Не могу.

Шепот, по звуку напоминающий растрескивающуюся краску на стенах комнаты, филигранно выводит обещания. Юнги закрывает глаза, кутается в панике, отчаянно пытается дышать. Намджун водит пальцами по бледной коже и шепчет безостановочно одно и то же, слово в слово, выматывая, изводя «Я тебя не обижу, не бойся». А Юнги уверен, что обидит, что Намджун снова врёт, потому что в нос бьёт горький, тошнотворный запах перегара и табака, наспех замаскированный мятой. Юнги хочет потерять сознание, забыться, раствориться в темноте, чтоб не чувствовать, но Намджун не даст. Как бы долго он не сжимал горло, как бы больно не впивался в кожу зубами, он останавливается вовремя, когда Юнги на грани, чтобы продлить его муку. Крепкие, сильные руки вжимают его в постель, грубо разводят ноги согнутые в коленях, оставляя синяки. Намджун берёт то, что хочет, без растяжки, на сухую, выбивая горькие стоны и всхлипы из хрупкого тела, хрипит и слюнявит шею, кусается больно. Всё что чувствует Юнги – это боль и паника. Ему больно снаружи, больно внутри, его разрывает от безысходности и тлена на мелкие частички, когда длинные пальцы, в очередной раз сжимают запястья до хруста, когда Джун шепчет на ухо «Моя маленькая сучка» и ускоряет темп, шлёпая кожей о кожу, пачкаясь в сукровице и собственных выделениях. Юнги выгибается натянутой тетивой, кричит и содрогается, он не хочет, но тело, раз за разом отзывается. «Тебе ведь нравится» ладони мнут, сжимают ягодицы и мягкие ляжки. «Нет» Юнги трясётся и плачет, шипит под шлепками «Не ной, ты всё портишь». И снова, его складывают пополам, заставляя задыхаться. Намджун входит резко на всю длину «Моя грязная сучечка», раздирает губы в кровь зубами «Хочу тебя всего, хочу ближе», он вжимается всем телом, замирает и лишь бёдрами толкается внутрь, да вылизывает мокро подбородок и скулы. «Тебе же нравится, не ври», Юнги заходится хрипом, пачкает животы «Нет». «Лживая дрянь» пощёчина, звонкая, больная, рисует красное на скуле, которое потом посинеет. Намджун хватает за волосы, дёргает, швыряет на пол. Юнги разбивает нос, на коленях ожоги от жёсткого ворса «Намджун не надо». Намджун не слышит «Открой рот», заполняет собой, растягивая лопнувшие губы, тянет за волосы на затылке и пихается в глотку с остервенением и злобой. У Юнги мокрые щёки, он давится желудочным соком, подкатившим к горлу и Джуновым семенем. «Маленький мой» Намджун сгребает в охапку, зацеловывает лицо, Юнги бессильно отмахивается. «Какой ты маленький» Намджун трётся щекой о грудь, обжигает россыпью поцелуев выступающие рёбра и впалый живот, «Совсем исхудал» опускает в тёплую воду «Вот так». Юнги хочет захлебнуться, но Намджун не даёт, намыливая и омывая бархатную белую кожу, осторожно, кончиками пальцев прикасаясь к новым синякам и кровоподтёкам поверх старых. «Когда-нибудь я убью тебя, за твою красоту, это слишком больно» сжимает предплечья и целует нежно в губы, слизывая кровь и остатки собственной спермы, «Вот так» кутает в огромное махровое полотенце и кладёт рядом, прижимая, целуя во влажную макушку. «Ты можешь уйти, дверь открывается изнутри тоже» Намджун целует щёки и закрытые веки. «Не могу» Юнги проваливается в темноту, впитывая запахи и тепло своего наркотика. По венам, Намджун течёт по венам едкой кислотой, проникает в поры терпким никотиновым ядом и приторным кофе по утрам. «Не могу» прячет лицо на груди и затихает…