Библиотека

Колокольчик на двери звенькнул тихо и коротко, и я обернулся, как обычно, увидев на пороге Лео. Этот человек приходил ко мне каждое утро, между шестью и половиной седьмого. На нем всегда была неизменная сине-белая рубашка с закатанными рукавами, висевшая на стройном спортивном теле, и рваные джинсы, которые, казалось, специально покупались на два размера больше, а на лице блуждала загадочная мечтательная улыбка. И да, он снова забыл причесаться. Я снял очки без линз и улыбнулся ему приветливо. Глубокие черно-карие глаза взглянули на меня, в них загорелись живые блестящие огоньки, как у детей, увидевших что-то любопытное и интересное. - Привет, - бархатным голосом сказал Лео, когда присел рядом со мной. Я почувствовал кожей, как от него веет обжигающим теплом, стало очень уютно и приятно. - Доброе утро. Чай будешь? - предложил я, оглядев свою небольшую библиотеку. Пока никто не пришел, можно спокойно посидеть и поболтать немного. Лео не отказался и взял свою чашку, остужая дыханием напиток. Я обычно добавляю в заварочный чайник смородину или бруснику, и хоть для меня нет разницы между обычным чаем и чаем с ягодами, но мне в удовольствие наблюдать, как жмурится с наслаждением мой постоянный гость от каждого маленького глоточка. - Как твоя книга? - Чудесно! Я уже написал следующие две главы, тринадцать листов. - Лео улыбнулся еще шире, показывая забавные ямочки. Я не сдержал доброй усмешки. Все-таки, иногда он казался мне ребенком. - Что ж, это отличная новость. Продолжай в том же духе, и скоро твое творение выйдет в свет! - Спасибо, но я не буду торопиться. Рождение истории - это процесс кропотливый, требующий сил и времени. - Это уже дело твое, как писать. Я не тороплю, - я отставил чашку с блюдцем в сторону и поправил светлую шаль на своих плечах. - Что сегодня хочешь взять? - Мне нужно... Что-нибудь про оружие. Виды, где какие применяются, ну ты меня понял. - Такая найдется, - я кивнул, правда, я на самом деле не припоминал такой книги, но свято верил, что она есть. - Да, и еще мне бы хотелось почитать о фехтовальных приемах, правилах атаки и защиты. - Это уж точно должно быть, - я открыл ноутбук и зашел в каталог, забивая ключевые слова. Книги находились почти рядом, для них был специальный отдел в третьем ряду. - Да, есть. Пойдем, я покажу тебе. Я встал, расправив белую рубашку, и повел за собой Лео, бегая глазами по новеньким и потрепанным разноцветным корешкам. Я пытался отучить себя рассматривать его, пока он читает за маленьким деревянным столиком со светильником. Мне нравилось, как падал искусственный свет на его сосредоточенное лицо, выделяя скулы и глаза. Я получал от этих наблюдений эстетическое удовольствие, я даже подумывал о том, что во мне медленно, но верно просыпается художник, готовый переносить все прекрасное на холст. Однако мое вдохновение куда-то улетучивалось, когда я брался за кисть и гуашь. На моем балконе до сих пор стоит мольберт с незаконченным рисунком вазы с цветами, я остался им недоволен, точнее, недоволен собой, никудышным безруким художником, просиживающим свою жизнь за столиком в библиотеке. Не то, что Лионель. Он преподает в институте, пишет, играет на гитаре, его любят учителя и студенты, а скоро он и вовсе отдаст свой роман в издательство и завоюет популярность, я точно в этом уверен. Время пролетело незаметно. Я стал отвлекаться на других людей, а затем и вовсе упустил Лео из виду. И он ушел незаметно, впрочем, как и всегда. Мне было грустно и скучно без своего утреннего гостя, но долго размышлять над этим мне не позволял поток посетителей. Появление Лео уже давно стало традицией, хоть годовщину через месяц отмечай. Мы стали приятелями, даже почти друзьями. Мне было недостаточно этого, мне хотелось узнать его еще ближе, побывать у него дома, например. Наверное, он живет в двухкомнатной квартире с большими окнами и просторным балконом, где он строчит главы, попивая кофе. А может, он обитает в частном доме, богато обставленном дорогой мебелью и украшенном искусными картинами ведущих мастеров современности. В моей голове мелькнула мысль, что на этой стене никогда не станет висеть моя ваза с цветами, и где-то внутри неприятно кольнуло. А вообще, может, он у мамы живет в однушке и спит на матрасе в коридоре? Вместо того, чтобы гадать, лучше бы попросился в гости. В любом случае, в его доме много сладкого, потому что сам Лео пахнет медом и печеньем. А есть ли у него братья или сестры? У меня вот есть, я четвертый ребенок в семье. А много ли он путешествует? Творческие люди ведь проявляют интерес ко всему новому и необычному, верно? Есть ли у него животные? А какие цветы он предпочитает?.. Я действительно влюблен, но я знаю, мы почти никто друг другу, и я не стану ничего менять, не буду лезть. Я останусь в памяти его всего лишь библиотекарем на Минт-стрит, но ведь останусь? Все было замечательно, пока в город не пришла осень. Я ждал Лео за своим столом, у окна, выглядывая его сине-белую рубашку. Но он так и не пришел. Ни утром, ни в обед, ни под конец рабочего дня. Я не сердился на него сначала, но Лионель пропал на долгие недели, холодные и ветреные, какие бывают в сентябре. Я раньше не мерз совсем, даже зимой, а сейчас, бредя домой в тусклом свете фонарей, от малейшего дуновения дрожал и ежился. Мне стало страшно, а вдруг