Хорошая работа, не так ли?

Йен пролетает через раздвижные двери больницы, он запыхался уже от бега, ведь как только он вышел из такси, то больше не мог ждать. Потребовалось двадцать минут до аэропорта, не считая бешенного расписания и длиннющей очереди в паспортный контроль. Его сердце билось в миллион миль в час с момента, как Микки позвонил, а его телефон разрядился и Йен жаждал вновь увидеть этих двух. У него был сын, у него была настоящая семья, ебать — он должен обязательно тренироваться все лето, потому что, блядь, он клянется себе, что начнет бегать еще быстрее, чем сейчас. Как только он оказывается внутри, он бросился к стойке с медсестрами, загоняя себя, — он старается перевести дух и объяснить жестами, что ему нужно. — Я могу вам помочь? — спрашивает она вежливо, как если бы Йен был не тем отцом, который умудрился пропустить рождение собственного сына. — Я здесь, чтобы увидеть моего — Микки Милковича, его привезли сюда одного? — немного бессвязно тараторит он, стараясь стоять спокойно, а не подпрыгивать в предвкушении от страха вперемешку с волнением. — Кто вы мистеру Милковичу? — спросила она с призрачным оттенком беззаботности, отчего ему хотелось соврать. Успокаивая себя, он старается не стучать так громко пальцами по стойке. — Я его… — Йен! Блядь, ты чего так долго? — голос Мэнди гулким эхом проносится по всему холлу, глаза медсестры сузились и она кажется вовсе не удивленной. Мэнди же бежит к нему, он раскрывает объятья и крепче прижимает к себе лучшую подругу. — Слава Богу, ты здесь, Микки тот еще сварливый мудак и плюс его дурацкие гормоны. Йен фыркает, Микки был таким во всем. — Это вовсе не гормоны, он просто придурок, — он смеется, зная, что если бы Микки не был придурком, он бы никогда не влюбился в него. Мэнди закатывает глаза и тянет Йена за собой, протаскивая через двойные белые двери в зону ожидания. — Нет, блядь, я догадывалась об этом. Йен уже собирается войти в его палату, даже не заметив одну из сварливых вредных медсестер, что стерегли покои, и сидели за столом. — Хм, мистер. Кем вы приходитесь мистеру Милковичу? — Сучка, это его жених, — ворчит Мэнди, больно хватая Йена за руку и демонстрируя той золотой ободок кольца на безымянном пальце парня. — Еще какие-нибудь вопросы или может ты позволишь ему увидеться с сыном? Господи, иногда Йен чертовски обожал Мэнди. Медсестра кивает в знак согласия и позволяет Йену войти и оба быстро проходят через двери. Сердце Йена начинает учащенно стучать, ведь он все ближе и ближе к палате Микки и Оуэна. — Моя семья тоже здесь? — спрашивает Йен, поднимая знакомое пальто, которое насколько он знал, принадлежало Карлу. — Тебя серьезно сейчас волнует это? Мне только удалось их заставить вернуться обратно домой. — Мэнди отчаянно потирает лоб, Йен хоть и любил ее, но ему хочется, чтобы она осталась здесь. — Ты хороший, они там — если ты не собираешься идти туда, то я уверена, что Микки точно кого-то сегодня убьет. Сердце Йена странно реагирует на этот комментарий. — Бля, я просто… — Волнуешься? — заканчивает за него фразу Мэнди. — Это невозможно. Если только, блядь, ты не имел дело с таким дерьмом под названием Микки на протяжении стольких лет, что может быть такого страшного в крошечном младенце? Он любит тебя, серьезно, Микки любит тебя и твое дерьмовое чувство юмора, он будет любить тебя до конца твоих дней, как бы ужасно это не звучало, — она целует Йена в щеки и хватает пальто Карла со стула, ожидая. — Все хорошо? Я собираюсь немного поспать, вернусь только утром. Йен кивает, Мэнди действительно выглядит уставшей и он знает, что она присутствовала рядом с Микки все это время. — Ебать, господи. Ты должна идти, ты выполнила свой долг на сегодня и я чертовски люблю тебя, — он тянет ее в объятья, ноги его уже немного дрожат от возбуждения, ведь его семья была всего в нескольких метрах. — Эй, эй. Ты весь на иголках — в тебе говорит гормональная сучка, — она смеется, поглаживая его по спине. Его ноги стали ватными, но Мэнди пихает его в сторону двери. — Перестань уже быть ссыклом и встреться со своим сыном, — она подмигивает и покидает комнату ожидания. Переведя дыхание или даже сделав это несколько раз, он, наконец, заставляет себя двигаться и пройти через эту дверь к Микки. Дверь скрипит и его взору предстал крепко спящий Микки на высокой больничной койке. Рыжий аккуратно ставит свою сумку на пол и его челюсть вот-вот упадет. Рука Микки кажется, уже по привычке сжимает крошечный кулачок и Йен чуть не расплакался, ведь он никогда