Ransom

За считанные минуты дыхание Йена стало спокойнее, рыдания немного поутихли, а напряжение тела пропало в объятиях Милковича. — Эй, я не буду никуда идти, ладно? — снова пробормотал Микки в плечо Галлагера, даже несмотря на то, что успел прошептать это уже кучу раз. Рыжий наконец немного отстранился от брюнета, взглянув на него своими раскрасневшимися и слегка отекшими глазами — О-обещай мне, Микки, что ты не наделаешь глупостей. Что бы ни было, мы либо будем делать это вместе, либо не будем даже думать об этом. Микки не любил обещать что-либо кому-то, в большей мере из-за того, что, если он что-то пообещал, то ни за что на свете не станет от этого откручиваться. Его слово по-настоящему было на вес золота, наверное, единственная вещь в жизни, которую он воспринимал настолько серьёзно. — Обещаю. Йен кратко на это кивнул, опустив голову и несколько раз всхлипнув — Ты, наверное, думаешь о том, какой же я, блять, ребёнок, не так ли? — Ты, блять, знаешь о чём я вообще сейчас думаю? — слова вылетали из уст Милковича быстрее, чем он мог бы их обдумать — Я думаю о том, какой же ты, чёрт возьми, смелый. Вот, о чём я думаю. Галлагер всхлипнул ещё разок, прежде, чем взглянуть прямо в глаза Милковича, уставленные на него. Из него вырвался нервный и сухой смешок, даже несмотря на то, что не было совершенно ничего смешного в том, что окружало их или могло окружать — Я нихрена не смелый. Реву, как какая-то мелкая сучка. Микки смотрел на него, в то время, как на него накатило непреодолимое желание поцеловать парня, но он всё же смог его откинуть. Теперь уже Йен полностью выскользнул из рук Микки, вытерев слёзы со своего лица ещё раз, перед тем, как зайти за спину Милковича. Он присел, чтобы поднять измятую футболку, которую до этого сам же и кинул на пол. Брюнет закусил свою нижнюю губу, уставившись на стену, искренне не находя для себя иной альтернативы. В горле, в груди и в голове были эмоции, с которыми он не мог справиться и даже думать о них. — Какого чёрта мы отсюда не выходим? — парень даже и не понял, как это вылетело из его рта — Всего на один денёк? Давай просто выберемся отсюда, забудем всю эту херь, происходящую с нами, и развеемся? Галлагер выпрямил спину, закончив надевать носки и выглядя совершенно беспристрастно, будто и не с ним вовсе ведётся сие разговор. — Давай выйдем там… Кино какое-нибудь глянем или ещё чего, купим что-нибудь из еды, подышим свежим воздухом в конце концов. Мы гниём в этой дыре слишком долго, как по мне, — продолжил брюнет, прекрасно зная, что день без всякого рода забот — был именно тем, что так нужно Йену. Как бы усердно Йен не пытался казаться молодцом и сильным чуваком, он, как-никак, был шестнадцатилетним ребёнком. И этот шестнадцатилетний ребёнок по велению матушки, блять, судьбы теперь обязан мириться со всяким дерьмом, павшим на него, что никак не уживалось в голове Милковича. Но с него уже хватит. Рыжий таращился на Микки безучастным взглядом довольно долгое время, что признаться, уже порядком выводило второго из себя, но на уголках его губ вдруг заиграла улыбка — Ты имеешь в виду свидание? Это буквально вытянуло из парня ухмылку, и он закинул голову назад, затем вскинув и свои брови — Матерь божья, нет, никаких блядских свиданий. Я не это имел в виду. — Ну ты сказал про кино и еду… Для меня это звучит всё равно что свидание. — А не отвалить-ка тебе от меня нахрен? — прямо предложил Милкович, затем подойдя к гардеробу, чтобы взять свои сигареты. — Знаешь, ты всегда принимаешься за них, когда начинаешь нервничать, — начал было дразнить рыжий, а голос его был пронизан мучительным спокойствием — Это одна из твоих странных привычек, которые я уже успел выучить за последние несколько недель. — По твоему, ты заставляешь меня нервничать? — спросил Микки через своё плечо, не рискнув взглянуть на Йена. — Мне хотелось бы так думать. Брюнет наконец развернулся, поймав взгляд Галлагера своим и не имея сил справляться с ухмылкой, появляющейся в уголках его собственных губ — Так ты хочешь или, блять, нет, сучара? — Ещё как, — произнёс рыжий и на его лицо вернулась та самая улыбка, которой так не хватало Милковичу. — Я не буду держать твою блядскую руку, или ещё какое гейское дерьмо, — кинул Микки, когда Йен вошёл в ванную, чтобы почистить зубы — И это ни коим хреном не значит, что мы пара и прочая поеботень, ясно? Мы просто два парня, которые вышли на прогулку. Вот. И ничего больше. Так-то. — Да-да, конечно, Микки, хорошо, — снисходительно протянул из ванной рыжий. — Я не шучу, Галлагер. Это, блять, не свидание. Йен вышел из ванной, потирая губы тыльной стороной ладони. Подойдя к Микки, он взял его за воротник, притянув к себе в один очень мягкий, нежный и долгий поцелуй, снова выбив из того весь воздух — Да, я тебя понял. Это не свидание. Знание того, как люди дышат вернулось к Милковичу стоило Галлагеру отстраниться.

