Одноразовый

Если увидите ошибку, отметьте её, пожалуйста, в ПБ. Заранее спасибо. Несмотря на то, что подарок явно был призван оскорбить и обидеть Гарри в лучших чувствах, сам гриффиндорец посчитал его весьма полезным. Впрочем, объяснять друзьям, «что за круглую штучку в блестящей упаковке» ему прислали родственники, он всё равно не собирался. Поэтому тут же спрятал злосчастный контрацептив в карман брюк под ухмылявшийся взгляд Симуса, которому, как молодому половозрелому парню, жившему среди магглов, было известно несколько больше, чем уплетающему за обе щеки печенье Рону. Или хотя бы тому же Невиллу. Особенно Невиллу. — Гарри, я сильно надеюсь на то, что он тебе действительно пригодится, — серьёзно прошептал Финниган, хлопнув друга по плечу и продолжив чуть тише: — Будем верить, что это произойдёт до того, как у него закончится срок годности. Гарри только беззлобно ухмыльнулся на слова Симуса, неловко потоптался на месте, раскрыл ещё один подарок и вдруг выскользнул из комнаты. Парень быстро спустился по лестнице в пустую гостиную и, убедившись в том, что он действительно остался в одиночестве, вновь достал из кармана презерватив и приклеенную к нему скотчем маленькую приписку, выведенную хорошо знакомым почерком тёти Петуньи. «Не смей», — значилось на ней. Но что именно это обозначало, юноша мог только догадываться. Не смей им воспользоваться? Или напротив — не смей им не воспользоваться и притащить в мой дом ещё одного такого же ненормального ребёнка. Гарри тихо рассмеялся своим мыслям, смял записку и просто спалил её в тихо потрескивающем камине и неторопливым, несколько нерешительным шагом поплёлся к портрету Толстой Дамы. Конечно ни Рождество, ни Новый год не могли отменить школьных правил — ходить по Хогвартсу ночью строго запрещалось. Формально. Но, кажется, даже Филч и миссис Норрис сегодня решили посвятить пару часов празднику. Поэтому никто не помешал Гарри выйти на улицу прямо из парадного входа. Хотя ночь ли это была? Скорее очень-очень раннее утро, когда морозное солнце ещё не встало, но уже ощущалось, уже золотило сугробы, а то и вовсе отражалось в стёклах и слепило глаза одним, едва выкатившимся из-за горизонта румяным боком. Но холод всё же был собачий. А куртку Гарри, конечно, не подумал взять, и утренний морозец тут же схватился на нём, обжёг щёки, нос, пальцы, заставил сжаться и съёжиться, а некую долю уверенности, решимости в правильности того, что он делает, и вовсе раствориться, кануть в небытие. Но возвращаться было уже даже как-то неловко. Поэтому юноша резво припустил в сторону квиддичного поля.Даже не задумываясь о том, что дверь в раздевалку может быть закрыта, он смело повернул ручку и резко рванул ту на себя. А уже через мгновенье Гарри очутился в тёмном, но тёплом помещении. Согревающие чары, наложенные мадам Трюк, работали как надо. Это радовало. Гарри осмотрелся, прислушался и разглядел на одной из скамеек силуэт человека. Донёсся тихий беззлобный смешок, неразборчивый шёпот, и раздевалку осветил Люмос. Драко поднёс мерцающий кончик палочки к лицу, из-за чего на него упали жуткие резкие тени. Юноша с ног до головы осмотрел гриффиндорца и произнёс: — Проклятье, Поттер, ты настолько беден, что тебе пришлось последнюю куртку продать троллю, чтобы купить мне достойный подарок? — Просто забыл, — отмахнулся Гарри, присаживаясь на соседнюю скамью и потирая озябшие ладони друг о друга. — Подарок или куртку? — спросил Драко. — И то, и другое, — не остался в долгу Гарри, осмотрелся и поинтересовался: — Почему свет не включишь? — Не хочу привлекать внимания, — просто ответил Малфой, поднялся, вплотную подошёл к Гарри и положил ладонь на его несколько заснеженную макушку, небрежно стряхнул с неё снег и с усталым вздохом недовольно произнёс: — Ну, Поттер, поздравляю тебя с Рождеством. — И с Новым Годом, — продолжил Гарри. — Хорошо, что пришёл. Я и не рассчитывал, что