AlterTale

— Ты… серьёзно? Тори не смогла больше ничего сказать: ком застрял у неё в горле, а слёзы хотели навернуться на глаза. Но она держала себя в руках: не хватало разреветься на глазах у ничего не понимающего человека. Что она помнит о днях на поверхности? Маленькие отрывки воспоминаний осколками впивались в голову, разрезая голову, заставляя сожалеть о тех днях. Что помнила Тори? О чём мечтала? О чём сожалела? В голове возникали образы о прошлой жизни. Почему прошлой? Тори не считала жизнь в подземелье продолжением той, что была до войны, как и многие монстры. Светлыми пятнами остался последний день перед войной. Кровавым пятном — день заточения. Светлое пятно, когда она гуляла со своим отцом и матерью. Это был пикник, маленький Азгор смеялся на руках матери и тянулся ручками к её лицу. Стремился уползти в траву с красно-белого пледа, пытался поймать бабочку на носу. Солнце так ярко светило, как будто светит в самый последний раз. Возможно, оно не светило в последний раз, но этот день в памяти Тори остался, как последний день лета, как последние дни перед пасмурными днями войны. Что ещё Тори помнила с того дня? Как смеялась мама: чисто, красиво, как звон колокольчиков. И как вторил её бас отца. Она не помнит её лица, не то, что отца, не помнит её характера. Лишь её ласковые руки, вытаскивающие из кошмара, её чистые, словно небо глаза, схожие с алмазным блеском блики, живые, яркие, наполненные жизнью. Но лицо было, словно за белым облаком. Странное сочетание — голубые глаза и наполненные добротой. Но именно так заполнила её козочка. А потом они ели. Отец что-то сделал не так, и мама ругалась, а потом они смеялись, долго. И их смех сплетался, словно симфония. Она помнила, что они сделали фотографию, но вышла она смазанной. Мама написала на обороте «на память», коряво, но это грело душу Тори. А потом пришло на следующий день осознание этого. Мать долго ходила угрюмая, отец часто пропадал на работе, как он говорил, а на самом деле… об этом она подслушала, когда мама закатила скандал… он участвовал в битвах. Только тогда до Тори дошло полное осознание ситуации… Тогда отец пришёл с повязкой на глазу и швами на голове рядом с глазами, а так же забинтованной рукой… Это было ужасно. Азгор ничего не понимал и улыбался: он оставался их персональным солнышком. Тори не помнила тех моментов, когда он плакал, но и не запоминала его каждую улыбку. Отец продолжал пропадать, допоздна сидел на работе, но где она находилась даже мать не знала. Она помнит, как родитель нервничала, выпивая литрами горячий кофе и смотря в окно. Она плакала. Тори прежде не видела её слёз, не видела печаль на лице. Блеск в глазах потух, словно того и не было. Она будто прибавилась в возрасте лет так на десять точно. Надела очки. Много читала книг в ожидание отца. Тори сидела в то время с Азгором, часто посматривая на часы и на мать, которая с днями лишь становилась мрачнее и более замкнутой. Тори помнит эти дни, словно чёрную полоску зебры жизни. Нет, она не делила жизнь на полосы, тогда бы это была бы слишком длинной полосой, что состоит из белых и чёрных пятен. Она не отрицает, что даже в подземелье у неё были хорошие моменты жизни. Это была эвакуация. Она впервые узнала это слово слишком рано. Мама на скорую руку носилась по дому, собирая некие вещи, и складировала в походную сумку. Она взяла на руки Азгора, а за вторую руку — Тори и выбежала на улицу, полную паникующих монстров, а вдали горело зарево пожара. Лес полыхал, а по деревне разносилась пыль, нет, прах… прах монстров. Всё было в веренице — то, как они бежали, как мама упала и отдала маленького Азгора Тори и наказала бежать, не останавливаясь. В руках матери появились первые признаки магии — искры огня. Тори впервые видела людей — этот день она не забудет, как их злые лица смотрели на мать, озарённые её пламенем и пламенем факелов, как их копья протыкали насквозь родителя, словно нож режет масло. Пыль их матери разлетелась по лесу с потоком ветра к небесам… С тех пор Тори мечтала увидеть небо. Она считала, что в небо устремляются души монстров, которые по-настоящему верят в чудо и защищают это чудо. В глазах матери они с братом были чудом. Она защищала их ценой жизни. Тори запомнила свои слёзы и как прижимала к себе Азгора, чтобы он не видел это. Братик не понимал, что происходит, что