Парень на час

— Хён, да ты задолбал уже! — разъярённый Чанмин выскочил из своей комнаты, на ходу застёгивая пижамную рубашку. Ворвавшись в соседнюю спальню, он увидел разлёгшегося поперёк широкой кровати довольного собой красавчика-хёна с рупором в руке. — У тебя совесть есть? Уже второй час ночи, а мне завтра рано вставать, — простонал Чанмин. — У меня-то совесть есть, а вот вам не стыдно так стонать? — невозмутимо ответил тот. — Да кто стонал-то? Мы спим, постонешь тут с тобой, как же! — возмутился Чанмин. — Ну, чего же ты такой неугомонный? Что же тебе спокойно не спится? — Чанмин был готов биться головой о стену. — Ага, уснёшь тут под это пение, — хихикая, проговорил хён. — Но в рупор-то зачем орать? У меня от страха всё упало, — уже чуть не плача, вопросил младший. — Ну, откуда ж я знаю, чем вы там занимаетесь? Мне за стенкой не видно. Может, попасть не можете правильно? Я же как лучше хотел, подсказывал, — продолжал ломать комедию старший. — У меня же большой опыт. Вон, целое стадо козлов на выпасе, — злобно усмехнулся он. Чанмин, отчаянно фейспалмя и понимая, что если не предпринять каких-то мер, то скоро и он окажется козлом, а Кюхён сбежит от него, вышел из комнаты хёна. Понуро вернувшись к себе, он увидел, что его любимый закутался в одеяло и то ли спал, то ли делал вид, что спит. Тяжко вздохнув, он улёгся рядом. Они уже неделю не могли заняться нормальным сексом в собственном доме, в собственной спальне, на своей собственной кровати, так тщательно и с любовью выбираемой обоими. Две недели назад Чанмина и его парня разбудил звонок в дверь. Тот, кто стоял по ту сторону дверей, безжалостно давил на кнопку, по-хозяйски требуя немедленно открыть ему. Соскочив с кровати, спросонья сразу не попадая в домашние тапки, Мин накинул халат и, коротко кинув: «Спи, я быстро!» вопросительно глядящему на него своими бусинами-глазами растрёпанному Кю, вышел из спальни. Ругая на чём свет стоит позднего или, вернее сказать, раннего визитёра (время-то было уже почти пять утра), он спустился по лестнице на первый этаж. Ну, конечно, он так и знал! Кто же ещё, как не Джеджун, его старший капризный брат, мог вот так беспардонно ворваться в его дом и броситься на шею горячо любимого братишки, рыдая в три ручья. — Хён, ну, что опять случилось? Да не реви ты, объясни толком, — Мин усадил ходячую катастрофу, прикидывающуюся дивой местного разлива, на диван, а сам отправился на кухню за водой. Всучив стакан Джеджуну, Мин скрестил свои руки на груди и смотрел, как тот судорожно делает глоток. Джеджун сделал большой глоток и, почувствовав вкус воды обыкновенной, не глотая, выплюнул содержимое изо рта перед собой, распыляя его на не успевшего отскочить Чанмина. — Фу, Мин, что это? Вода? — гневно вопросил только что рыдающий парень, даже не думая извиняться за косплей фонтана, который он обрушил на братишку. — Так, Дже-хён, иди-ка ты спать, — вытирая лицо, процедил Мин. — Вижу, ты пришёл в себя, завтра поговорим. И вообще, где твой ключ? Помнится, я его тебе давал как раз для таких случаев, — развернувшись, Мин пошёл к себе. — Мин, ты куда? А как же я? — жалобно проблеял Джеджун. — Меня вообще-то Хёнджун бросил, ушёл к какой-то крашенной сучке, козёл! — опять заливаясь слезами, проговорил Дже. «И слава богу!» — подумал про себя Мин. Если бы Кюхён был наполовину таким же дивистым, как Дже, Чанмин сбежал бы от него уже после первой ночи. К счастью, в их отношениях царила гармония, взаимоуважение и доверие. Это ещё Хёнджун хорошо продержался, три месяца. Обычно у Джеджуна отношения больше месяца не длились. Что скрывать, любил этот чистюля покапризничать и постоять на своём. — Хён, иди спать, утро вечера мудренее, завтра на свежую голову всё обсудим, — безжалостно отрезал Мин, поднимаясь к себе. Младший знал, что, прояви он сейчас слабость, потом долго ещё придётся снимать макаронные изделия с ушей, начиная с вермишели и заканчивая лапшой. Знаем, проходили! — Ну, и катись, зануда! — Дже направился на кухню, дабы вылить воду и найти что-нибудь покрепче градусом для восстановления