Вторая глава
23 апреля 2017 г., 20:58
Они не могли с уверенностью сказать, что между ними происходит.
Наутро после подлунного рандеву хрупкое равновесие между ними дало первый сбой.
Кэт хотела знать абсолютно всё. В то утро она заваливала Кару вопросами на каждом шагу, перекроив свой график так, чтобы у них появилась возможность поговорить.
Вот только Кара неверно расшифровала причину подобного поведения начальницы.
— Люди хотят знать, каково это — быть Супергерл, — прямо заявила Кэт, когда Кара замешкалась с формулировкой, не зная, как лучше ответить.
Кара ожидала от Кэт некой формы дознания и скрупулёзного исследования в поисках истины. Но по наивности или по глупости, она думала, что всё это будет исходить из личной заинтересованности Кэт, из желания как следует узнать человека, с которым она работала.
Теперь выясняется, что всё дело в людях. Кара не осознавала, что её ответы будут адресованы всему белому свету. Хотя ей следовало бы сразу догадаться. Теперь же у Кары аж живот подвело от этой мысли. Она поправила очки, нахмурилась.
— Я думала, с вами мой секрет в безопасности? — полувопросительно уточнила она и в защитном жесте обняла себя рукой, наглядно иллюстрируя тревогу от заявления Кэт. Ей было страшно услышать ответ.
— О, я не собираюсь разбалтывать им, кто ты такая, — начала Кэт и обратила взор к бумагам, рассыпанным на столе между ними, — но это вовсе не значит, что из тебя не выйдет хорошей истории.
— Хорошей истор… — начала Кара, прежде чем вес слов достиг её сознания.
У неё упало сердце. Ей всегда было непонятно, как можно использовать подобные выражения. Откуда говорящему знать, каково это — когда сердце в груди падает? Но испытав чувство глубокого отчаяния, Кара поняла, что это не просто фигура речи.
Так вот что нужно было Кэт всё это время.
Кара резко соскочила с офисного дивана, размахивая руками словно ветряная мельница, вторя гневным словам.
— Для вас хоть что-то значило то, о чём я говорила прошлой ночью? — спросила она, принявшись нервно расхаживать по офису Кэт. — Или то, о чём говорили вы сами? — возмущённо добавила она.
Вернувшись в исходную позицию, Кара смерила суровым взглядом Кэт, которая наконец оторвалась от бумаг.
— Или вам просто нужна тема для статьи?
— Будет тебе, Кара, — заметила Кэт покровительственным тоном. Уязвлённое выражение помощницы заставило её на секунду смягчиться, но она тут же вернула себе профессиональное хладнокровие. — Конечно, наша беседа многое значила для меня, но не будь такой наивной и не забывай, кто мы с тобой.
Скользнув взглядом по стене, увешанной экранами, Кэт кивнула, словно подтверждая мысль о собственном успехе, и снова посмотрела на Кару.
— Сама посуди, я — самая могущественная, влиятельная и привлекательная персона в этом городе, а ты — самая востребованная история с тех пор, как Максвелл Лорд снова объявил себя первым холостяком, — подытожила Кэт с мимолётным выражением отвращения от мысли о краткой интрижке с Лордом. Столько лет уже прошло. Но их явно было недостаточно. Молодо-зелено, как говорится.
— То, что мне известно, кто ты такая, вовсе не значит, что я стану игнорировать то, чем ты являешься, — сказала она, снова обращая взор к текстам на столе.
— И чем же я, по-вашему, являюсь? — недоверчиво спросила Кара.
— Супергёрл приносит деньги, — проговорила Кэт, перелистнув страницу в статье, которую читала, — ты не просто какая-то там история — ты настоящая сенсация.
Кэт пришлось откинуть голову назад, чтобы целиком оглядеть расстроенную девушку.
— И да, Кара, ты и сама прекрасно знаешь, что я ни за что не откажусь от хорошей истории.
Та стояла молча, пытаясь переварить сказанное.
Кэт вздохнула.
— Пусть люди не готовы к правде, им нужно продолжать верить, что их герои неуязвимы и иммунны к человеческим слабостям. — Она задумчиво наклонила голову. — Но они готовы заплатить, чтобы узнать больше о своих героях.
Каре стоило догадаться и об этом. Ей стоило бы понять, что, несмотря на желание верить сидящей перед ней женщине, довериться ей она могла лишь постольку-поскольку.
Да, Кэт пообещала сохранить её секрет, вот только Кара не учла, что при этом придётся раскрыть другие тайны. Чувство безрассудной уязвимости, которое она впервые испытала несколько мгновений назад, теперь грозило накрыть с головой.
— Прошу прощения, мисс Грант, мне пора возвращаться на рабочее место, — Каре нужно было срочно уйти, пока она не натворила глупостей.
Кэт раздражённо вздохнула:
— Мы ещё не закончили…
— Вообще-то, закончили, — и Кара пулей вылетела из кабинета.
Было в их взаимодействии нечто чистое и настоящее, интригующее и пугающее одновременно.
— Иногда мне становится одиноко, — прошептала Кара.
