Алый.

      Многие истории начинаются с пробуждения. Очень многие — с воспоминаний. Его же история началась с грозы и запаха коричных булочек.       Шел пятый день их отдыха в Париже. Погода выдалась неожиданно жаркой для весны, что безмерно радовало. Дамиен, трое его лучших друзей и его младшая сестра собирались на Ночь музеев, традиционно проходящую в мае, предварительно заскочив перекусить в безымянное кафе на набережной Сены.       Адам, Захари и Софи вышли из дверей кофейни, весело болтая на французском.       Эти трое переехали в маленький городок Сен-Клу в десяти километрах от столицы после того, как Адам сделал Софи предложение. Захари — младшего брата Софи — они забрали с собой.       Адам и Софи были предназначены друг другу. Для них, в отличие от Дамиена с Моник и Захари, вселенная сейчас была похожа на бесконечное множество радуг. Они были вместе, они видели цвет. Остальным же приходилось довольствоваться монохромным миром, проводя в поисках, возможно, всю свою жизнь.       Миниатюрная Софи беззаботно плюхнулась в плетеное кресло перед кафе, едва не расплескав свой зеленый чай. Адам расположился позади нее, напоминая скорее сурового охранника, нежели любовь всей ее жизни. Сложно было представить более странную и в то же время гармоничную пару.       Высокий плечистый Адам был спокоен, как скала, молчалив и умен. Его страстью были Софи, история искусств и живопись. Он обожал свою невесту, преподавал в Парижском Университете Сорбонна, писал обнаженную натуру и выставлялся в лучших галереях Франции. Он был невообразимо талантлив чуть ли не во всем, что было связано с творчеством и работой руками. Дом держался на нем.       Смешливая и внешне легкомысленная Софи, в свою очередь, на самом деле была гением интриг и манипулирования людьми. Она могла добиться чего угодно, просто улыбнувшись. Казалось, что все дается ей легче легкого. Софи была преуспевающей владелицей галереи современного искусства. Собственно, благодаря ее работе они с Адамом и познакомились.       Девушка обожала приключения, храбро бросаясь навстречу любой опасности.       Захари в свою очередь был ее единственным близким родственником, они с сестрой были не разлей вода. Именно поэтому он жил с ней и Адамом.       Захари подошел к Дамиену с Моник и отдал им их пакет с едой. Все замерли, наслаждаясь ароматом корицы.       Теплый воздух сгущался, затрудняя дыхание. Резкие порывы ветра подталкивали прохожих в спины, швыряя им под ноги пыль. Вдалеке мелькнула молния, через семь ударов сердца раздались первые раскаты грома.       — Дамиен, озоном запахло, чувствуешь? — Сестра легонько пихнула Дама в бок и протянула ему ароматную булочку с корицей. Он молча кивнул, принимая угощение.       Тяжелые тугие капли начали прибивать дневную пыль к земле, даря долгожданную свежесть. Буквально через минуту перед ними была стена дождя. Запоздало Софи посетила мысль, что зонты никто из них взять не озаботился. Было темно, как ночью, хотя стрелки ее наручных часов показывали всего пять. Запланированная прогулка по музеям откладывалась.       Сестра потянулась обнять брата, но его внимание привлекла яркая вспышка молнии, высветившая на противоположном берегу что-то.. ярко алое? Время остановилось, пальцы сдавили выпечку, превращая ее в непривлекательное сладкое месиво. Дамиен рванулся к перилам под дождь, напряженно вглядываясь в темноту, мечтая хотя бы о еще одной молнии. Загоняемые вглубь сознания воспоминания вновь штопором врезались в мозг. Это не могла быть она, такое просто невозможно!       Моник и ребята выбежали к нему, наперебой спрашивая, что он такое увидел. Адам молча стянул толстовку и надел ее на растерянную Софи. Дам лишь молча отмахивался, впиваясь пальцами в холодный камень перил и не сводя глаз с точки, где он видел вспышку.       "Молния, еще хотя бы одна молния, пожалуйста."       Прошло еще десять секунд. Дамиен сделал глубокий вдох.       В следующий момент его сердце сделало кульбит, остановилось... и пошло снова.       Свет молнии опять выхватил из серой тьмы то, чего он так ждал, и чего не надеялся еще раз увидеть, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают.       Здесь. Сейчас. В центре его черно-белого Парижа. Произошло что-то невероятное.       Напротив Дамиена, высунувшись практически над бурлящей водой за перила, стояла девушка в алом плаще, хлещущем полами по бокам. Ее каштановые волосы прилипли к шее и лицу, разум Дама сам дорисовал лучистые ореховые глаза.       — Стефани! — Парень не смог сдержать рвущийся наружу крик. Друзья недоумевающе переглянулись, перешептываясь. Моник потянула его за руку в сторону кафе:       — Дам, это невозможно, ты же знаешь. У тебя галлюцинации. Дамиен, успокойся, черт возьми!       Парень подался вперед, отталкивая ее руки и срывая голос:       — Стеф! Это я, Дамиен! Стефани! — Он отчаянно жаждал быть услышанным. Он знал, что она его заметила. Это был шанс. Упущенная возможность.       Дождь оборвался так же резко, как и начался. Небо все еще нависало низко, но с каждой секундой становилось все яснее.       Моник висела у брата на рукаве, упрашивая его взять себя в руки.       А он неотрывно смотрел на нее. Его предназначение.       Которое сейчас в последний раз взглянуло на Дамиена, резко развернулось на каблуках и растворилось в ближайшем переулке. Словно ее и не было.       Слезы сами потекли по его щекам.       Исчезла.       Парня окутывал душный запах грозы, сладкой корицы и бесконечно горькой обиды.