***

Чуть позже, они уже сидели в ближайшем кинотеатре, вовсю жуя экстра-сладкий попкорн, закинув ноги на спинки сидений перед ними и прожигая их «почти, но не свидание» на каком-то боевике, только потому что успели именно к нему. Микки сделал глоток газировки, то и дело поглядывая на Йена, блаженно рассевшегося рядом и пихающего целые горсти попкорна в рот, половину благополучно рассыпая на грудь и кресло. Рыжий чувствовал, как на нём уже буквально просверлили дыру и взглянул на Микки. Его щёки были надуты из-за попкорна, но улыбка вырвалась вопреки этому. Подавить рвущуюся наружу улыбку не смог и сам Милкович, затем укоризненно помотавший головой — Мужик, ты свинтус. Галлагер снова засмеялся, попутно чуть не подавившись, но снова вернув взгляд на сменяющиеся на экране трейлеры, в то время, как взор брюнета всё так же был прикован к нему. Несмотря на вырывающееся из груди сердце и сжавшийся внутри желудок Микки, Галлагер слегка придвинулся к нему, но глаза его всё ещё были сфокусированы на экранных действах — Плевать, насколько педиковасто это может звучать, но я уже в восторге от этого фильма. Нет, ну ты, блять, видел Ван Дамма? Охрененный мужик. — Нормалёк, но Сигал по-любому захуярил бы Ван Дамма. — Нет, если это Ван Дамм из «Двойного удара», ибо там Двойной, блять, Дамм! — воскликнул рыжий. Даже не уделив секунды на раздумья, Милкович потянулся к Галлагеру, прислонившись своими губами к его. Это был довольно краткий и нежный поцелуй «по делу и без дела». Когда Микки отстранился — глаза рыжего всё ещё были закрыты, а губы же слегка приоткрыты. — Ну что ж, хрен с ним, с этим Ван Даммом, — хрипло проворчал брюнет. Йен наконец раскрыл глаза, смотря прямо на Милковича. Затем его шок плавно перерос в улыбку и он расслабленно принял прежнюю позицию. Микки осторожно улыбнулся, делая ещё один глоток. — Говорил я тебе, свидание это, — дерзко произнёс Галлагер, сразу же запихнув целую горсть попкорна в рот. — Иди нахуй, ага, спасибо за внимание. Даже до середины фильма было ещё далеко, но Микки прислонил свою руку к руке Йена, смело сплетая их пальцы.