В её голосе прозвучала такая явная надрывная тоска, что Кэт против воли шагнула навстречу, на секунду позабыв своё место. Она обнаружила Кару на балконе офиса. Та сидела в кресле, закинув ноги на валик, и глядела на звёзды. По отсутствию очков Кэт поняла, что беседа будет серьёзной.
— По-моему, за эту неделю у нас было предостаточно эмоциональных бесед, — раздражённо выдохнула Кэт, уязвлённая тем, как Кара сбежала от неё в прошлый раз. — Будь у меня желание испытать эмоциональный катарсис, записалась бы гостем в шоу Опры.
— Вы говорили, что миру хочется узнать, каково это — быть Супергёрл, — пояснила Кара уже спокойнее. Она обернулась, и в усталых голубых глазах блеснуло отражение городских огней. Так ничего и не сказав, она снова подняла взгляд к созвездиям в ночном небе.
По воцарившемуся молчанию Кэт догадалась, что прямого ответа на вопрос можно не ждать.
Стук каблуков раздробил тишину. Кэт пересекла балкон и оказалась напротив Кары. Осторожно присев, она принялась ждать, когда Кара продолжит свою мысль. И чтобы разобрать начало повествования ей пришлось немало напрячь слух.
— Иногда я с криком просыпаюсь посреди ночи после сна, где моя планета и все, кого я любила, обращаются в пыль.
Кэт хватило только на шокированный ох — жестокое откровение её потрясло, она не была готова услышать такую болезненную и ужасную правду. Только теперь Кэт осознала, что их беседа будет честнее всего, к чему она готовилась, и хотя острый как бритва язык и врождённое ехидство всегда помогали ей игнорировать подобные проявления эмоций, сейчас она оказалась безоружна.
Кара сидела, крепко зажмурившись.
— Когда я закрываю глаза, вижу мамину улыбку.
Уголки её губ едва приподнялись и тут же опустились.
— А следом — её полное горя лицо, когда она закрывает мой спасательный челнок за секунды перед тем, как отослать меня.
Кэт была уверена, что разглядела слёзы в глазах Кары, когда та их распахнула и дрогнувшим голосом продолжила свою исповедь.
Кэт стало неловко: от внезапного желания прикоснуться зазудела кожа и с силой сдавило грудь.
Неожиданно для себя она не знала, куда деть лежащие на коленях руки. Кара же, несмотря на тревожное состояние, сидела напротив не шелохнувшись. Её глаза, словно в поисках чего-то, продолжали всматриваться в ночное небо. Кэт не хватило смелости задать вопрос, что именно она там искала.
Далеко не сразу Кара продолжила охрипшим голосом:
— Мой двоюродный брат был слишком мал, чтобы помнить, как погибла наша планета. — Она помолчала и совсем тихо добавила: — Но я помню.
Они с братом много общались, и хотя она любила его не меньше, чем он её, и их взаимная любовь друг к другу была велика, в Каре всегда оставалось нечто неведомое и непостижимое для него.
Когда она только прибыла на землю, Кал-Эл был для неё незнакомцем. И пусть их связывала общая кровь и связь эта лишь крепла, на рождение духовной близости ушло немало времени.
Годами по просьбам Кал-Эла она рассказывала ему истории их родного мира, а он, закрывая глаза, представлял себе всё, что она описывала.
Больше всего ей нравилось наблюдать, как его лицо озарялось, когда она рассказывала ему о родителях.
Каким сильным был дядя Джор-Эл и как высоко он подкидывал её в воздух — даже выше, чем папа, — и как она визжала от восторга, пока он снова не подхватывал её.
Или как сильный, но ласковый голос Джора убаюкивал её перед сном историями о невероятных приключениях, заменяя ими колыбельные.
Она рассказывала Кал-Элу, что если сила и мудрость передались ему от отца, то врождённую доброту и мягкость он унаследовал от матери.
Позже Кара призналась Кал-Элу, что узнала его вовсе не по фамильному гербу их дома, а по глазам. У него были глаза Лары.
В тёте Ларе было столько отзывчивости и душевной теплоты, что, казалось, они изливались в каждом её движении. Кара с искренним изумлением вспоминала, какой красивой была тётя Лара, какой изящной, и как ей самой в детстве хотелось перенять это изящество.
Всякий раз, когда Кару охватывало уныние и глаза её тускнели, Лара напоминала ей о храбрости и отваге. «Даже когда мир разваливается на части и блёкнет, улыбка всегда осветит твой путь», — повторяла она, чарующе улыбаясь. И Кара ей верила. И теперь уже сама напоминала об этом Кларку, когда он приходил к ней, мучимый собственным бессилием.
Она рассказывала ему, какой родной ощущала себя рядом с его родителями, как их с Кал-Элом любили. И что всё время, какое было отпущено родителям Кал-Эла с их сыном, они обожали его сильнее, чем Кара могла бы передать словами.
Ей нравилось делиться с братом их общим миром, она была рада, что может вручить ему хоть один дар после всего, что он сделал для стольких людей.
Они поддерживали друг друга куда больше, чем можно выразить словами. Но Кларк, в отличие от Кары, не грустил без тепла их родного солнца и не тосковал в ночи по голубому сиянию двух криптонианских лун, висевших много ниже земной луны. Ему было не понять боли — той, что Кара порой испытывала в самые неожиданные моменты, и от которой иногда становилось трудно дышать.