ты… Ну, знаешь… мы же… ну… — затараторил Гарри, взволнованный и потерянный. — Я, правда, очень рад, что ты здесь, — подытожил парень спустя минуту пустой болтовни, когда до него донеслось недовольное сопение. — Так чего ты хотел, Поттер? — спросил Драко, всё ещё нависая над гриффиндорцем и теребя его волосы. И Гарри мог поклясться в том, что ощущал, как пальцы Малфоя дрожат. — Не думаю, что я тут просто для пустого разговора о погоде. Но если это действительно так, — капризно протянул вдруг парень, — и ты действительно хочешь просто поболтать, то будь уверен, я сейчас же уйду. Так что? — спросил Драко. — Что это за шифрованные записки летят в меня? Почему в моих карманах жёванная бумага и прочий мусор? — Ну, хватит, — отмахнулся Гарри. — Давай, выходи из образа, — недовольно хмыкнул гриффиндорец. Драко поджал губы и смерил Поттера взглядом. — Как скажешь, — с этими словами юноша уселся обратно на скамью и потушил Люмос. Всё слилось в тишину и совершенный мрак. Гарри не решился его нарушить. Он не без труда достиг скамейки и неловко на неё присел. В эту же секунду он ощутил тепло чужого тела рядом. Нет. Нет. Нет. Плечо Драко вовсе не касалось плеча Гарри. Но озябший гриффиндорец не мог не реагировать на это. — Хорошо так… — прошептал Гарри, наслаждаясь покоем и умиротворением, которое он мог достичь только рядом с Драко. — А ты знаешь, мои родственники подарили мне на Рождество презерватив, — неожиданно даже для самого себя произнёс гриффиндорец и лишь позже понял, что спорол чушь. Причём совершенно не вовремя и не к месту. Он тут же приготовился к насмешкам. — Сладости какие-то? — спросил Драко. — Какие-то маггловские леденцы, что ли? — видно в отличие от Гарри тишина Малфоя угнетала, и парень, кажется, был рад даже той самой простой беседе, от которой ещё пару минут назад был готов буквально бежать во все четыре стороны. — Да, — хмыкнул безразлично Гарри, — сладости, — он не собирался открывать Драко тайны маггловской контрацепции. Да и вряд ли чистокровному волшебнику это было интересно. — Дай пощупаю, — попросил между тем слизеринец. — На, — и Гарри протянул Малфою контрацептив. — Только ногтями в него не впивайся, — попросил Поттер и притих, прислушиваясь к тихому шороху, дыханию и свисту ветра за стенами раздевалки. — Мелковат леденец, — заключил через некоторое время Драко. — Он в обёртке, — почти обиженно ответил Гарри. — На самом деле он больше. — Так давай вытащим! — бодро подхватил Малфой. — Нет! — вскрикнул Гарри, уже представив, как ловкие пальчики слизеринца вынимают чуть ли не первый полезный подарок Дурслей, — между прочим целый презерватив! — наружу, прямо в жестокий серый мир. — Не надо! — взвился юноша, поддавшись к слизеринцу, но… Для упаковки всё уже было кончено. — Упс, — прокомментировал ситуацию Малфой. Без капли раскаянья. И всякого сожаления. — Раз уж он раскрыт, — игнорируя злое сопение Поттера, бодро вёл блондин, — надо его съесть. Ничего не поделать, — рассуждал Драко. — Ничто не вечно, — философски подвёл он итоги. — Знаешь, Малфой, — зло начал Гарри. — Ай! Чёрт с тобой! — махнул рукой парень в следующий же миг. — Делай, как хочешь. Всё равно ты всегда всё делаешь, как хочешь. Драко только усмехнулся на это. И всё вновь окатило тишиной, которую разрывал лишь бой ветра. Гарри и не думал останавливать Малфоя. А тот и не думал останавливаться. «Будь что будет. Пускай он подавится этой резинкой», — думал про себя гриффиндорец. Как вдруг горячая ладонь нащупала острую коленку Поттера. — Гарри, иди сюда, — позвал Драко. — Научился делиться? — усмехнулся Поттер. — Вот уж не надо. Спасибо. — Ну, знаешь… — лениво протянул Драко, — я много чего умею и без этого. Просто… иди ко мне. И так было всегда. Они приходили друг к другу. И заменяли прелюдию долгими нудными разговорами, пока кто-нибудь, наконец, не решался сделать первый шаг. Например, сегодня это был Малфой, который