AlterTale

Андайн привела их к своему двору. Это была тёмная пещера. На потолке не было тех искусственных звёзд, что были в прошлых коридорах. Лишь тёмные своды. Это было не так красиво, но порой чудеса лучше видеть раз в жизни, чтобы к ним не привыкнуть и не считать их чем-то запредельно красивым. Два одиноких дома, стоящих рядом, почти касающихся друг друга навесами крыш. Вместе они стояли нерушимой стеной, но казалось, что один из них давно заброшен, висячая паутина, дверь, замок, который давно заржавел. Это был грязно-жёлтый дом, а голубоватый, стоящий радом, радовал глаз своей новизной. И, что странно, они дополняли друг друга: дряхлый, старый, которого не пожалели года и новый, недавно покрашенный, красивый дом. Они зашли в голубой. Точнее, зашли все, кроме призрака и привидения. Они прошли сквозь стенку. Их встретил тёплый в тонах дом, деревянный пол, местами, правда, потёртый, такие же, выложенные деревом, стены. Видимо, Андайн любила уютные дома такого типа. На первом этаже была только одна комната, в ней находилось и кухня, и гостиная, и столовая. Ноутбук, стоящий на столе в углу, был включен. Оттуда шла музыка. Точно рок, правда, Андайн явно уменьшила громкость, чтобы не шокировать гостей. Рядом стоял телевизор, перед которым стол с четырьмя стульями. Техника была выключена, немного старая, пары кнопок не хватало. На столе стоял магнитофон, рядом с которым лежали кассеты. Фриск тут же заинтересовалась ими и взяла почитать. Это были альбомы Альфис, знаменитой звезды подземелья. Правда Фриск ей не увлекалась, как Азгор. Холодильник, стоящий прямо перед входом, увешанный магнитами с Альфис, стены с плакатами звезды: да она настоящий фанат! Правда она не показывала это никогда. Плита, на которой варились спагетти. Чара переговаривался с Андайн, которая мешала еду в кастрюле и смеялась, как сумасшедшая. Это для неё нормально. Ненормально, что она вдруг начала общаться с парнем, а до этого предупреждала Фриск о том, что надо быть осторожным с ним. Неужели мнение так быстро меняется? За год… Лестница наверх, самая примитивная переносная лестница, ведущая в люк. Там был чердак, но туда Фриск подниматься не собиралась. А вот любопытство Тофос было настолько сильным, что можно позавидовать. Она прыгала, скреблась, но не могла открыть. Она научилась летать в экстремальных условиях, сейчас же она часто кренилась и неправильно взмахивала крыльями. Но продолжала скрести люк. Ох уж это кошачье любопытство! Монстр-Кид и его брат сидели за столом, уже включили передачу по телевизору. Снова показывали Альфис. Её механическая улыбка была нереалистичной. Это не нравилось Фриск в ней. Слишком наигранно. Слишком. Девушка села рядом и посмотрела на свои руки. Она забыла обещание, данное Сансу. Оно было слишком невозможным, слишком основанным на эмоциях и на прощальном братском бреде. Стул был очень удобным, на удивление. Андайн как раз подлетала с Чарой с порцией еды. Одна несла три тарелки со спагетти и миску для Тофос. Кошка тут же отвлеклась от своего дела и полетела к полу и уже побежала по доскам к миске. Чара держал три кружки с чаем. Хозяйка и призрак опять улетели к плите, оставив гостей на друг друга. Киддо и Фриск переглянулись. — Меттатон живёт рядом, — всего одна фраза, а ужас уже заиграл в глазах девушки. То есть, они находятся в опасной близости с их врагом? О, нет.., — Ты что, не слышала Андайн? Она сказала, когда мы шли, что единственный её сосед — глава Королевской Гвардии, её тренер. Приятного аппетита. — Да, и тебе, — небрежно сказала Фриск, приступая к трапезе. Спагетти оказались очень вкусными, правда фрикадельки какие-то переваренные, но это не мешало. Вскоре вернулись ушедшие со сладким. Все уже доели свою часть ужина, даже Монстрёнок, пусть и долго отказывался кушать то, что предложили. Но ради сладостей он готов на всё. Как и сейчас. Фриск же пребывала в состоянии опустошения. Она не боялась, нет, но была до крайней степени удивлена и подавлена. Не желала встречаться с ней ещё раз, подвергать друзей опасности. В душе образовалась чёрная дыра. Волнение, пожирающее изнутри. Она пыталась успокоить его, не получалось совсем. Даже обняв живот, оно заявляло о себе. Все весело общались, будто давние друзья. Даже Фриск учавствовала в разговоре, мило улыбаясь. Слишком наигранно. Это видел и Чара, и Киддо. Андайн же понимала, что нельзя даже подавать вид. После просьбы Фриск она не обращала внимания