Не Кал-Элу было помнить о том, как их дом был разрушен, и никому из остальных выживших криптонианцев: Астра и её последователи тогда находились далеко в Фантомной Зоне, Кал-Эл слишком был юн, а больше никого не осталось…
И даже несмотря на все их бесчисленные беседы и безграничное доверие друг другу, тот день они с Кларком обсуждали всего раз.
Кара старалась не задумываться, о чём говорило то, что в данный момент она делилась этим с Кэт.
— Я единственная хранительница воспоминаний о том дне, — проговорила Кара, возвращаясь к реальности, — о хаосе, в котором наша планета разваливалась под ногами на части. — Она с силой зажмурилась в попытке успокоиться и взять себя в руки. — Я единственная, кто помнит, как всё то, что мы знали и любили, обращалось тогда в прах.
Продолжая сидеть с закрытыми глазами, она расслышала, как пошевелилась Кэт. Сама Кара изо всех сил старалась не утонуть в море эмоций, угрожающих утянуть её за собой.
— Бывают дни — хотя теперь это случается гораздо реже, чем раньше, — когда я осознаю, как одиноко быть единственной, кто помнит, — прошептала Кара, удивившись, что её голос не дрогнул. Ещё ни разу она не произносила эту истину вслух.
С минуту Кара переводила дух. Сосредоточившись на ровном ритме сердца Кэт, она наконец собралась с мыслями.
— Думаете, ваши читатели хотят знать именно это? — распахнув глаза, Кара впервые обернулась к Кэт. — Такую правду хотели вы сами узнать, когда расспрашивали меня о том, на что был похож Криптон и каково быть Супергёрл? Это вы так жаждали услышать?
Кэт задохнулась, когда, заглянув в глаза Каре, увидела там неукротимую боль.
— Кара… — начала Кэт, но не знала, как продолжить. Имя мягко слетело с губ, но словно зачерствело и повисло в воздухе, когда Кара отвернулась.
Где-то глубоко внутри: под слоями синего и красного, под прикрытием очков в тёмной оправе и отутюженных рубашек с высоким воротничком, под закалённой чуждым солнцем кожей, скрывалось одиночество. И пусть Кара нечасто его ощущала, оно было с ней всегда. И до чего же ей хотелось, чтобы кто-нибудь сгладил это чувство своим присутствием. Ей хотелось бы, чтобы Кларк был постоянно рядом и поддерживал в такие моменты, но Кара понимала, что это невозможно.
Ей казалось... ей хотелось бы... Если быть совсем честной с собой, то ей действительно хотелось, чтобы «кем-то», кто бы поддерживал её и был рядом, стала Кэт.
Протянулась ещё одна долгая минута безмолвия, прежде чем Кара заговорила.
— Самое время вам парировать мои слова какой-нибудь остроумной шпилькой и уберечь нас от неловкого молчания.
Лишённый эмоций тон дал понять Кэт, что Кара совсем на грани и ужасно устала.
— Я могла бы заметить, что с таким количеством кофт в гардеробе тебе в пору бороться со своим приятелем-хоббитом за звание катастрофы недели в мире моды, — Кэт опустила глаза и сняла ворсинку с блузки. — Но я хотела припасти эту шпильку до завтра, — улыбнулась она.
— Под ними проще прятать костюм, — усмехнулась в ответ Кара.
Она наслаждалась лёгким тоном беседы, прекрасно понимая, что скоро придётся заговорить на более сложные темы.
Кара тяжело вздохнула, спустила ноги с подлокотника и встретилась глазами с Кэт.
— Я понимаю, что транслировать информацию — ваша работа, — начала она, и впервые за ночь Кэт нашлась, что ей на это ответить.
— Тогда ты понимаешь, что я не могу игнорировать сказанное тобой, — без изысков заметила она и повторила собственную реплику: — Супергёрл приносит деньги.
Кара наклонилась вперёд, для удобства упираясь локтями в колени.
— И это я тоже знаю, а ещё я знаю, что мы не сразу отыщем баланс между тем, кто мы такие, и тем, какие роли обязаны играть.
Она отвлеклась на рукав кофты: натянула его до самых костяшек и погладила край ткани большим пальцем. Продолжая теребить рукав, Кара тихо добавила:
— Но лучше всего я знаю, что ужасно не хочу терять то, что у нас с вами есть.
Кара коротко взглянула на Кэт и встала. Ноги понесли её к перилам балкона, где она и замерла. Боковым зрением она видела, что Кэт ждала продолжения.
— Только я пока не знаю, что со всем этим делать, — произнесла Кара, как показалось Кэт, с нотками нетерпения.
— Мне так хочется вам довериться. С вами всегда можно поговорить, — Кара снова обернулась к Кэт, и было видно, что она расслабилась. — Вы даже не представляете, как помогали мне, просто находясь рядом всё это время. Уже только тем, какая вы есть.
Слабо улыбнувшись, она пошутила:
— Пусть даже вы немилосердно критикуете мой выбор одежды.
— Потому что выбор так себе, — согласно промурлыкала Кэт.