явно не знал, куда деть все переполнявшие его чувства. Дрожь стала ощутимой, неконтролируемой. Гарри напряженно сжал кулаки. И придвинулся к Драко, как тот и просил. Одна из ладоней блондина всё ещё лежала на его ноге, второй (в ней всё ещё шуршал презерватив, зажатый между пальцами) слизеринец нащупал губы Гарри. Они, плотно сжатые, в любой момент были готовы принять поцелуй, но первое лёгкое прикосновение всё равно стало для них неожиданностью, которая заставила все мышцы в теле Поттера напрячься. Сначала причмокивание смутило парней. Словно всё происходило в первый раз. Тем не менее, каждый из них хотел продолжения до дрожи. И вот горячие скользкие языки встретились друг с другом и в то же мгновенье заскользили по губам, то пропадая в глубине чужого рта и разжигая возбуждение, то неловко сталкиваясь с зубами. Быть может, всё дело было в темноте? А ведь и правда, темнота дарила новые ощущения обоим. В ней вздохи казались громче. Жар, распространявшийся под одеждой, казался нестерпимее. Гарри тут же полностью согрелся. Дотронулся до обнажённой шеи Малфоя и — обжёгся. Он стянул с себя свитер, связанный миссис Уизли, и про себя подумал, что теперь он станет его любимым. Малфой в свою очередь восторженно встретил инициативу Гарри и тут же стал помогать ему раздеваться. Юноша со знанием расстегнул пряжку на ремне гриффиндорца. Пуговица, молния, тугая резинка белья — ничего из этого больше не мешало Гарри и его напрягшемуся до предела возбуждению. Оно вздрагивало, верх и вниз, в поисках ласки. Но в темноте слизеринец этого не видел. Ведомый лишь собственными желаниями и чувствами, он принялся за себя. И вскоре две обнажённые потные груди уже прижимались друг к другу. Гарри обнял Драко, прижал к себе, поспешно отпустил, погладил торс и стал мять мышцы на груди, оглаживая напряжённые соски, поглаживая неровные ореолы, играя с напрягшейся вершинкой, которая так нравилась Гарри. А ещё она так нежно лежала на языке, если припомнить… Впрочем, юноша тут же решил освежить воспоминания. Гарри толкнул Драко в грудь, укладывая его на спину и наваливаясь сверху. Было неудобно. Всё же тонкой деревянной скамейке было не сравниться с мягкой постелью, но неудобства только подстёгивали. И Поттер взял в рот маленький сосочек, чувствуя, как в живот ему упирается вся пропитанная зноем и предсеменной жидкостью головка члена извивающегося под ним Малфоя. Гарри погладил упругий ствол, сжал его основание. Не ослабляя хватки, провёл рукой от начала до самого конца, словно пытаясь выжать из члена как можно больше мускусного сока. Затем юноша нагнулся и поцеловал солоноватую головку, испытующе провёл по ней языком, коснулся дырочки уретры и решительно вобрал в себя сразу половину члена. Вторую половину он ласкал ладонью. Причмокивание, доносившееся до Драко, буквально било по ушам. Громкое, сытное, жадное, оно сводило с ума последние капельки рассудка. Но это было ещё не самым приятным. Гарри нашёл ладони Драко и положил их себе на макушку. Сам гриффиндорец расслабил горло… Вернее попытался расслабить его на столько, на сколько только мог. А затем взял член Малфоя до основания, уткнувшись носом прямо в жёсткие волосы на его лобке. Они были светлые и серебрящейся дорожкой доходили до самой впадинки пупка. Об этом стоило думать, даже если сейчас кучерявого серебра не было видно. Драко вцепился в шевелюру на голове Поттера. Насаживая того на себя и одновременно поддаваясь бёдрами вперёд. Это было несравнимо. Мышцы горла сокращались вокруг члена так туго, что оставалось только стонать. Всё было влажно, мокро и скользко. Гарри выпустил изо рта член, лизнул поджавшиеся яйца и спустился к анусу, подготавливая его к скорому вторжению. Это место уже давно привыкло к такому роду ласк. Оно быстро отреагировало. — Ты так хочешь? — спросил Гарри у Драко. — Давай уже, давай… — зашептал прерывисто Малфой. — Натяни свою чёртову