не задумывался о том, что ему будет так не хватать всего этого, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым. Он делает неуверенный шаг вперед, его мысли слишком хаотичны и почему-то хочется по-глупому хихикать, пока не доносится шум из крошечной кроватки. Его взгляд мечется от Микки к маленькой кроватке, стоящей очень близко к его руке, Йен медленно подступает ближе к ним. Маленький мальчик, его маленький сынишка лежит в небольшой кроватке, а его крошечное тельце завернуто в голубое одеялко, отчего тот выглядит еще более очаровательным. Его рыженькие волосики ярче выглядят, чем по телефону. Йен задерживает дыхание, прежде он не видел ничего более совершенного. Малыш повернул головку и уставился прямо на Йена, его блестящие большие голубые глаза смотрели на него с любопытством, а ротик сложился в подобие улыбки, а эти пухленькие щечки. Йен прислоняет к боковой стенке детской кроватки, а его руки заметно дрожат, перед тем как осторожно дотронутся. — Ты совершенство, правда? — он шмыгает носом, доставая младенца из кроватки и прижав его ближе к груди. — Оуэн. Оуэн Милкович, — пробует на слух Йен, а улыбка не покидает его лица, пока его палец крепко сжимают крошечные пухленькие пальчики Оуэна. Маленький мальчик, кажется, немного лепечет, отчего Йен чуть не поперхнулся. — Тебе правда нравится это имя, приятель? Верно, ты ведь просто копия своего папочки, такой же милый и приятный, — Йен смотрит на спящего Микки, — он не может не ухмыляться. — Нет, не то, он большой ворчунишка. — Йен мысленно фыркает. Небольшая пауза, пока Йен просто обнимает и постепенно осознает, насколько это охуенно чувствовать дыхание крошечного мальчика и эту приятную тяжесть на руках. Он почти подпрыгивает, когда чувствует руки, обнимающие за талию. — Нихуя себе… — обескураженно говорит Йен, поворачиваясь в руках Микки. Микки сидит на краю кровати, пока его руки притягивают Йена ближе, он устал, но очаровательная улыбка на его лице, говорит об обратном. — Я вовсе не такой, Галлагер. Йен качает головой. — Мэнди сказала, что ты готов кого-то убить, — Микки крепче обнимает Йена за талию не позволяя тому двигаться. — Ты пиздец на сколько задержался, — скулит Микки, покусывая губу. — В любом случае, очевидно же, что он должен тебя увидеть. Кричали после родов, что он очень похож на тебя, но ебать, лучше бы он так не раздражал, как ты, — шутит Микки, целуя ручку своего сына, который находится сейчас на уровне его глаз. — Хорошая работа, не так ли? — спрашивает Йен, улыбаясь и наклоняясь ближе к крошечному светящемуся комочку счастья на его руках. — Я сделал все хорошо, но ты не должен так сильно сдавливать его, верно? — издевается Микки, смеясь, Йен наклоняет голову с выражением согласия и сожаления. — Мне жаль, что меня здесь не было, я пропустил такое важное событие. Его появление на свет, понимаешь. Микки знает, что Йен может извиниться еще миллион раз и еще долго переживать по поводу того, что не увидел рождение сына. — Господи, прекращай извиняться, главное сейчас, что ты здесь, — он морщится, пытаясь встать, но Йен останавливает его, заставляя покорно сложить руки, но Микки вовсе не собирается протестовать. — Прекращай упрямиться, иначе я грубо поцелую тебя, засранец, — Йен наклоняется и захватывает губы Микки, пока его руки крепче держат Оуэна. Когда он отстраняется, то смотрит на младенца. — Он действительно чертовски мило выглядит, интересно, где он этому научился? — Это просто чудо, но я знаю наверняка, что рыжий станет симпатягой и может быть, он получил это от другого рыжего засранца? — говорит Микки, самодовольно ухмыляясь. Он притягивает парня за пояс джинс. — Я уверен, что он получил это от него, — Йен старается не улыбаться, но это трудно особенно в присутствии Микки. Микки опускает голову и сжимает челюсти. — Мик, что случилось? — Это…да пофиг… Йен знает, о чем это, Микки слишком часто избегает эту тему. — Мик, ты не твой отец. Ты — это ты, и я знаю, что ты станешь самым лучшим папой во всем гребанном мире, я знаю и Оуэн, конечно, знает это. — Ты так думаешь? Йен уверенно кивает. — Я знаю. Микки кивает, пытаясь принять этот факт и заставить самого себя поверить в это. — У нас есть семья. Такое признание дается непросто и лицо уже болит от такого количества улыбок. — Блядь, наконец-то, я не мог больше ждать, — практически шепотом говорит Микки, приблизив руку для того, чтобы погладить сына по рыженьким волосикам. — Хорошая работа, не так ли? — повторяет слова Йена Мик. — Да, да. Мы сделали это.