— Можете расспросить меня обо всём, что читатели хотят узнать о Супергёрл, и в своих ответах я изображу её такой, какой они хотят её видеть. Я дам им героя, которого они так просят, напою их надеждой, воодушевлю их… — её голос растаял в ночи. Она осторожно обдумывала свои следующие слова. — А можете спросить меня о том, что интересно лично вам, и я расскажу всё как есть, — прямо сказала Кара, хотя слова ей дались непросто. — Но эти ответы, эта частица меня не будет предназначена для публики. Это только для вас, и я хочу, чтобы вы сразу это поняли.
Ночной воздух загустел от скопившихся эмоций. Всё это время Кэт оставалась непривычно тихой, её взгляд был прикован к каждому движению Кары, и на лице свободно отражались все эмоции.
Кара вернулась в кресло напротив.
— Мне нужно понимать, когда я беседую с Кэт Грант, «самой могущественной, влиятельной и привлекательной персоной в этом городе», — она шутливо передразнила Кэт, — а когда разговариваю с женщиной, которой хочу доверять во всём, с человеком, которому мне хочется открыться.
— Нисколько на меня не похоже, — конечно же, Кэт предпочла нарушить своё молчание очередной остроумной ремаркой. На какой-то миг она помедлила, затем принялась размышлять вслух.
— И как мне быть, когда ты разнесёшь очередной танкер и разрушишь полгорода?
— Такое всего раз случилось! — теперь пришёл черед Кары вздрогнуть, но она сделала это куда эмоциональнее, чем Кэт.
— И тогда мне придётся замазывать твои ляпы на первой полосе своего журнала?
Кара едва заметно улыбнулась. Их лёгкая пикировка позволила ей впервые за весь вечер ощутить нечто близкое к нормальности.
Но Кэт задала важный и неизбежный вопрос. Когда-нибудь — очень скоро — Супергёрл окажется на обложке, и если её героизм подчеркнуть будет несложно, то описать промах станет гораздо труднее. Кара не ждала, что, сблизившись с ней, Кэт начнёт подавать события в более выгодном для Кары свете. И сама Кэт явно не рассчитывала, что очередная критическая заметка, вышедшая из-под её пера, не причинит Каре боль.
Кара как следует обдумала слова Кэт.
— В таком случае вы поступите, как велит вам долг журналиста, а я — как полагается герою. У нас с вами есть роли, которые мы обязаны играть, — ответила она, перестав морщить лоб в глубоком раздумье.
Кэт едва заметно кивнула, словно подтверждая, что здесь они пришли к согласию.
— Супергёрл — это не просто кто-то в костюме. Этот костюм, этот символ, — Кара указала на свою грудь, и хотя повседневная одежда сейчас скрывала под собой красно-синее чудо, Кэт поняла, что она хотела сказать, — это идея, маяк надежды, — продолжала Кара с горящими глазами, цитируя испытанные временем слова кузена.
Она помнила, как в последний раз слышала эти слова из уст их истинного автора, когда Джор на прощание поцеловал своего сына.
— Идею не сломить, — Кара наклонилась к Кэт, — вы сами научили меня этому. Но мои чувства растоптать можно. И мне нужно понимать, могу ли я доверить вам то, что чувствую.
Их снова окутала тишина, а пространство между заполнилось мыслями и эмоциями, вызванными откровенностью беседы. Они подошли к самой кромке, и хотя Кара не знала, куда они двигались, она ощутила, как её наполняет спокойствие оттого, что она облегчила душу.
Теперь оставалось только ждать, чем ответит ей Кэт.
— Голубой, а не золотой, — голос Кэт заставил Кару вынырнуть из раздумий.
— Что, простите? — спросила она, в удивлении вздёрнув брови.
— Мой любимый цвет — голубой, — пояснила Кэт, одёргивая блузку в притворном раздражении из-за того, что пришлось повторять. — Обычно я говорю, что мой любимый цвет — золотой. Это цвет денег и власти, так что выбор предсказуемый. Но на самом деле мне больше нравится голубой. Я с детства любила этот цвет, — заметила Кэт отстранённо, как будто погрузившись в воспоминания. — Моя первая детская была окрашена в голубой. Ребёнком я была влюблена в небо, — она коротко улыбнулась, — и я ненавидела уродливый коричневый, в который комната была окрашена раньше: словно кого-то стошнило на стены.
Кара прекрасно поняла, что предлагала Кэт, и приняла это. Она улыбнулась, и на лице её отразилось облегчение.
— Думаю, когда Супергёрл всё-таки придётся дать интервью или пообщаться с прессой лично, — уже безо всякой ностальгии, профессиональным тоном продолжила Кэт, — моя помощница вполне сможет вычитать текст, до того как он отправится в печать.
Кара увидела ухмылку Кэт и сама улыбнулась шире. В этот миг обе они поняли без слов, насколько доверяли друг другу.
— Начнём с малого, — добавила Кэт и с явным облегчением подвела итог их беседе, — остальное со временем приложится.
Не замечая, что уже глубокая ночь, они ещё долго сидели на балконе.
— Кира!
Уловив вдали крик о помощи, она прослушала всё остальное, но по раздражённому голосу начальницы сообразила, что нужно извиниться и постараться исправить положение.
— Простите, мисс Грант, я… — Каре было не по себе от того, что к ней обратились напрямую. — Что вы только что сказали?
