Приказы

Эта корова оказалась вкуснее предыдущей. Ну, предыдущая и так была не особо вкусной, но эта была чуть приятнее. Наверное, жевала траву не там же, где срала. На самом деле, Кэссу было плевать, где срала та корова, ему просто нужно было восстановить силы после еще одной сумасшедшей недели. Мысли роились в его голове залитым водой муравейником, поэтому он точно решил, что сейчас не помешало бы разбавить их приличной дозой алкоголя, который хранился в церковной нычке вампира. Благо, Джесси дал ему ключи от храма, поэтому он мог завалиться туда, когда захочет. Прохлада помещения встретила его дружескими объятьями. Только сейчас Кэссиди понял, насколько душно было на улице, несмотря на глубокую ночь. Хотелось облиться холодной водой и развалиться на полу, наслаждаясь уходящими мгновениями, приближающими ненавистный рассвет. Хотя с чего бы это быть здесь прохладе? Кондиционер то он так и не починил. Заначку так никто и не обнаружил, что безмерно радовало. Хотя количество алкоголя изрядно уменьшилось, и нужно было в срочном порядке пополнять запасы. Не глядя на этикетку, Кэсс схватил первую попавшуюся бутылку и прошел в залу, где рядами стояли лавки, на которых можно было развалиться и отдохнуть. Сковывающая движения рубашка скоро была расстегнута, а шнурки на обуви развязаны, и теперь можно было чувствовать себя как дома. Но долго ему насладиться этим чувством не дали. В центре зала, растянувшись на одной из лавочек, сидел Джесси в компании бутылки хорошего алкоголя и сигареты в зубах. Библейская, блять, картина. Она стала настолько привычной, что Кэсс уже ей не удивлялся. Наоборот, лицезрение проповедника в таком амплуа доставляло ему необъяснимое удовольствие и облегчение. Вот он, мой падре, живой, настоящий. Конечно, никому лучше об этом не знать. Джесси в первую очередь. Усевшись на лавку напротив него, Кэссиди приветственно кивнул и жадно приложился к бутылке. Еще одна привычная сцена. Он уже не чувствовал себя здесь так неуютно, как в первые разы, когда Джесси прожигал его взглядом, словно испытывая на прочность. Со временем взгляды угасли вместе с интересом, который проповедник к нему проявлял. Видимо, примерился, познакомился, да и расслабился. Но сейчас интерес в его глазах зажегся с новой силой, что Кэсс заметил не сразу. Пьяный взгляд черных глаз елозил по его обнаженному торсу, отмечая для себя какие-то детали, которые знал только он. - Жарко, - только и произнес Кэссиди, словно оправдываясь за свой внешний вид, хотя это и не было нужно. Джесси посмотрел на него насмешливо и глубоко затянулся, превращая сигарету в уже ни на что не годный окурок, который тут же отправился в пустую бутылку, стоявшую неподалеку. - Ну так разденься, - улыбнулся он, глядя в глаза Кэсса с вызовом. Снова эти черные глаза. От них уже не скрыться. - Иди нахуй, падре, - фыркнул он, вновь прикладываясь к спасительной бутылке. Только вот она не могла скрыть волнение, проявившееся в его дрогнувшей руке. Джесси нехорошо улыбнулся, чуть склонив голову. В его пьяную голову могло взбрести все, что его душеньке угодно, и здравый смысл, самозабвенно купающийся в бассейне с парой литров бурбона, не сможет этому помешать. - Сними рубашку, - пронесся по зале гулкий рокот глубокого голоса, вещавшего из нутра проповедника. Тот самый голос, от которого шевелились волосы на затылке, и сладко тянуло внизу живота. В голове тревожно метались вопросы. Зачем он это сделал? Зачем приказал? Зачем? Зачем? Зачем? Воспротивиться своим действиям было невозможно. - Опять ты со своими джедайскими штучками, - недовольно пробормотал Кэсс, стянув рубашку и бросив ее на лавку рядом с собой, - давай не злоупотребляй этим, Оби-Ван. Нехорошо это все же. Джесси только улыбнулся, отхлебнув из своей бутылки еще одну порцию алкоголя. Блеск в его глазах приобрел новые нотки. Похоть? Безумие? Что-то из этого, явно. Кэссиди хотелось сбежать, но еще больше хотелось узнать, как