Good or bad girl?

      Выходные, я люблю их больше чем кто-либо, мог бы любить. Мне всего семнадцать лет, и вот уже двенадцать из них, я жду выходных, чтобы встретиться с отцом. Он снова прижмет меня к себе, купит мороженное и мы весь день будем смотреть фильмы и обсуждать, что произошло с нами за эту неделю. Маме этого не понять, она нас разлучила. Она запретила нам видится, когда того хотим мы, а не суд.       Я встаю с рассветом, достаю из шкафа старые джинсы и футболку желтого цвета и с мороженым на ней, плюс любимые кеды. Хватаю собранный еще вчера рюкзак и выбегаю из комнаты, врезаясь в маминого мужа, которому принадлежит этот дом. Он богатый и уважаемый в нашем городе человек. Он любит мою мать, это видно, но я ему только обуза, но у них нет общих детей, так что он балует меня. Благодаря этому я могу сейчас спокойно ездить на собственной машине и мотоцикле, которые он дарил мне на какие-то праздники. Он пытался купить мою любовь, это же ясно. Он засунул меня в эту супер школу. Джон, так зовут этого человека, знает куда я убегаю в такую рань, и ничего не говорит, просто не имеет права.       Улицы такие пустые и такие родные. Я чувствую свободу, я люблю ее испытывать, но вместо быстрого средства передвижения, я достала из гаража велосипед подаренный, родным отцом и еду так быстро, как только могу. Я проезжаю мимо кафе, где работает моя лучшая подруга Эффи, проезжаю дом местного хулигана Калума, проезжаю дома его друзей. В них еще не горит свет, а потом торможу у дома одного из них. Как бы мне не было противно от этой мысли, но мой отец был соседом одного из них, но мы все-равно редко видимся и плюс ко всему, в школе мы находимся в воюющих бандах, но об этом позже.       В доме отца горит свет, я бросаю велосипед на лужайке и мчусь в дом. Там уже пахнет беконом и яйцами, папа готовит мой любимый завтрак. Я подлетаю сзади и цепляюсь за его спину, он кружит меня. Даже не смотря на то, что я уже такая взрослая, мы все-равно играем в такие вот игры. Он все еще кружит меня и я смеюсь. Потом он останавливается и я снова встаю на ноги, он улыбается и обнимает меня. Он мой отец, а не простой прохожий.       Мы сели завтракать, он рассказывал мне что произошло с ним за эту неделю и новости были не очень радостные, для нас. Его перевели в другой отдел, который находился в другом городе, что значило, больше зарплату, но меньше времени для наших встреч. Он должен сказать свое решение в течении недели, и понятное дело он должен согласиться. Я Улыбалась ему сейчас, хотя в душе понимала, что мы будем видеться раз в месяц, а то и реже, но так он сможет начать нормальную жизнь. Он сможет завести новую семью, он у меня еще молодой, ему всего сорок.       После завтрака он предложил съездить в магазин за продуктами и я согласилась. Мы сели в его машину и поехали в огромный гипермаркет, где можно было купить все и встретить всех. Поэтому на входе я пересеклась с Люком Хемингсом. Этот парень и был соседом моего отца. Высокий блондин, со щетиной и голубыми глазами. Он был слишком красив, чтобы быть реальным, но все возвращал на свои места его характер.       — Джен, здравствуй. — мы с ним ладили, лет до десяти и поэтому он говорил со мной нормально. — Мистер Лайтвуд, добрый день.       Он лицемерил, разве мой отец этого не замечает? Люк всегда так делал, что в детстве, что сейчас. Он вечно выставлял меня виноватой, лет с десяти. Он меня возненавидел за что-то, так и не сказав причину, но я была так часто виноватой в глазах взрослых, что сама стала его ненавидеть.       — Люк, здравствуй. — папа ему улыбался, а я просто закипала. — Как твои родители?       — Хорошо, слышал Вы получили повышение. — при этой фразе он смотрел на меня, понимая, что я единственная причина отказаться от этого, а так отец с радостью согласиться. — Думаю Вы примите правильное решение.       Потом Хеммингс попрощался с нами и ушел, а мы с отцом пошли покупать продукты, для обеда и ужина. У меня в голове крутилась фраза Люка: "Думаю Вы примите правильное решение." Ведь он прав отец откажется, потому что тут я. Я так задумалась, что и не заметила, как вышла из магазина и даже ступила на проезжую часть. До тех пор пока не услышала шум шин и не почувствовала, как меня, что-то оттолкнуло в сторону.       Потом я увидела, как тело перелетает пару метров и падает. Тело человека, отца рядом нет и я понимаю, что он не примет решение. Он не согласиться и не откажется, ведь его просто больше не будет рядом из-за меня. Я встаю на ноги и бегу к телу, которое только что упало. И да там он, сердце замарает и мир вокруг становиться чорным. Я чувствую, как падаю, а потом ничего.       Я пришла в себя в больнице, через несколько часов. Рядом сидела мать и Джон. Они о чем-то говорят, мама плачет. Я вспоминаю, что произошло и пытаюсь сесть, тогда то они и замечают, что я пришла в себя. Мама берет мою руку, а я только выдергиваю ее. Она меня не поймет, никто теперь меня не поймет! Сердце рвется из груди, его больше нет.       — Родная. прошу не отталкивай меня. — а я не знаю, что теперь делать, за кого теперь держаться.       — Мам, его больше нет...—я произнесла это на выдохе и слезы полились из моих глаз. — Я виновата в его смерти! Я его убила! Мааам, я убийца!       У меня началась истерика, Джон позвал врачей. Я била кулаками свою кровать и вырывалась. Мама плакала еще сильнее. А потом мне что-то укололи и я уснула. Вообще я часто спала в больнице, мне часто что-то кололи, а потом и вовсе повели к психотерапевту. И только когда я выговорилась и мне объяснили, что я не виновата, мне стало легче, пусть и не сильно.       Меня выписали через неделю, прям на похороны отца. Из того дня я помню не много, только что было много людей и все сочувственно смотрели на меня, а потом подошел Люк и сказал:       —Джен, я знаю, что ты его любила и не представляю, как ты будешь жить с мыслю, что убила его.       И он был прав, но он не должен был этого говорить. Никто не должен был этого говорить! Я хотела уже ему ответить, но подошла мать и взяв меня за плечи увела в машину. Мы вернулись домой и я закрылась в своей комнате, решив никому не открывать, пока не станет легче. Но или до утра понедельника, потому что от школы я все-равно не освобождалась.       Выходные пролетали быстро и уже вечером в воскресенье, я понимала, что мне предстоит на утро. Терпеть эти взгляды и слушать насмешки Хеммингса и его компании. Эффи, которая не будет знать, что мне сказать. Учителя, которые будут завышать мои оценки. Я не хотела туда идти не сейчас ни в любое другое время. И от этих мыслей меня отвлекала только мысль, что отец бы не хотел, чтобы я бросила школу. Он мечтал, чтобы его девочка получила хорошую работу, а без образования это не возможно.