— Я спросила, не случился ли с тобой припадок или тебе просто нравится глупо выглядеть, уставившись в стену, — спокойно пояснила Кэт, выгнув бровь в тон язвительному комментарию. Кэт отлично справилась со своей ролью, притом, что она прекрасно знала, почему Кара прослушала деловую проповедь, адресованную сидящим в конференц-зале редакторам.
— Прошу прощения, мисс Грант, я нехорошо себя чувствую, — Кара дёрнула плечом, продолжая вести безмолвную беседу с карими глазами по ту сторону стола, — голова просто раскалывается.
Вчера она якобы забыла забрать вещи Кэт из химчистки, в то время как самой Кэт было прекрасно известно, что никаких вещей в химчистку не сдавалось. Тремя днями ранее Кэт заказала Каре принести ей кофе, как раз когда сестра сорвала Кару по звонку.
— Опять отговорки, Кира, — протянула Кэт с наигранной скукой, нацепив на лицо соответствующую маску.
Кара поднялась на ноги. В спешке она запнулась о ножку стула и пробормотала извинения редактору, на спину которого оперлась для равновесия.
— Если позволите, я очень быстро сбегаю до аптеки через дорогу, — рассеянно пробормотала она и поправила очки привычным жестом.
— Поищи по дороге профессиональные качества, которые растеряла, — услышала Кара уже у самой двери. — И бога ради, Кира, — Кара снова обернулась к Кэт. — Приди уже в себя. Я ожидаю, что по возвращении от тебя будет толк.
Остальные сидящие в зале могли принять снисходительный тон за грубость или откровенное желание унизить, как Кэт обычно выражала недовольство сотрудниками.
Но Кара расслышала там то, что не было сказано вслух: «Береги себя».
— Конечно, мисс Грант.
Когда бы ни позвал геройский долг, Кэт всегда отыскивала способ выразить свою тревогу за Кару и желание, чтобы та вернулась невредимой.
Им столько всего удавалось передать друг другу без слов: заботливым взглядом — «всё хорошо, можешь идти»; прикосновением — «береги себя»; неоднозначным ироничным замечанием — «сделай всё, что в твоих силах, но возвращайся».
Не одно только доверие росло между ними.
Как-то раз они сидели на диване в офисе Кэт и обсуждали планы на неделю по выпуску журнала. Кара была так увлечена задачей по толкованию дизайнерских решений, что не заметила, как очки сползли на кончик носа.
Она изучала статью, морща лоб.
— По-моему, история об утечке газа должна… — начала Кара, но замолчала, когда Кэт лёгким прикосновением поправила ей очки.
Тёплая ладонь прошлась вдоль дужки, заправила за ухо выбившийся локон и прижалась к щеке, отвлекая Кару от непростой задачи и заставляя столкнуться взглядом с человеком, давшим ей эту задачу.
Встречный взгляд оказался полон нежности. Впервые за долгий срок, по крайней мере за всё то время, что Кэт оставалась заточена в образе дьявольски успешного медиамагната, она смотрела на Кару открыто и свободно, явно оценивая результат своих действий.
Отчасти Кара надеялась, что Кэт снимет с неё очки. Тогда бы она смогла заглянуть в карие глаза, ставшие для неё прибежищем, без той стеклянной преграды, за которой она же сама и пряталась от Кэт. Эти глаза заслуживали того, чтобы в них смотрели прямо, без искажений.
Кэт задержала ладонь на её щеке, наделяя мгновение ощущением покоя. Кара улыбнулась и продолжила с того места, где прервалась.
Откуда-то раздалось восклицание «о боже!», и Кара не стала бы утверждать с полной уверенностью, что это была не она.
Позже выяснилось, что это была Люси.
Единственное, что Кара тогда слышала отчётливо, — биение собственного сердца, отдающееся звоном в ушах. И она боялась, что виновнице её учащённого сердцебиения не понадобится суперслух, чтобы расслышать готовое выскочить из груди «бум-бум-бум».
Они стали предостерегать друг друга, отговаривать от опасных и необдуманных действий.
— Кира, мне нужно чтобы ты...
— Мисс Грант, где вы? — резко перебила Кара с явной тревогой.
— Было бы здорово, если бы впредь ты меня не перебивала, — сухо продолжила Кэт. Её машина как раз затормозила в месте назначения. — Особенно когда я в процессе…
— Где вы?
Связь стала хуже, но в голосе Кары послышалось такое отчаяние, что Кэт не могла не ответить.
— Рядом с одним из складских помещений «Лорд Индастриз», — начала Кэт, изучая обстановку. Выйдя из машины, она обратила внимание на мрачно возвышающиеся постройки, три из которых выглядели очерченными на фоне темнеющего вечернего неба плоскими контурами.
— Мой источник потребовал встретиться здесь, — Кэт направилась по грунтовой дороге, поднимая пыль, в сторону здания в центре блока строений, — и обещанные детали слишком хороши, чтобы я ему отказала.
Кэт скривила лицо, так и не задав вопрос, который вертелся на языке, и, не переставая говорить, поднесла телефон к другому уху.
— И я не забыла, что ты снова меня перебила...