далеко может зайти подсознание проповедника в этой игре, правил которой он не знал. Взгляд Джесси пополз по новой траектории, затронув застежку на джинсах и остановившись на темной полоске волос, уходящих за ту самую застежку. Стоило ему вернуться на один уровень с заинтересованным взглядом вампира, по зале вновь раздалось эхо приказа. - Подрочи себе, - гласил он. Кэсс и моргнуть не успел, как руки уже отставили бутылку и потянулись в ширинке. - Что? Ты долбанулся, падре? – спросил он сипло, ошалело глядя на сидящего перед ним проповедника. - Ты чего творишь? – он пытался найти в его взгляде ответ на вопрос, но тот медленно опустился обратно на ширинку джинсов, совсем почерневший и помутневший. Ответа не последовало. - А хуй тебе не пососать? – предпринял он последнюю попытку хоть как-то образумить Джесси, пока не вынул уже наполовину вставший член, но в ответ получил лишь ухмылку и насмешливый, полный похоти взгляд, вновь опустившийся на застежку джинсов. Кэссиди шумно выдохнул и устроился на лавке удобнее. Ему ничего не оставалось делать, как подчиниться. К лицу прилила кровь, окрасившая щеки и уши в алый цвет, а вся остальная кровь медленными потеками приливала вниз живота, опустошая и расслабляя вампира. Было стыдно. И нельзя было избавиться от этого, просто зажмурив глаза. Рука плавно скользила по всей длине члена, не оставляя без внимания ни одного маленького участка, а вторая чуть стягивала джинсы, чтобы получить больше свободы и обеспечить возможность сжать яйца до звездочек в глазах, чтобы хоть как-то протрезвить разум. А Джесси все смотрел. Во рту его дымила новая сигарета, а взгляд прояснился и потяжелел. Видимо, вид сжатых яиц протрезвил их обоих. Сквозь грохот ударов сердца в своих ушах Кэсс услышал, как участилось дыхание проповедника, и черт его задери, это возбуждало не меньше, чем намертво прикованный к нему взгляд. Стыд ушел, оставив после себя лишь бушующее наслаждение, а рука сама потянулась к соску, зудящему от недостатка внимания. Стоны еще как-то можно было сдерживать, но вот сбившееся дыхание восстановить было уже невозможно. В голове осталась только одна мысль. Я ДРОЧУ ПЕРЕД СУКИНЫМ СЫНОМ КАСТЕРОМ. И эта мысль отзывалась в члене тягучей пульсацией, предвещающей скорую разрядку. Но ее не последовало. Вместо этого по мозгу кувалдой прошелся новый приказ. - Хватит. Это странно, но Кэсс уловил только разочарование, пришедшее за этим словом, хотя должен был почувствовать облегчение и свободу. Но он точно был уверен, что последствия не доведенного до конца действа еще помашут ему ручкой из штанов и подергают за ширинку, нагло выпрашивая продолжения. - Я тебе этого вовек не забуду, извращенец херов, - пробормотал недовольно вампир, застегнув ширинку и поднявшись. Чертов святоша. Думает, что все ему можно, и что все ему сойдет с рук. Бесстыдно пользуется своим голосом, заставляя ни в чем не повинного вампира прогибаться под ним. Только бы эта пьяная рожа забыла эту ночь. Только бы забыла. Он хотел было уйти, но обернулся в последний момент. Джесси лежал на лавке, закрыв глаза и отбросив тлеющую сигарету в сторону. Он засыпал. Кэссиди застыл. Перед ним встал выбор. Либо он сейчас идет и додрачивает себе в спокойной обстановке, либо проявляет благородство и укладывает спать этого нажравшегося черта, выжавшего все соки из своего друга. Но ведь Кэсс же благородный, да? Благородный. Поэтому выбор остался один. И даже обида на друга не могла препятствовать желанию отнести Кастера в его комнату и уложить в кровать, как он делал это и раньше. Выпив залпом примерно половину содержимого бутылки, вампир подхватил Джесси подмышки и помог подняться. Залу оживило недовольное пьяное бурчание мужчины, теперь кажущееся таким детским, по сравнению с тем, что этот голос творил ранее. Тело проповедника легко поддавалось на любые движения, сейчас такие тягучие и неуклюжие. Он совсем перестал быть похожим на того, кого