Сумасшедшая ночь

      Две фигуры в плащах стояли напротив и прожигали друг друга взглядами. Они стоят так уже около часа. Более высокой и лысой фигуре это надоело. И он наисерьезнейшим тоном сказал:       — Джедай, тебе все равно не победить, сдавайся!       — И не подумаю! — как-то немного пискляво, но тоже серьезно проговорил второй. — К тому же, мы даже не начали дуэль.       — Тогда берегись, — сказав это, лысик достал свой алый меч. То же сделал и второй. Через доли секунд они закружились в смертельном танце. Танце, в котором есть проигравший и победитель.       После двадцати минут красивых блоков и нападений, первому это все надоело и, заорав и убрав меч, он побежал на второго. Последний, закричав как девчонка, выронил голубой клинок из рук и повернулся убегать, но серый кричащий смерч, в лице пауʼана, прыгнул на его спину и грохнулся на него. Но джедай не растерялся, перевернулся на спину и, придавив лысика, встал на ноги. Пауʼан, тоже встав, принял позицию для рукопашного боя. Второй последовал его примеру, но на этот раз атаковал первым. Они, схватившись друг за друга, выкатились из тумана.       И тут зрителю предстала такая картина: два взрослых мужика, один лет сорока, а другой около тридцати, играли в войнушку. Вот серый схватил человека за длинные каштановые волосы, а тот в отместку начал его щекотать. Вот они уже щекотят друг дружку, а через секунду дружески обнимаются. Но спустя три минуты, пауʼан гоняет второго по всему полю.       А за всем этим преспокойно наблюдают, и при этом попивают кофеёк, молодая твиʼлечка и человек в имперской форме. После очередного глоточка, Каллус спросил у нее:       — Слушай, как там тебя? Гера? — и получив утвердительный кивок, продолжил, — может все-таки сказать им, что они взрослые мужики и должны драться друг с другом, а не гоняться за лот-котами и щекотаться? Пилот, допив напиток, ответила: — Ты хочешь быть на его месте? — она указала в сторону одной скалы. Под ней сидел отряд из десяти штурмовиков и, схватив коленки, покачивался взад-вперед, взад-вперед. А под самой верхушкой одиннадцатый, весь разрисованный и сильно дрожащий. Девушка продолжила: — Я вот не хочу. Ой, кофе закончился.        К ней подбежал двенадцатый штурмовик с горячим кофе.       — Спасибо.       Тут в поле зрения парочки наблюдателей появились офигевшие от увиденного Дарт Вейдер и Сабин.       — К-кофе? — заикаясь, предложил ведроголовый.       — Я не откажусь, — ответила мандалорка.        —Мне не нужен кофе! Мне нужны печеньки и Инквизитор! — сказав это, Вейдер только хотел придушить слугу Империи, но его спасла Гера:       — Лорд Вейдер, посмотрите туда, —она указала в сторону остальных штурмовиков. — Это единственный из всего отряда, способный выполнить приказ и не заистерить. А тот штурмовик, который почти на самой верхушке просто подошел к ним. Так что я не советую лезть к этим двоим.        —Я не слушаю каких-то зеленых гадюк! — Вейдер все равно отпустил штурмовика и пошел к Инквизитору и Кэнану.        — Как я полагаю, это добром не кончится? Так ведь? — поинтересовалась подрывница. Ответом послужили кивки. — А вы знаете, что здесь происходит?       Но ответить ей не дал отряд штурмовиков, проигравший мимо.        — Каллус, это ты их вызвал? —задала вопрос Сабин. Но какого же было ее удивление, когда отряд остановился и, как страусы, зарылись головой в песок. Мандалорка снова офигела.        — Четыре, — спокойно сказала Гера.        — А-а что четыре? — еле выговорила художница.        —Они уже четвертый раз за этот час здесь пробегают, — ответил за твиʼлечку агент имперской безопасности. — И уже четвертый раз так закапываются.        — Мое! Не отдам! — где-то со стороны послышался очень громкий голос. Страусы-штурмовики, услышав это, убежали, сверкая пятками. Все повернулись в ту сторону. Оказывается, Вейдер схватил Инквизитора за шкирку и потащил за собой, а Кэнан ухватил пауана за ногу и тянул на себя.        — Ой, зря он это делает, —одновременно сказали наблюдатели, даже не заметив этого.        — Может, вмешаемся? —предложила Сабин.        — Нет! — отрезали Каллус и Гера, тоже одновременно. Первый продолжил:        — Пусть сами разбираются.