Она не закончила мысль и едва успела заметить всполох красного и синего, как что-то рвануло её назад.
Единственное, что отделяло Кэт от твёрдой стены, внезапно оказавшейся на много ярдов дальше места её назначения, к которой её прижало, — это чужая рука на пояснице.
Она не успела удивиться: следом раздался грохот взрыва, жар от пламени резанул по глазам, и Кара теснее прижалась к ней, обхватив за талию для равновесия, укрывая собой от любой возможной опасности.
Кэт тряхнуло от силы взрыва, и она выглянула у Кары из-за плеча, чтобы оценить последствия разрушений. Кара обернулась с той же целью.
Отступив на шаг, она больше не прижималась к Кэт вплотную, но всё ещё аккуратно поддерживала за талию. И когда она снова обернулась, Кэт заметила, что они обе с трудом переводят дыхание. А в следующий миг уже не знала, что поразило её сильнее: момент взрыва или то, как Кара вдруг прижалась лбом к её лбу, ссутулившись и опустив веки от усталости.
Кара переоценила себя. Едва узнав, что Кэт находится рядом со складом, она поняла, что это ловушка, и бросилась туда на предельной скорости. Тогда не было времени думать, что случится, если она не успеет. Теперь же, обнимая Кэт и зная, что она в безопасности, Кара всерьёз задумалась. Ей было страшно открывать глаза, чтобы Кэт вдруг не прочла в них её мысли.
— Вы в порядке? — едва слышно прошептала Кара, не поднимая век.
Кэт тоже держала глаза закрытыми. Она не знала, что ответить, ещё пытаясь осознать, что произошло в последние несколько минут. В конце концов она только кивнула, и в иной ситуации Кара не преминула бы заметить, что только смертельная опасность может лишить Кэт Грант дара речи. Лбы их всё так же были прижаты друг к другу, и по движению головы Кэт она ощутила кивок.
Вскоре Кара открыла глаза. Отдышаться удалось, но сердце колотилось как сумасшедшее: то ли от переполнявшего её чувства облегчения, потому что Кэт была в безопасности, то ли от внезапного осознания, как много Кэт для неё значит.
Сама Кэт предпочла появиться на встрече с информатором в ботинках без каблука, а на Каре были сапоги с высокой подошвой, что только добавило разницу в их росте. И пришлось совсем чуть-чуть наклониться, чтобы оставить лёгкий поцелуй у Кэт на виске.
— Оставайтесь тут, — прошептала она, и Кэт резко распахнула глаза от слабого прикосновения губ к уху.
Внезапно её окружила прохлада вечера: Кара пропала так же внезапно, как и появилась.
Что бы ни росло между ними, это чувство было сильным и глубоким.
— Вам нельзя к Максвеллу Лорду, — начала Кара, едва зайдя в офис. В глазах горела решимость с примесью иной эмоции.
Кэт поднялась из кресла и со вздохом сняла очки.
— Кира, ты в своём уме? — процедила она, уперев руки в стол. — Я сделаю вид, что не слышала, как ты приняла за меня решение, что мне можно, а что — нельзя.
— Мисс Грант, вам к нему нельзя, — предостерегла Кара.
— И снова, Кира, — с раздражением ответила Кэт, — я вижу, как ты шлёпаешь губами, но не слышу ничего вразумительного.
Кара смерила её сердитым взглядом, уперев руки в бока, и Кэт холодно пояснила:
— Он пытался меня подорвать, — словно это без лишних слов объясняло её нынешний порыв, — последний, кто пытался меня подорвать...
— На вашу жизнь уже покушались?! — в ужасе воскликнула Кара. По округлившимся глазам и взлетевшим бровям было видно, как она шокирована.
Кэт только закатила глаза и потянулась забрать сумку с нижней полки шкафа с документами.
— Если бы никто не хотел меня убить, это бы означало, что я не справляюсь со своей работой, — небрежно бросила она.
— Мисс Грант! — воскликнула Кара почти в отчаянии.
Накинув сумочку на плечо, Кэт двинулась было из-за стола.
— Если позволишь, у меня по плану серьёзный разговор с Максвеллом.
Но тут у неё на пути возникла преграда в виде Кары, заставляя резко затормозить.
Кэт поморщилась:
— Хотя в сегодняшнем ансамбле ты и смахиваешь на оранжевый дорожный конус, — она окинула Кару взглядом с ног до головы, — перегородить мне дорогу тебе не удастся.
— Мисс Грант, — Кара вытянула руку вперёд, чтобы удержать Кэт, когда та попыталась её обойти.
Кэт бросила взгляд на цепкие пальцы, обхватившие её предплечье.
— Кира, убери руку, или ты полагаешь, что останавливать меня — мудро?
Пытаясь освободиться, она вдруг почувствовала, как лопатки упёрлись во что-то твёрдое. Кара передвинула их обеих на несколько футов через офис, приперев Кэт к стене, из-за чего избавиться от хватки стало сложнее. И сумки на плече уже не было — Кара оставила её по пути на столе.