пошатнувшегося престижа и оправиться от подлого удара в спину от одного парнокопытного, на которого у Джеджуна, между прочим, были перспективные виды. Вот так Ким Джеджун и задержался в доме своего братишки Чанмина на две недели. И первые семь дней его можно было терпеть: он проводил время в собственной спальне, оставив управление компанией, доставшейся им в наследство от отца, на младшего. Оживлялся ненадолго Дже лишь вечером, за ужином, каждый раз яростно сверкая глазищами, когда парочка по привычке начинала нежничать. Он пресекал всякие попытки Мина прикоснуться к своей половинке. И подсовывал каждый раз свою тарелку, когда Кюхён хотел подложить кусочек повкуснее Мину, на что Кю только закатывал молча глаза, повинуясь знаку Чанмина — не усугублять. Мин знал, каким может быть Кюхён несдержанным на язык. Не хватало ему ещё для полного счастья, чтобы два самых любимых человека в его жизни собачились тут. В такой относительной тишине, нарушаемой сверканием глаз с одной стороны и скрежетом сжимаемых зубов с другой, и прошла неделя. Чанмин не мог спросить у Дже прямо, когда же он съедет к себе, зная, как обидчив хён, но и сидеть сложа руки тоже не мог. Мин чуял, что это такое затишье перед бурей, а что она грянет, младший даже не сомневался, и он не прогадал. Вторая неделя ознаменовалась решительными действиями Джеджуна. Подумав, что раз у него нет личной жизни, то и весь мир должен замереть, он стал беспардонно вторгаться в интимные дела молодёжи. Сначала Ким ворвался в комнату парней в самый ответственный момент и, включив свет с возгласом: — Чанмин, а что приготовить на завтрак? — сделал удивлённо-смущённое лицо, демонстративно отворачиваясь. — Оу, парни, сорян, продолжайте, я ухожу! — вышел паршивец, злобно хихикая, и не выключил свет. На следующую ночь Чанмин запер дверь на ключ и оставил его в замке на тот случай, если у хёна была отмычка. Наслаждаясь нежностью и лаская друг друга, уже находясь на грани вознесения в рай, паря на высоте своих воплощённых желаний, оба вздрогнули от оглушительного голоса Akon-а, усиленного сабвуфером и орущего во всю мощь своих лёгких: «I just had sex…». Кюхён тогда еле удержал и успокоил «бьющего копытом» Чанмина. На третью ночь парни тихо лежали, боясь даже начинать поползновения в сторону друг друга. Уже засыпая, оба испуганно вскинулись. За дверью раздалось сначала жалобное мяуканье, переходящее в громкое «мяу», а потом раздался грозный «мявк». После минутной тишины парни услышали хихиканье Джеджуна и одновременно покрутили пальцами у висков. А вчера, подумав, что хён угомонился, потому что после мяуканий он никак не проявил себя на следующую ночь: то ли фантазия кончилась, то ли утомился каверзничать, но ночь прошла тихо, парни решили всё-таки предаться любовным играм, дело-то молодое, ясен перец! Тишину тёмной комнаты нарушали лишь тихие стоны, звуки поцелуев и шлепки обнаженных тел друг о друга. МинКю совсем расслабились и плыли на волнах удовольствия, забыв о коварном хёне, который, как оказалось, совсем не дремал. И вот, когда удовольствие полилось из них, пачкая простыни, из открытого окна их довольные лица были освещены мощным фонарём, который медленно двигался по замершим фигурам, выхватывая обнажённые участки их тел, ещё содрогающихся от одновременного оргазма, охватившего обоих; а потом свет исчез, и послышалось пение Джеджуна, спускающегося по лестнице по ту сторону окна. А вот сегодня, когда они решили больше не рисковать и, если захотят близости, лучше снимут номер в мотеле, уже заснувших парней разбудил глас небесный, советующий не забыть смазку и надеть презерватив. Да, уж с хёном надо было что-то делать, иначе его недотрах аукнется недотрахом Мину. И в следующий раз Джеджун, держа свечку, будет указывать, кому принять какую позу и куда что всаживать. За ним не заржавеет! Содрогнувшись от этой мысли, Чанмин чертыхнулся и решил прямо с утра срочно заняться этим вопросом и потактичней направить стопы хёна в сторону его квартиры. После этого Мин, обняв своего обожаемого Кю, заснул, более-менее успокоившись.