***

      — Дам, мы тебе еще раз говорим, это не могла быть она. Она пропала без вести пятнадцать лет назад и больше не объявлялась. У десятилетней девочки не было шансов выжить в тех горах. — Адам был напорист. Моник сидела напротив Дамиена, гневно сложив руки. Она была ужасно раздражена его поведением. Они вымокли до нитки, конечно же не пошли на Ночь Музеев, отдали баснословную сумму таксисту, чтобы он отвез их в Сен-Клу как можно быстрее.       Софи шепотом вводила Захари в курс дела, попутно делая горячие напитки на всех.       Дамиен вздохнул, надавливая на виски пальцами:       — Я знаю, каково это, — он мотнул головой в сторону Софи. — Я не мог спутать. Это была она. По-другому и быть не может.       — Дам, она не могла! — Разозлилась сестра, рывком вставая с диванчика. — Она бы просто...       — Значит смогла, Моник! — Дамиен взорвался. — По-твоему у меня с головой проблемы? Я видел то, что я видел! И она тоже заметила меня!       Повисла напряженная пауза, Дам сверлил свою сестру гневным взглядом. Наконец, она прервала тишину:       — Знаете... Я больше не могу с ним спорить. Я пошла спать. — Утомленно выдохнула Моник. Она подошла к ошеломленному брату, поцеловала его в лоб, ласково взъерошила еще влажные волосы Захари, помахала Адаму и Софи и удалилась наверх.       Ребята посидели молча еще минут двадцать, кутаясь в пледы и допивая кофе (шестнадцатилетний Захари пил горячий шоколад), и тоже разошлись по комнатам, оставив Дамиена в одиночестве. На прощание Софи виновато ему улыбнулась.