Теперь Кара удерживала Кэт обеими руками, а даже если бы не удерживала, один только её взгляд способен был пригвоздить к полу. В глазах одной отразилось изумление от нахальства, глаза другой сверкнули предупреждением. Кэт выглянула у Кары из-за плеча, чтобы убедиться, что никто не оказался свидетелем этой сцены. По крайней мере, Каре хватило ума, чтобы задёрнуть жалюзи перед своим выступлением. Кэт резко перевела взгляд обратно, и только тогда до Кары как будто дошло, как она вела себя, действуя инстинктивно.
— Дважды за два дня, Кара, можно подумать, тебе нравится прижимать меня к... — Кэт усмехнулась, желая понять, как глубоко удастся забраться Каре под кожу.
— Кэт! — Кара повысила голос, заставляя начальницу присмиреть и неосознанно усиливая хватку, словно хотела встряхнуть Кэт, чтобы привести в чувство.
Обращение по имени застигло Кэт врасплох.
— Сейчас не время для шуток, — с горячностью прорычала Кара.
Кэт попыталась оттолкнуть её от себя, не желая уступать.
— А я-то думала, самое время, — парировала она со злостью, — ведь ты явно принимаешь за шутку моё право делать свою работу.
— Нельзя же так нарываться на неприятности! — воскликнула Кара.
Взгляд Кэт стал твёрже.
— Ты не можешь меня остановить.
Глаза Кары вспыхнули, принимая брошенный вызов.
— Нет, могу.
Возможно, Кэт стоило аккуратнее подбирать слова. Она понимала, что Кара могла её остановить, но ей было интересно, станет ли. Однако очень быстро она осознала, что Кара не шутит. Так что Кэт отбросила попытки высвободиться и прижалась спиной к стене, откинув голову назад.
— Мне нравится эта часть тебя, Кара, — Кэт сменила линию поведения на более откровенную, оценивая фигуру Кары с явным интересом, — сильная… напористая, наконец-то берёшь то, что хочешь, вместо того чтобы спрашивать разрешения, — Кэт опустила пальцы на удерживающие её руки.
Ощутив прикосновение, Кара тут же отпустила Кэт и шагнула назад.
— Мисс Грант, — уже с куда меньшей твёрдостью предостерегла она.
Они вышли на более опасную территорию, чем та, по которой всё это время двигалась Кара в своём желании защитить Кэт.
Та закатила глаза.
— Ну всё, хватит. Я ухожу, — она ещё раз попыталась обойти Кару, но ей снова преградили путь.
— Я начинаю уставать от этих игр, — процедила Кэт.
— Не вынуждайте меня, — ответила Кара, не зная, то ли умолять, то ли приказывать.
Кэт прекратила попытки добраться к двери и упёрла руки в бёдра, переходя в оборону:
— Почему ты не даёшь мне отправиться к Максвеллу?
— Максвелл Лорд опасен, — ответила Кара.
— Не будь такой наивной, — Кэт склонила голову набок. — Я журналист, не будь это хоть капельку опасно, все бы этим занимались.
Кара отвернулась к двери, подальше от потока превосходства в речи Кэт. Внутри закипало что-то похожее не гнев и ещё одно, совсем другое чувство.
Она боялась, что злость вырвется наружу, а Кэт тем временем продолжала:
— Моя работа — делиться с жителями этого города хорошими историями, неважно, как…
— А моя работа — охранять вас! — Когда Кара развернулась к Кэт, на ней уже не было очков и ничто не скрывало написанных на лице чувств.
Кара отчасти надеялась, что, повысив голос, сможет заставить Кэт отступить, но не тут-то было. Кэт только повысила голос в ответ, что было нетипично для неё. Её, как и Кару, захлёстывали эмоции.
— И почему это охранять меня — твоя работа?
Кару поразило то, с каким чувством был задан этот вопрос. Она понимала, что Кэт спрашивала не только о том, почему ей нельзя противостоять Максвеллу. Она явно ждала более глубокого признания — из-за того, что возникло между ними, — и обе это понимали. Как и то, что данный момент окончательно определит природу этого чувства.
Кара всмотрелась в горящие огнём глаза Кэт, в румянец, которым злость окрасила её скулы. И, словно признавая своё поражение, едва слышно прошептала:
— Вы и так знаете почему.
Ещё мгновение они смотрели друг другу в глаза, затем Кара развернулась и пошла к двери.
— Этого мало, — дерзко заявила Кэт, заставляя её замереть.
Впервые кто-то из них выступил против взаимного согласия молчать.
Но Кара не была готова к более откровенным признаниям. Не сейчас, когда Кэт и так во многом диктовала правила.
Неизвестно, чем всё обернётся, если дать ей больше власти.
Кара, заметно подавленная, вся как будто сжалась.
— Я только прошу вас довериться мне, — взмолилась она, стоя спиной к Кэт. Минута ушла на то, чтобы исключить из позы и взгляда любой намёк на бушующие внутри эмоции.
Выпрямив плечи и будто снова став выше ростом, она гордо вздёрнула подбородок.
— Он что-то задумал, и ничем хорошим это не кончится... Я должна его остановить.
Кара снова надела очки и только тогда развернулась. Она понимала, что нужные слова сделают больно, но надеялась, что Кэт прочтёт между строк.
— И вы не встанете у меня на пути, — твёрдо заявила она и прикрыла глаза, не желая видеть реакцию на сказанное. Она снова изменилась, плечи стали покатыми, и любое сходство с именитой героиней пропало — на её место пришёл привычный для офиса образ робкой помощницы.