к лучшему. Впервые Тори перестала надеяться на короля. Он был отцом Санса и нынешнего короля Папайруса. Имя его вылетело из головы, да и не важно оно было, лишь страх и онемение, которое ощутила Тори передался природе и земля содрогнулась. Человек увидел её и показал на них с братом, после чего она попыталась бежать сквозь заросли леса. Везде пылал огонь, тяжело было дышать. Впервые она услышала, как разрывается её брат, как ему нечем было дышать. Смог стоял в воздухе, тяжело дышать… Они их догоняли, схватили, кричали, молила, чтобы не трогали Азгора, а потом случилось необъяснимое. Первый всплеск магии, который был у неё произойти в подростковом возрасте. Она плакала, а потом разозлилась. Нечто забурлило в её сердце, что согревало не так, как пожар снаружи, а приятно, как очаг в холодную погоду. Чувство будто успокаивало её, направляя эмоции через душу, отправляя к рукам, после чего… Она плохо помнит, как подняла огненный шторм до небес, защитив себя и брата от врагов, как огонь телепортировал её с братом в забытую чащу леса. Тори испугалась той силы, но увидев, как плакал Азгор, успокоилась. Тогда она пообещала себе никогда не давать волю эмоциям. Сила убивает — вот что усвоила Тори в тот день. Они брели долго, пока не нашли лагерь монстров с эвакуированными мирными жителями. «Это же дочь королевского учёного!» слышались крики в толпе сквозь пелену воспоминаний. Её приютили и накормили, как и Азгора, но она не давала своего маленького братика никому, потому что боялась, что его заберут, на сей раз навсегда. В тот день он сказал первое слово, которое заставило плакать в душе Тори, а снаружи зацепенеть. Этим словом оказалось, как у многих детей, «мама». Но что случилось с её родителем монстры так и не узнали, ибо она молчала, а маленький Азгор не помнит ничего с того момента. Их гнали в гору, воздух становился более разряженным, она чувствовала, как покидают силы. Азгор, одетый слишком легко, замерзал и уже начал чихать, но ни у кого не было ни кофточки, ни шарфика, разве что мамин, который она тут же отдала брату, но всё равно замерзал. В тот день многие монстры охали над тем, что вытворяла маленькая Тори. Она не удержала огонь, который устремился в небо, а потом вниз и зигзагами петлял между монстров, шугая их. Козочка краснела и просила прощения. Вторая попытка оказалась удачной — маленький источник тепла в её руках не стремился никуда и начал согревать Азгора. Он заснул в руках Тори, которая тут же улыбнулась, впервые она смогла его успокоить и уложить. Монстры пребывали, многие были ранены и любая пара рук, лап, лапок, ласт была как нельзя кстати. Тори не помогала — следила за своим маленьким бро, только иногда носилась с поручениями и то не одна, а с Азгором. Она не спускала глаз с него, как с сокровища. Монстры впервые видели таких дружных брата и сестру, но Тори было как-то на это всё равно. Она любит своего братика, нет ничего лучше его в самом мире. Мир был в состояние покоя, но чувствовалось приближение скорой бури. В лагерь приехали король с тремя сыновьями. Третий был ещё маленьким, возрастом с Азгора, если не меньше. Статный скелет рассматривал всех свысока, но пытался помочь, его появление вселяло надежду в каждого. Тори первая подбежала к нему с братиком на руках и спросила «Вы не видели моего папу?». А из-за спины выглянула лохматая голова козла. Знакомые черты… Тори заплакала и побежала к отцу и чуть ли не снесла его. Весь лагерь смотрел с умилением на воссоединение семьи. Но не было времени. Тучи сгущались. Единственное место, где смогли спрятаться монстры, оставались старые Руины и пещеры под горой Эббот, на которой они находились. Это их фатальная ошибка. Тори видела, как над ними поставили барьер семеро: сила шести передавалась одному с красной душой, а уже от неё в гору, затыкая все входы и выходы. Они оказались в ловушке по своей ошибке. Тори плакала, рвалась к нему, как и многие дети, которых никто не мог успокоить. Пришлось строить всё с нуля, с первых шагов. Король умер, и на престол встали два короля Санс и Папайрус. Они обещали, что найдут выход, монстры верили им, даже Тори. *** — Боюсь, что это невозможно, — тихо сказала она Фриск, выплывая из воспоминаний. — Пообещай мне, Тори, — попросила девушка. — Я никогда не даю обещаний, — ответила Тори и направилась к двери, — Но я постараюсь.