сладость на свой член и давай уже… давай… — Я даже не сомневался, что ты знаешь… — усмехнулся Поттер. Но вместо ответа Драко вложил в ладонь Гарри презерватив. Упаковка была не так уж сильно искалечена, что, впрочем, тут же было исправлено. Гарри аккуратно вытащил скользкий кружок, подумал, где у него может быть зад и перед (и есть ли они вообще), услышал нетерпеливые постанывания, и постарался со всей оставшейся в нём деликатностью растянуть по члену резинку. Всё получилось. Сносно. По крайне мере по ощущениям. Осталось деликатно обойтись и с Драко. Парень сам поддался бёдрами к Поттеру. Даже приподнял их, что-то быстро и неразборчиво шепча себе под нос. Гарри последний раз провёл пальцами по разработанному сфинктеру, приставил к нему головку члена и стал медленно погружаться внутрь. По телу пробежали приятные мурашки. Драко выгнулся, и Гарри пришлось ухватить его за талию, чтобы парень не дай Мерлин случайно не соскользнул со скамейки и не ушибся. Впрочем, Гарри уже в первые секунды понял, что что-то не так. Презерватив казался лишним. Но не вытаскивать же? К тому же Драко вроде бы всё нравилось. И жар сжигал изнутри, требуя выхода. Первые толчки, как первые поцелуи. Лёгкие, беззвучные, даже глухие. Но затем всё более и более интенсивные, грубые, шумные. Драко беспардонно закинул свои ноги Гарри на плечи. Поттер поцеловал тонкие мускулистые ляжки, куснул их и мягко провёл языком, ни на секунду не останавливая движения бёдер и проникая в Драко всё глубже и глубже. — Хорошо…. Очень хорошо… — шёпот Драко ласкал слух. Осипший, но пытавшийся звенеть. Такой родной. У Гарри теплело на сердце от этого голоса. Хотелось одеться в него. Погрузиться в эти стоны с головой. Гарри и сам до конца не понимал, что именно ему нужно было сейчас больше всего, но мысль о том, что когда-нибудь всё может кончиться почти до слёз расстраивала Поттера. — Я люблю тебя, — проговорил Гарри, задыхаясь. — Во время секса не считается, Поттер! — тут же отреагировал Малфой. Но злости или раздражения в его голосе не было. Только безумное веселье и похоть. — Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! — быстро-быстро выпалил Гарри, набирая скорость. И мошонка юноши уже вовсю хлестала впадинку ягодиц. Пахло мускусом, потом и особенным неповторимым запахом секса. Гарри нагнулся к Драко, так что они с лёгкостью ощущали дыхание друг друга кожей. Особенная близость. Драко тёрся членом о Гарри, руки же его лежали на шее Поттера. Драко придушивал гриффиндорца, с какой-то совершенно ненормальной радостью, чувствуя, как внутри него скользит само воплощение жара и поддаваясь ему навстречу всем своим неистовым существом. «Спокойней», — хотел было попросить Гарри, но Драко оборвал его протяжным глубоким стоном и интенсивным сокращением мышц ануса. Гриффиндорец провёл рукой по животу парня, тут же марая пальцы в тёплом семени. Малфой кончил. Поттер хотел было продолжить фрикции. Хотел поймать пик. Но Драко остановил его. И юноша с трудом взял себя в руки. Ожидая того мига, когда слизеринец придёт в себя. Тишина снедала. Возбуждение давило. Презерватив бесил. — Ты не кончил? — это было первым, что спросил у Гарри Драко, когда его отпустило. — За тобой никто не поспеет, — напряжённо ответил Гарри. — Я молод и полон сил, — возмутился бодрый как никогда парень, — а ты давай, — высокомерно продолжил он, — вытаскивай. Что застыл? — Но Драко… — Я возьму в рот, — храбро, очень храбро, но всё-таки с лёгким смущением отчеканил Малфой. И Гарри вновь не смог ему отказать. Вскоре член гриффиндорца оказался на уровне лица Драко. Малфой брезгливо стянул презерватив с члена Поттера и просто отшвырнул его в сторону всем богам на зло, с удовольствием принимаясь за нелёгкую, но приятную работу. …А на следующее утро пуффендуйская команда по квиддичу принесла мадам Трюк неведомое и ранее никем невиданное. Никто так и не узнал, что это было. Конец.