Кара поправила очки и пробормотала:
— Если это всё, мисс Грант...
— Свободна, — рявкнула Кэт, вернувшись за свой стол.
Уже у самой двери Кара остановилась. Из-за разногласия между ними щемило сердце, и, чуть повернув голову к Кэт, она тихо призналась:
— Я сделаю всё, чтобы уберечь вас.
Кэт пошевелилась, и Кара поняла, что та её услышала.
— Даже если вам это будет не по нраву.
С этими словами она вышла за дверь.
Это чувство угрожает разорвать существующую между ними связь...
Позднее тем же вечером резкий звук за окном отвлёк внимание Кэт от монитора, заставляя посмотреть правее, на двери балкона. Её взгляд остановился на красном, синем и ореоле чуть растрёпанных после полёта светлых волос.
Кара заняла то же место в дверях, что в их прошлую встречу. Вид её был спокоен, но в глазах сквозила тревога.
Кэт с прошлого раза помнила обрисованный в лунном свете контур её тела. И она не была готова признаться себе в том, как часто этот образ всплывал в её мыслях.
Ей не хотелось быть тем, кто первым пойдёт на попятную и предложит разрядку напряжённости после недавнего конфликта, поэтому она молча окинула Кару оценивающим взглядом и снова опустилась в кресло.
Кара ещё с секунду молча разглядывала ожесточённое, вопреки мягко падающему свету от лампы, лицо Кэт.
— Вы слишком много для меня значите, — призналась она чуть слышно.
Никаких словесных игр и попыток завуалировать смысл сказанного. Только чистая правда.
«Вы и так знаете почему».
«И вы не встанете у меня на пути».
Они обе понимали, что Кэт ждала именно такого ответа. Даже если выбранная Карой формулировка не отличалась конкретикой, её взгляд ясно говорил обо всём, что не произносилось вслух. Эмоции Кары всегда было проще всего читать по глазам. Ей не удавалось скрыть в них ни восторга, ни удивления, ни чувства опустошённости. Глаза всегда говорили то, что она сама не могла или не желала сообщить словами.
И теперь Кара так внимательно и с такой теплотой всматривалась в лицо Кэт, что та заметно оттаяла. Сочетание сказанного и этого взгляда задело некую струну где-то очень глубоко внутри.
Кара не проронила больше ни слова, но, заметив перемену в лице Кэт, отступила назад к балкону. Она не отводила глаз до того момента, как повернулась и сорвалась в ждущую её ночь.
Даже после того, как она исчезла, болезненное чувство, вызванное искренностью её слов, продолжало отдаваться эхом внутри Кэт.
...или сильнее привязать их друг к другу.
Как правило, Кара старалась поддерживать свой рабочий стол в чистоте, старательно расчищая завалы из бумажных кип и документов, с которыми приходилось работать в рамках её непростых задач. Приведение рабочего места в порядок привносило элемент устроенности и размеренности в условиях, во многом диктуемых хаосом.
Когда на следующее утро Кара подошла к своему столу, её встретил одиноко лежащий поверх клавиатуры белый конверт. В замешательстве она покрутила его в руках. Её любопытство только возросло, когда она различила оттенки розовых лепестков и мёда — аромата, который, как ей было известно, присутствовал в парфюме Кэт.
На простой белой карточке ждали три слова, начертанные элегантным, под стать их автору, почерком — в знак того, что Кэт приняла оливковую ветвь, протянутую в прошлый вечер.
«Я тебе верю».
Губы Кары растянулись в радостной улыбке. Она тут же постаралась отыскать автора послания и сквозь стеклянные стены кабинета разглядела Кэт, сидящую за столом.
Словно почувствовав, Кэт посмотрела вверх, и они встретились взглядами. Едва заметный намёк на улыбку стал единственным доказательством того, что Кэт действительно признала собственную неправоту, прежде чем она вновь вернулась к работе.
И широкая улыбка не сошла с лица Кары даже после того, как, знаменуя начало рабочего дня, из офиса Кэт раздался резкий выкрик «Кира!»
Кара не могла дать имя тому, что росло между ними.
Позже Люси пошутила, что это нерастраченное сексуальное напряжение, и Кара поперхнулась от неожиданности, не столько потому, что Люси хватило смелости сказать такое вслух, а скорее из-за того, каким близким к правде показалось ей замечание.
Единственное, что Кара знала наверняка, — они обе это чувствовали. Эту непреодолимую тягу быть рядом.
Пока чувство, которому было страшно дать имя, расцветало всё ярче, обе они продолжали кружить по орбитам друг друга, не в силах избежать притяжения.
Они не обсуждали этого, хотя в последнее время их беседы стали заметно эмоциональнее. Ни та, ни другая не были готовы озвучивать или исследовать природу этой связи, чтобы случайно не нарушить равновесие, на создание которого было положено столько сил.
Но что-то между ними было. В каждом их обсуждении, в каждом прикосновении, где-то под самой поверхностью, это чувство только выжидало удобного момента, чтобы без спроса заявить о себе.
И Каре не пришлось ждать долго, чтобы узнать правду о его природе.