Кэсс видел на проповедях, - того хищника с горящим взглядом, которого невозможно было не слушать. Сейчас же он был безобидным алкашом, которого хотелось только защищать от всяких незнакомцев, отмахиваясь от них включенной бензопилой. Комната Джесси находилась совсем рядом. В ней Кэссиди бывал лишь пару раз в тех же ситуациях, что и сегодня. Только уложить спать. Кэсс никогда не стремился попасть сюда. Каким бы засранцем он не был, он всегда уважал личную территорию близких людей, особенно тогда, когда она была небольшой. Сам он такой территории не имел, поэтому спал, где заблагорассудится, а личных вещей для хранения у него не было. Завалив Джесси на кровать, Кэсс выпрямился и окинул его взглядом. Нет, он совсем не был похож на проповедника. Ни один священнослужитель так не одевается. Это просто запрещено моральными принципами. И разрешено самим Иисусом персонально для Джесси Кастера. Первыми на пол полетели ботинки. Крокодиловая кожа никогда не привлекала вампира, больно уж пафосно, но падре они шли. Как и эта белая колоратка. Кэсс никогда бы не подумал, что его может возбуждать какая-то белая полоска…Так, что? Возбуждать? Нужно было скорее мотать отсюда додрачивать, а то мало ли что может произойти. Бугор на штанах дал о себе знать, плавясь под тканью, еще недавно не сдерживающей его. Как не вовремя. Наспех расправившись с рубашкой, Кэссиди аккуратно сложил ее на стул рядом с кроватью, чтобы та не помялась до завтрашнего дня. Хотя Кастер наверняка наденет другую, и его старания останутся незамеченными. Обидно. Лишь спустя несколько секунд, столкнувшись взглядом с прожигающими его из под густых ресниц черными омутами глаз, Кэсс понял, что все это время рассматривал мужчину. Бесстыдно, зная, что его не заметят, но он все равно попался. Он снова опустил взгляд на обтягивающие черные штаны, которые уже не могли скрыть стояк, и судорожно сглотнул. - Ну ты тут дальше сам как-нибудь, падре, не развалишься, - бросил он, пятясь к выходу из комнаты. Меньше всего он сейчас хотел услышать тот рокочущий голос, который превращал его в безвольного слабака, готового выполнить любой приказ, но тот все же прозвучал, буром ворвавшись в барабанные перепонки. - Стой. – и Кэсс встал. Все, что ему оставалось, это ожидать, что же он скажет дальше. Лучше бы он сбежал еще в самом начале. Начатая игра совсем не имела правил. Джесси медленно поднялся, шатающейся походкой дойдя до вампира, и рухнул перед ним на колени. Если бы не приказ, он бы не дал ему встать. Не дал бы ему дойти до себя. Но что-то в голове нажало рычажок, отключивший думалку вампира, и он просто стоял в ожидании, пока проповедник расстегивал ширинку на его джинсах, оставляя мягкий поцелуй чуть ниже пупка. Кэсса повело, и если бы не приказ, он бы пошатнулся и отступил. Горячее дыхание опаляло кожу живота, проникая теплом сквозь нее и заставляя стянувшийся внутри узел внутри стянуться еще крепче. Джинсы стянуты до колен, а член обхвачен крепкой рукой Джесси, смотрящего снизу вверх до невозможности похотливым взглядом. Рука сама полезла в черные взъерошенные волосы на затылке проповедника, оттягивая их назад. Ну что за блядские губы. Не может у мужика быть таких губ. А они уже сомкнулись на головке, втягивая член на полную длину. Горячие стенки горла мягко обволокли его, и теперь стон сдержать не удалось. Никакого ритма не было, все было сумбурно и слишком несдержанно. Кэсс то и дело подмахивал бедрами, насаживая Джесси до конца, так, что он задыхался, и это приносило еще больше удовольствия, а тот хватался за задницу вампира, чтобы насадиться самому. Ни один из них и не думал останавливаться, хотя первый и понимал, что это неправильно, а второй вообще ни о чем ничем не думал. Кэссиди надеялся только на то, что Кастер на утро ничего не вспомнит, потому что если вспомнит, стыдно будет только ему. А если не будет, то можно будет и повторить. Только уже без этих вот джедайских штучек.