он навсегда покинул мою библиотеку? Разве ему больше не нужно туда? Не хочется? Написал ли он свою книгу, или же ему надоел я, и он ушел черпать знания в другое место? Я работал, пил чай с ягодами (теперь он казался мне все же вкуснее обычного), гулял, обижался внутри себя, злился, рисовал вазу в гордом одиночестве и даже болел. Но обо мне, кроме домашних, некому было побеспокоится. Лежа в кровати с вязаным воротником на шее, я представил себе, что умираю. Меня покидают последние силы, мои веки тяжелеют... Сестры, брат и мама ушли на работу, и так картина становилась более трагичной. Я умираю в одиночестве. В мою квартиру врывается Лео. Он помнит меня, он все это время искал меня... И нашел. Но поздно. Я откашлялся, выпил сироп от боли в горле и включил телевизор. Почти сразу мне полегчало, и я успокоился. Жить буду. Хандра понемногу отступала, я возвращался в привычное свое состояние, но мысли о некогда постоянном посетителе не покидали меня до сих пор. Сердце мое ни за что бы не забыло этого человека. Однажды к нам поступили новые книги. Случается это не так часто, но ведь случается. Взглянув на стопку изданий, я вздохнул тяжело. Что ж, вперед, Криштиану, расфасовывай. Я принялся поочередно открывать новенькие переплеты. Многие из них были глянцевыми, я такие не люблю, если честно. Обычно на страницах подобных книг открывается мир фальшивый, некрасивый и списанный с настоящих шедевров. Утомленный и скучающий, я взял очередную книгу в руки. Ее переплет оказался твердым, оформленным просто, но со вкусом, в молочно-мятных цветах. "Библиотека". Мне стало даже немного интересно. Под названием красовалась акварельная полу-прозрачная иллюстрация красивой двери. Любопытство взяло надо мной верх, и я пролистал первые страницы. Автор рассказывал от первого лица, описывал свою жизнь, свою семью. На работе он всем нравился, друзья его уважали. Я пропустил несколько страниц и наткнулся на слово "библиотека". Ну вот и завязка сюжета. По мере того, как я читал, легкая скептическая ухмылочка на моем лице сменялась выражением недоумения. Чем дальше я углублялся в сюжет, тем больше встречал деталей, которые как-то были связаны со мной и моей библиотекой. Даже чайник описали чуть ли не мой. Возможно ли такое? Когда на глаза мне попалось мое имя, я не выдержал, захлопнул книгу и посмотрел на нижнюю часть обложки. Так я и думал! Под картинкой каллиграфическим шрифтом выведено: "Лионель Андрес Месси". Я снова начал перескакивать с строчки на строчку, волнуясь и нервно теребя шаль. Лео яркими эпитетами описывал мои глаза, мои губы, волосы, руки... Он рассказал, как я улыбаюсь и смеюсь, как заметна моя грусть или озадаченность. Он называл меня ангелом, ласково писал о моих привычках и особенностях, плюсах и минусах. Мне становилось то холодно, то жарко, сердце неистового билось, я даже руку приложил к груди, чтобы яснее почувствовать это. Он помнил меня, каждую мелочь хранил в голове, пока я сходил с ума. Он даже запомнил, какие книги брал в моей библиотеке! Одна фраза зацепила мой беглый взгляд, и мне все стало ясно. Какие там к черту экшны, боевики, оружие, фехтование!.. "Я ходил в ту библиотеку, чтобы просто быть рядом". Я не буду лгать, мне хотелось плакать и кричать от радости. Неописуемое чувство любви и нежности переполняло меня, я готов был обзвонить и обойти весь город, чтобы найти Лионеля, прямо сейчас. Но я понимал, конечно, что бросить рабочее место не могу, поэтому кое-как утихомирил себя и, разобрав книги, уселся на стул, выпив за весь день, наверное, три чайника. Под вечер меня уже одолевали сомнения: а вдруг не тот Лео Месси, а вдруг не тот Криштиану? Тогда я поселил в себе последнюю надежду, последнюю опору, за которую я тут же уцепился. Если эта книга о нас, то Лео вернется сюда. Рано или поздно. Я не спал всю ночь и, выйдя на работу пораньше, сел ждать. Я думал, что я потеряю сознание от волнения, но я элементарно уснул, склонившись над столом и положив голову на руки. Мне снилось, как я рисую вазу с цветами, у меня получалось просто и реалистично, и я в порыве вдохновения добавлял новые детали к картине: яблоки, веточки, птиц. Моей макушки коснулась теплая рука, и я проснулся. Первое, что бросилось в глаза - это часы. Без двадцати семь. Затем я поднял голову. Расплывающимся после сна взглядом я окинул сине-белое пятно перед собой. Осознав, кто сейчас передо мной стоит, я распахнул глаза и покачнулся на стуле. - Тише, тише, - Лео придержал меня и улыбнулся мягко. - Я зашел, чтобы узнать, ну... Не пришла ли тебе моя книга? Я ее все-таки написал. Я молчал. На языке вертелись какие-то обрывки слов и предложений, но я не мог собрать их в адекватную речь. Я смотрел на него, все еще сомневаясь, что это тот самый Месси, но, казалось бы, в чем еще сомневаться? - Я летал в Аргентину, к родственникам. Был бы у меня твой номер, я бы... Я не дал ему договорить и вскочил на ноги, притянул к себе, долго неумело целуя. Я испугался лишь на пару секунд, потому что Лео ответил мне, перенимая инициативу, кусая мои губы и властно сжимая меня в своих теплых объятиях. Мы уперлись в угол стола, и Месси посадил меня на него, отодвигая грубо кувшинчик с цветами в сторону. - Прочитал, - прошептал он счастливо, скорее, себе, чем мне, обхватил мои скулы руками, не дав мне сказать, и поцеловал снова.