Спустя время

      Дарт Вейдер сидел с остальными штурмовиками под скалой. А Кэнан и Инквизитор играли в ладушки.        — Признавайтесь, чей это сон? — спросила Сабин у Геры и Каллуса. — Твой, Гера?        — Неа, мне обычно снятся корабли или как Кэнан стриптиз мне танцует, — и, заметив охреневшие взгляды, добавила: — А что? И помечтать нельзя?        — Можно. Просто как-то необычно это слышать от тебя. Я еще понимаю, я могу Эзре так присниться или ты Кэнану, но ты меня просто удивила. Может твой, Каллус?        — Хм. Да нет. Мне обычно снится жизнь без бумаг. Или иногда молоденькие твиʼлечки, — последнюю фразу он еле выговорил.        — Может, Вейдера? — спросила Гера. Но, посмотрев на него, сказала: — Хотя, нет. Кэнана?        — Не думаю, он не будет так себя вести с Инквизитором. И, наверное, с Инквизитором та же история. Может Зеба? — предложила Сабин.       — Точно нет. Зная его можно предположить, что он будет бить или Чоппера, или Каллуса.       Каллус, молча стоявший и о чем-то рассуждавший, неожиданно просветлел. Девушки не оставили это без внимания, и одна спросила:        — Ты знаешь чей это сон?        — Кажется да.        — И чей же? — Гере тоже не терпелось это узнать. Каллус показал пальцем в небо и выдал:        —Создателя.        — Филони?! — выкрикнули обе девушки.        — Это точно нет, — опровергла теорию пилот.        — Почему?        — Мы на русском говорим. А если бы это был сон Создателя, то мы бы говорили на английском.        — Ой, и вправду. Мы на русском говорим. Тогда чей? Стоп, это что? Кот с пером? — показала рукой Сабин.       Они посмотрели в ту сторону. Там и правда сидел кот и что-то писал пером.        — Бля, мало того что это больной фанат, так еще и фикрайтер! — сматернулся Каллус.        —Так, вспоминаем всех фикрайтеров, которые способны на такое, — Гера показала на все вокруг.        — Форест? — предположила Сабин.        — Неа, она сейчас переводом занята. Может, Аля Краля? — сказал Каллус.        — Нет, она в деревне, а там не ловит интернет. А вдруг это Кеча? — снова предположила Сабин.        — Неа. У нее там есть одна работа, и, возможно, именно она ей и снится. Мне кажется, что это сон Полярной звезды на небе, — высказала мысль Гера.        — Не думаю. То же что и с Кечей.        — Тогда у меня остался только один вариант, — у всех лицо стало немного напуганным. Сабин решила начать:        — Неужели это…        —… Абигейл Синдулла?! — а закончили все одновременно.        — Как проницаательноо, —послышался со стороны мужской голос. Все обернулись в ту сторону. На них смотрела высокая девушка с длинными каштановыми волосами и голубыми глазами. А вокруг нее крутился Чеширский котенок. Он и сказал эту фразу.        — Догадались ведь, — начала она (вернее я!). — Этот сон ваш общий. Всех вас. Это все чьи-то мечты.        — То есть, это то, что снится нам? — спросила Сабин.        — Ну да. Я, конечно, не знаю, чьи это мечты, — я указала на игравших в классики Инквизитора и Кэнана, — но мне тоже хочется это узнать.       — Наконец-то! — послышался голос Кэнана. — Это чья шутка?       — У меня тот же вопрос, — ледяным голосом проговорил Инквизитор. —Какого черта я с тобой играл, джедай?        — У меня тот же вопрос, ситх.        — Воу, воу! Прекратите! Это был чей-то сон! — Гера встала между ними. —Но в то же время это и ее сон, — она указала на меня.        — Хотите, я скажу чья это была мечта? — спросила я.        — Хотим!        — Моя.        — Что?!        — И поверьте, вы и половины всего этого не видели. Кстати, мне уже пора отсюда уходить, но сейчас начнется мечта Геры. Приятных сновидений!        — Стой!       Но я уже не слышала последних слов. Я просыпалась, но мне удалось увидеть, как все переместились в какой-то бар и все представительницы женского пола смотрели джедайский стриптиз в исполнении Кэнана. Эх, жаль, я так рано ушла оттуда. А ночка у них будет просто сумасшедшая!