✽✽✽✽✽

Джеджун сидел за открытым экраном ноутбука, гипнотизируя взглядом листок, на котором аккуратным Миновским почерком был записан адрес некоего веб-сайта, предоставляющего широкий спектр услуг, который, по словам Мина, был как раз для людей, оказавшихся в таком же положении, что и хён. Сегодня у них, что вполне ожидаемо после всех выкрутасов старшего, произошёл серьёзный разговор. И Джеджуну стало стыдно за себя и свой эгоизм. Он собрал свои вещички и вернулся к себе на квартиру, ставшую вдруг слишком большой для него одного. Всё же он любил своего умного и повзрослевшего донсена и желал ему счастья. И если бы он остался ещё хоть на день, то вполне могло статься, что младший старшего вместе с его недотрахом спустил бы с лестницы, а Джеджуну очень не хотелось портить отношения с единственным родным человеком, оставшимся у него. Ючон и Джунсу после того, как он погостил у них пару раз, ну, ладно пять, зализывая раны, сбежали в Японию, аргументируя побег якобы контрактом, предатели. Повеселиться-то Джеджун повеселился, но это не решило его маленькую проблему, ведь желание хорошего и качественного секса так и осталось при нём. Беда в том, что у Дже был пунктик. Он ложился в постель с партнёром в полной уверенности, что вот он, мечта всей его жизни, наконец-то! Да-да, и не смейтесь. Встречаясь с кем-то, он отдавался страсти со всей душой, окунаясь с головой в водоворот романтической фигни. И не его вина, что этим козлам наплевать было на его желания и далеко идущие планы, их привлекал только трах, именно трах, а не секс или, на крайняк, эротика, а уж про занятие любовью и речи не шло. Грубо говоря, все отношения его партнёров строились по схеме: «сунул-вынул-отряхнулся-ушёл». А Джеджуну хотелось, чтобы ему читали стихи, пели песни, дарили милые безделушки, носили на руках, называли всякими уменьшительно-ласкательными прозвищами, приносили кофе в постель и будили поцелуем. Ну, да, он был немного капризен и придирчив, мог и любил выносить мозг по поводу и без, но ведь если любят, то любят такого, как есть, со всеми достоинствами и недостатками. А уже бонусом они могли бы получить нежную и ранимую душу Дже, заботливую и полную желания любить. Правда, для этого сначала нужно было пройти семь кругов ада под кодовым названием «достоин ли ты любви Джеджуна», ибо после третьего идиота, павшего жертвой любвеобильности Дже, тот решил, что хватит с него придурков, пускающих слюни, и теперь впускать в святая святых, свою душу, кого ни попадя без прохождения теста он не собирался. Вот только желающих дойти до конца совсем не находилось, загибались уже на втором круге, слабаки! А так как хотелось чего-то возвышенного и глубокого, Дже постоянно находился в поиске. Хёнджун казался ему самым достойным кандидатом на завоевание его души, но подлец нарушил все правила, бросив Джеджуна. Во всех предыдущих отношениях бросать было прерогативой самого Джеджуна, вообще-то. Обозлившись на весь мужской род, этих облезлых козлов, не достойных его тонкой душевной конструкции, Дже решил больше не заводить никаких отношений и выбросить всю эту романтическую чепуху из головы. А вот тут-то его и ожидал подвох. Выбросить-то он выбросил, даже плюнул и растёр, чтобы наверняка, однако еженощные сладкие стоны, раздающиеся из комнаты Чанмина, рисовали такие яркие картинки, что недельный недотрах бил спермотоксикозом по голове, заставляя начисто забывать о своём единственно правильном решении и вожделеть большого и твёрдого члена. В одну из таких ночей, когда Дже-младший отвердел от игрищ, устроенных мелкими за стенкой, требуя облегчения, Джеджун, стоя под холодным душем и занимаясь рукоблудием, вдруг подумал: «А какого чёрта вообще мелкий там наслаждается? Не стесняясь, дразнит старшего брата? А ведь мог бы проявить солидарность и воздержаться, пока Джеджун зализывает свои душевные раны. Непорядок!» И вредная натура Дже решила навести справедливость. Закончилась история плачевно для Джеджуна, ему завуалировано указали на дверь и даже дали адресок, где можно заказать парня на час со всем спектром услуг прямо на дом. Внутри Джеджуна происходила борьба: одна его половина хотела забить в поисковик ссылку и воспользоваться услугами, а другая, видимо та, что вредная, ржала, издеваясь, мол, дожил, здрасте-приехали, теперь ещё и до проститутов опустился. — Заткнись, а, — решительно вбивая ссылку, прикрикнул Дже на вредину в себе, — чем плохо? Меня всё устраивает: секс и никаких обязательств, и сперма из ушей не льётся, во! Хоть знать буду, за что плачу, раз эти козлы волосатые не ценили то, что им на блюдечке преподносили безвозмездно. Так что отвали или молчи в тряпочку, — с интересом разглядывая главную страницу, закончил Дже.