. Не существовало никакого драконьего слова — он просто ждал, когда охотник потеряет бдительность, чтобы в тот же миг опрокинуть его навзничь. Смять. Растерзать. Победить. …И только в ушах звучал тихий, чарующий шёпот, соблазняющий вечным единством двух существ, порождённых миром Тьмы.