О Франции, вине и психушке

      Мне ничего не оставалась, пришлось действительно идти к новому врачу. Интересно, это компетентно — обзывать психиатра в своей голове, а потом рассказывать ему о проблемах? Хотя о чем я, какая компетентность? Это же психушка! Мы не коллеги, чтобы я ещё и компетентной была. Даже не знаю, устроить проблем нам обоим или забить? Первый вариант звучит заманчиво, особенно, если его уволят, но и мне влетит. А как тут забить? Ой, я так говорю, будто мы с Робертом были врагами 7 лет, а потом нам пришлось работать вместе. И всё же.       — Мисс Уэйд? — я услышала голос.       Ушла в свои мысли настолько далеко, что даже не заметила, как пришла в кабинет Роберта. Сижу здесь уже минут 10. Похоже, ни слова не сказала. А это и хорошо. Я могла произнести свои мысли вслух. Иногда я размышляю вслух. Мои настоящие мысли злят или расстраивают многих людей, я уже перессорилась с друзьями из прошлой жизни из-за этого. Никто из них не верил, что я всего лишь размышляю вслух, не хочу никого обидеть. Ура, плюс одна причина моего пребывания в психушке.       — Итак, — я закинула ногу на ногу и устроилась на стуле поудобней. — Ты у нас теперь психиатр.       — Не вижу причин для удивления, — Роберт пожал плечами. — Я всегда стремился к этой специальности. Просто я не говорю об этом абсолютно всем.       Говорит обо мне, ясен пень. Сидит с таким видом, как будто всё знает. Впрочем, как обычно.       — Почему именно наша больница? — спросила я, хотя уже знала ответ.       — Мой кузен, Брайан, здесь, — честно ответил Роберт. — Мне не позволено работать с ним, но ты — его соседка.       — Я думала, мы говорим о моих проблемах, а не о ком-то другом. И да, разве ты не должен обращаться ко мне на «Вы»?       — Встречный вопрос.       Я вздохнула. Тяжёлый случай.       — Я понимаю, что ты не доверяешь мне, — сказал Роберт после моего молчания. — Но это придёт.       — Почему я должна тебе доверять, позволь узнать?       — Потому что я не сдал тебя с твоими книгами.       Точно. Ещё и об этом беспокоиться, чёрт!       — Это не означает, что ты не сдашь, — брехню несу. Такой тип не сдаст.       — Верно, — кивнул Роберт. — Но у нас должно появиться доверие. Шантажировать я тебя не буду. Если поймают — я ничего не слышал об этом, а не пойман — не вор.       — Я не вор.       — Не докапывайся до каждого слова. Это моя работа.       Я улыбнулась.       — Я свободна, мистер Кросс?       Он кивнул, и я удалилась. Кстати, неплохо прошло. Могло бы быть и хуже.       Я ужасно скучала по Эрику, но до его прихода оставалось ещё целых три дня. Всё равно приходилось посещать терапии Роберта и изображать душевнобольную. Вот только он не считал, что я притворяюсь. Прошло полтора месяца с того момента, как прошла наша первая беседа в качестве врача и пациента. Поначалу было странно открываться такому человеку, как Роберт, но мы сработались. Правда, с новым врачом я стала принимать меньше таблеток. Я считаю, что это пошло на пользу.       — И что? — рассмеялся Роберт. — Ты не сможешь сбежать.       Мы обсуждали вероятность удачного побега из больницы. Наверное, такое не принято обсуждать, но мы всё-таки заговорили на эту тему.       — Я смогу всё, если только захочу, — я пожала плечами.       — Так почему же ты не сбежала ещё? — Роберт поднял бровь.       — Не знаю.       А это даже не ложь. Считаю, мне не приходилось об этом думать. В ином случае у меня бы уже был план. А пока пусть все идёт своим ходом.       — Расскажи, как ты попала сюда, — попросил Роберт.       — Ты знаешь, — сказала я. Не очень хотелось всё это переживать в очередной раз.       Роберт молчал, поэтому мне пришлось говорить:       — Я приехала с экскурсией, заболела, пришлось ехать сюда, а потом нашли всякие болезни, и я осталась здесь.       Он засмеялся. Я не поняла.       — Что смешного? — я нахмурилась.       — Ты же не серьёзно.       — Нет, серьёзно.       Что происходит? Улыбка Роберта тут же сползла с его лица.       — Жди здесь, — он встал и вышел.       Я правда ничего не поняла. Вернулся он через 15 минут, снова сел за стол и заговорил:       — Я не знаю, ты можешь смеяться, но тогда это плохая шутка, Карен, — Роберт сказал это с очень серьёзным видом. — Ты здесь из-за своего поведения. Тебя и вправду отправили во Францию с ребятами из школы, но это единственное правдивое из твоего развернутого рассказа, не считая поступления в больницу.       — О чём ты говоришь? Ты меня пугаешь, — я действительно была напугана.       — Ты и твои друзья из школы шли на экскурсию. Когда вы переходили дорогу, пьяный водитель сбил одного из ваших. Насмерть. Его имя было Мэттью Нэвилл. Ты шла с ним в паре. Тебя каким-то чудом совсем не задело, вовремя отскочила. После этого у тебя была серьёзная психологическая травма, ваш сопровождающий даже подумывал тебя отправить домой. Так бы и случилось, если бы ты не закатила истерику и не убежала из отеля. Тебя не могли найти несколько дней. А когда нашли, ты разозлилась, украла биту из магазина, запрыгнула на машину и угрожала всем, кто собирался остановить тебя. Потом ты убежала, повредив несколько машин. Смогли остановить тебя только сотрудники полиции, после встречи с которыми ты и поступила в нашу больницу. У тебя была повреждена нога, так как ты упала, когда пыталась сбежать. Это твоя история.       — О чём… Нет, я не верю. Это какой-то трюк.       — Если бы это был трюк… Ладно, смотри.       Роберт включил видеозапись на своем компьютере и показал её мне. Я увидела… себя. Роберт не соврал, я правда крушила всё на своем пути. Единственная проблема — я ничего из этого не помнила. Там, на экране, был какой-то другой человек, с явными психологическими проблемами, это не я! Я не настолько сумасшедшая. Неужели именно из-за этого я и оказалась в психушке? Но почему я ничего не помню? Почему у меня другая версия событий?       Роберт сказал, что у меня была легкая потеря памяти. После этого обычно случается сбой в работе мозга, он старается заменить болезненные воспоминания для моей психики. У большинства людей такой сбой выражается в виде кратковременной потере памяти, но со мной было не так. И ещё обстановка такая в больнице, что крыша чуть едет.       Когда я рассказала Эрику об этом случае, он всё уже знал. Думаю, я бы разозлилась, что он ничего не сказал мне, но откуда он мог знать, что я ничего не помню? Зато я поняла, что Роберту доверять можно, если он рассказал мне всю правду. Мой первый врач этого не сделал, вот на него я была зла. Даже видеть не хотелось. Не знаю, может это все какая-то игра, но вот мне она не нравится.       Роберт даже хотел на неделю отменить мои терапии, но я отказалась. Я нуждалась в какой-то поддержке, которую могла получить в этом месте только от психотерапевта. Не только болтовня связывает пациента и врача. Как же лекарственные препараты? В это время я стала их принимать немного больше, и после каждого приёма мне казалось, что проблемы улетучивались. На самом же деле проблемы оставались, я просто искала способ сбежать от них. Именно поэтому мне и была нужна помощь специалиста.       — Карен, тебе не кажется, что этот прецедент…       — Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? — вежливо, но настойчиво попросила я. — Я не хочу больше обсуждать это.       Роберт кивнул и спросил:       — Когда ты впервые покрасилась?       Я провела рукой по волосам и ответила:       — В 15. Мне так хотелось что-то изменить в себе, что я покрасилась в блондинку.       Это правда. Мой натуральный цвет волос — каштановый. Никто никогда не спрашивал меня про мою прическу (кроме брата). А вообще, никто бы и не спросил, просто краска начала слезать за всё это время. Это тоже меня не особо радовало.       И мы больше не обсуждали моё попадание в психиатрическую больницу.