на скачки настроения. Ох, когда же это было..? Два года назад она начала хорошо с ней общаться. Или раньше?.. Не важно! Фриск рада, что теперь у неё есть столько верных друзей! Андайн, Чара, Киддо, Тори, Азгор… Санс. Правда, последний ей скорее брат, потерянный, которого она так желала увидеть. Надеялась, что когда свет озарит её лицо, она будет стоять с ним под руку, улыбаясь новому дню. Что познакомит со своей бабушкой, которая, возможно, давно думает, что её внучка погибла. И ненавидит за это отца. Но чувства обострились и ослабли. Она сердцем не может терпеть родителя, но ей как-то… холодно. Они не родные. Фриск просто отпустила всё. Просто забыла. Это не она. Её настоящее тут, с её настоящей семьёй. Кто принял её, голодную, нагую, пусть она отнекивалась. Приняла с осознанием, что это — преступление. Она благодарна Тори и Азгору. Киддо, что не бросил её. И городу, который понимая, что, если отдаст душу, освободится, не сдал, а даже принял в свою семью подростка. Это так... Мило с их стороны. Спали они наверху, на чердаке. Тофос легла на Фриск и урчала, в то время девушка гладила и смотрела стеклянными глазами в потолок. Она видела там ночное небо. Ни облачка. Лици усыпанное каплями молока звёздное небо*. Она соскучилась. Она поняла, что переживают монстры. Но поколению, что родилось уже в Подземелье, не так больно. Потому что они не видели этой красоты и считают это нормальным. А вот душа Фриск защемилась. Она всё видела, помнила, пусть и сквозь плёнку памяти, сквозь туман памяти. Она чувствовала, как сердце начинает таять после зимы. Скоро она увидит свет. — Киддо? Услышав мычание, она продолжила: — Ты спишь? — Нет, — сонно протянул монстр, повернулся лицом к подруге, пытаясь не задеть своего брата, что, к счастью, получилось, — А что? — Можно… Могу я дать тебе обещание? Я… я обещаю, что ты увидишь солнечный свет. — Не спеши давать обещания, ещё всё изменится, — прохрипел Киддо, закрывая глаза, — Но я принимаю это обещание. На этой ноте он заснул. Но, зато, теперь Фриск себя чувствовала хорошо. Намного лучше. Да, теперь на ней лежит ответственность за слова перед другом. Это ещё важнее, чем обещание незнакомцам. Но Фриск всегда держала слово. Её этому учили и мама, и Санс. Она выросла, как добропорядочный человек. Нет. Не человек — монстр. С волками жить — по-волчьи выть. Единственно, что теперь боялась Фриск, того, что при выходе в человеческий мир, испортится, зачерствеет. Но она положится на своих друзей. Они её поддержать. Исправят, если надо. Она будет им благодарна. Она и сейчас благодарна. Даже Чаре, которого один момент жизни никто не замечал. Видимо, он стал мразью потому, что ему не хватает общества. Он тянется к монстрам, но его никто не видит. Он словно чёрный кокон, внутри которого сидит светлый человек и тянется к свету. Как бы она хотела ему помочь, но не знает, как! Слишком скрытый. Чем ему жизнь напакостила? Неужели из-за того, что он упал в эту яму и не нашёл никого, кто протянул бы руку помощи? Или его так изменила жизнь на поверхности? "Что не убивает делает нас сильнее", - говорят. Видимо, это сделало Чару слишком закрытым, сильным в эту сторону. А Фриск пошла по другой дороге. Эти рассуждения были редки. Особенно любили проявляться во время бессонницы. Мысли отбыли из-за мысли о сне, но теперь она накатила с новой силой. Слишком поздно, пора спать. Часы тикали. А Фриск сквозь сон думала, что это был за странный сон с участием Чары и кого-то ещё, такого белого, светлого, чистого. Друг? А вообще было ли это сновидение памятью Чары или её собственным воображением? Чара явно что-то скрывает. Это его губит изнутри. Фриск это чувствует. Убивает того светлого человечка. Девушка надеется, что когда-нибудь он снимет эти оковы, которые он сам на себя наложил, выпрыгнет, выбежит, оставив позади, навстречу другу, которого Фриск видела в своём видение. Чара распустится, словно бутон, только тогда, когда будут благоприятные условия. Так процветает каждый монстр, каждый человек. Теплеют, тают, цветут. Фриск начинала цвести. Но единственное, что ей не давало процветать дальше — эта ниша над головой и проблемы друзей. Она всегда о них будет заботиться. Лишь бы узнать, что творится на душе Чары, помочь. Но время придёт, а пока ей пора спать. Эта мысль настолько сладкая, что она закрыла глаза сразу же и почувствовала, как падает. Падает сквозь тьму и её заглатывает полностью царство Морфея.