***

      Даму, оставшемуся в гостиной, не спалось. Его терзали воспоминания. Он то вскакивал и начинал беспорядочно и нервно ходить по комнате, то обессиленно падал на диван, утыкаясь лицом в подушки.       Стефани была его судьбой. Невероятным образом им обоим повезло найти друг друга еще в детстве. И таким же невероятным образом им не повезло друг друга лишиться.       Отправившись на три недели в горы в поход со своей семьей, десятилетняя Стефани пропала буквально из-под носа у отца и братьев, не оставив и следа. Дам уговаривал ее не уезжать так надолго, остаться с бабушкой, чтобы проводить с ним время, но она все же поехала, уверив его, что все будет хорошо. Больше он ее не видел. Ее искали несколько месяцев, но так ничего и не нашли.       Не было даже подозреваемых. Никто ничего не видел.       Через год безнадежных поисков и надежд, так и не обнаружив ни единой зацепки, ее родные окончательно сдались и похоронили пустой гроб, официально признав Стефани погибшей.       Сердце ее бабушки не выдержало, отец начал выпивать.       Дамиен, лишившийся единственной любви всей своей жизни, едва не сошел с ума. Пятнадцать лет он мечтал, что она найдется, верил, что она жива. Пятнадцать лет он гнался за ней во снах и не мог поймать.       И вот, пятнадцать лет спустя он ее нашел. И моментально упустил.       Но она жива.       Дам в очередной раз прикрыл глаза рукой, прокручивая в голове их первую встречу.

***

      — Дети, сегодня у нас новенькая ученица. Очень прошу вас быть добрыми и дружелюбными с ней. Ее зовут Стефани Саммер.       Учительница музыки мягко подтолкнула спрятавшуюся за нее стеснительную девчушку вперед. Малышка молча замерла уставившись в пол. Через пару минут раздался грохот, и она подняла блестящие глаза на маленький музыкальный класс, в который ей предстояло ходить четыре раза в неделю. Обвела взглядом других детей и вскрикнула от удивления, обратив внимание на светлую макушку одного из мальчишек, который как раз уронил пенал и собирал под партой ручки. Его волосы были пепельно-русыми, на тыльной стороне ладони алела ссадина. Серые брюки и зеленая рубашка в клетку были немного помяты.       Она видела его цвет.       Дамиен, конечно же, понял это первым. Он нервно подался вперед, не сводя глаз с мягких каштановых волос девочки, с ее канареечно-желтого платья, с розовой (явно недавно разбитой) коленки, уже начавшей затягиваться выпуклым шрамиком.       Пенал соскользнул с края столешницы. Дамиен вздрогнул, стряхивая с себя наваждение, и полез под парту.       — Стефани, будь добра, сядь рядом с тем мальчиком в клетчатой рубашке, его зовут Дамиен Вуд, — учительница музыки указала ей на Дама, когда он сел обратно, беспокойно вертя в руках пенал.       Темно-серые и светло-ореховые глаза встретились.       Они не сводили друг с друга взглядов, пока она шла к нему.       Они смотрели друг на друга, когда он отодвинул ей стульчик, а она благосклонно улыбнулась.       И весь урок дети, затаив дыхание и прислушиваясь к новым ощущениям, держались за руки под партой.       Им было по пять лет.

***

      Снова началась гроза, безжалостно стуча в стекла дома на улице Мишель Саль в маленьком городке Сен-Клу. Домочадцы и их гости, занимающие второй этаж, мирно дремали.       Адам ласково прижимал к себе Софи, уснувшую у него на груди.       Моник накрылась одеялом с головой, свернувшись калачиком, как привыкла с детства.       Сонный Захари ползал по огромной кровати и безуспешно искал одеяло, которое он скинул на пол несколькими минутами ранее.       На первом этаже в гостиной на диване лежал парень двадцати пяти лет. Его лихорадило, он что-то бормотал во сне, пытаясь схватить кого-то перед собой сведенными судорогой пальцами, через мгновение тяжело роняя руку себе на грудь. Его дыхание было хриплым и прерывистым.       Вспышка молнии высветила тень за окном, находящимся напротив дивана, на котором заснул Дамиен.       Если бы люди этого мира могли различать цвета просто так, то они поклялись бы, что обладатель этой тени был одет во что-то алое.