***

После фильма, который, как оказалось, стоил потраченных на него денег, и не только потому что это было просто, блять, хорошим кино, парни наконец вышли из кинотеатра, удивившись тому, что на улице было ещё довольно светло. — Ну, а что теперь? — Ты голодный? Можем пойти купить что-нибудь. — Я не прочь. — Да, это был глупый вопрос. Если бы ты сказал, что ты сыт — я бы удивился, — снова проворчал Милкович, но попутно снова улыбнувшись. Тронувшись с места, Микки краем глаза взглянул на Йена, про себя отмечая, что ему так, чёрт возьми, нравится то, что на лице второго была улыбка. Он был чертовски рад тому, что вытащить творившееся в рыжей голове дерьмо — было в его силах. — Ну и чем ты хочешь заняться? — начал было Милкович — Я тут думал, кстати… — но его мысли были резко оборваны тем, что Галлагер потянул его руку. — Вот оно! — Что? Что, блять, ты снова нашёл? — спросил Милкович, прежде, чем взглянуть в указанном Йеном направлении и нахмуриться — Что, простите? Ты хочешь потащиться в гей бар? Прямо через дорогу, между магазином всякого трепья и закусочной, располагался объект восторженных воплей Галлагера. Здание было довольно невзрачным, если не брать во внимание огромную, светящуюся яркими розовыми огнями вывеску, с вальяжно раскинувшимся на ней качком-ковбоем. Очень изысканно, ни к чему не придерёшься. — Ты же издеваешься, верно? Когда я сказал, что мы пойдём куда-нибудь поесть, я имел в виду что-то, блять, в духе ебанного «Чипотла», а не замок фей на стероидах. Ухмыльнувшись, Йен взглянул на него — Нет, засранец, я не хочу есть, да можешь начать удивляться. Я думал о танцах, ну ты понимаешь. С раздеванием. — Ты пытаешься затащить меня в эту задницу мира, приватных танцев ради? Твой рыжий котелок совсем сдох? Галлагер лишь закатил на это глаза — Я не о тебе, и я не о конкретно этом моменте. — А о чём ты тогда вообще, блять? — воскликнул Милкович, заставляя проходящую рядом женщину с ребёнком обернуться на них со взглядами, привычными для тех, что Микки постоянно ловил на себе. Но Милкович лишь им ухмыльнулся, подстрекая к дальнейшему движению, и вернул глаза на рыжего. — Знаешь, я неплохой танцор, я бы даже сказал хороший, — проговорил Галлагер — Я смог бы договориться с ними о паре ночей. Сегодня пятница, таким образом выходит, что если я проработаю там выходные, смогу собрать тысячу, даже больше. Мы будем дома уже в понедельник. Брови брюнета снова оказались у самой линии роста волос — Ты хочешь завалиться прямо туда, что-то пролепетав про работу? Вот так вот просто? Каким, блять, хреном к тебе пришла мысль о том, что они не вышвырнут тебя, даже не взглянув? — Я молодой, огненно-рыжий и у меня донельзя горячее тело. Вышвырнуть меня — будет самым тупым поступком в их жизни. Милкович нервно на это ухмыльнулся, проведя рукой по губам и не желая даже думать о том, что полуголый Галлагер будет тусоваться перед кучкой обдолбанных пенсионеров-виагроидов с целыми хоромами извращений в головах — Не, мужик, да брось. Они никогда не примут тебя туда. В конце концов, тебе должно быть восемнадцать. — Ты серьёзно думаешь, что они будут задавать мне какие-то вопросы? Молодой и горячий парень приходит к ним, ведя разговор о работе на выходные. Даже, если мне откажут в первый раз, поверь, я могу быть очень убедительным. Смекаешь? — изогнул бровь Йен для большей выразительности. Злость Милковича разрасталась в, казалось бы, ещё больший и больший ком от одной лишь мысли о том, насколько далеко способен зайти с незнакомцами этот рыжий идиот, только для достижения своей цели. — Нет, чувак. Давай просто пойдём пожрать, мы же для этого шли в этом направлении. Я, блять, уже подыхаю, ей богу, серьёзно, — произнёс буквально на одном дыхании парень, в спешке идя вперёд Йена, показывая тому, что беседа «как бы» закончена. — Микки, — протянул Йен, хватая того за руку пока он не успел уйти дальше — Нам правда нужны эти деньги, неужели ты не понимаешь? И мы, вроде как, уже в безысходной ситуации, потому что все способы испробованы и проёбаны. Всё будет нормально. Я буду танцевать там всего несколько ночей и ты сможешь быть там, следя за мной и всем происходящим рядом всё то время, пока мы будем там. Никто меня не тронет. Милкович уставился в глаза Галлагера, изо всех сил надеясь на то, что эта больная идея просто тут же улетучится, но уже выучив нрав и характер Йена, он прекрасно осознавал, что Галлагер не спустит этого. И ещё он понимал, что все их способы по наработке денег действительно проёбаны, ну законные по-крайней мере. Он наконец обречённо вздохнул, потирая свою челюсть — Ладно. Хорошо. Как скажешь. Если это именно то, чего ты хочешь, то я не могу тебя останавливать. — Но даже не думай о том, что я на секунду отведу от тебя, блять, взгляда, ясно? Если я хоть краем глаза увижу намёк на то, что какое-то блядское лохобоище собирается до тебя дотронуться — я начну крошить черепа, тебе понятно? — сказав это после длительной паузы, Милкович резко зашёл за спину Галлагера, продолжая свой путь и резко растеряв весь свой аппетит. А Йен лишь улыбнулся, глядя на удаляющуюся всё дальше и дальше фигуру. Не поверите, но Микки был так по-особенному горяч, когда ревновал.