Ransom

Йен шёл в школу по давно заученной им дороге, думая о чём-то своём. Его голова была опущена, взгляд сосредоточен на ботинках, а звуки и шумы улицы тонули в тумане тяжёлого металла наушников, застилающего его разум. Но парень был абсолютно не готов к татуированной руке, внезапно появившейся из-за толстенного дуба и грубо потянувшей его назад. — Эй, какого хрена?! — ругнулся рыжий, еле устояв на ногах. Рывком вытащив наушник из уха, он растерянно глазел на Микки, облокотившегося о дерево, держа в губах сигарету и ухмыляясь. Так, будто эта ситуация была в порядке вещей и не Галлагер совсем был близок к тому, чтобы получить разрыв сердца секунду назад. Сейчас они находились вне поля зрения остальных школьников, без дела расхаживающих вокруг. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Брюнет спокойно пожал плечами, взглянув на Йена — Просто хотел тебя увидеть. — Сейчас? — спросил рыжий — Я ждал, когда ты объявишься почти два дня, а сейчас, когда мне нужно идти в класс, ты такой приходишь и говоришь, что «хотел меня увидеть»? Замечательное распределение времени, тупица. — Тебе, блять, и десяти минут на меня сложно потратить? — вскинув брови, произнёс Милкович, выдыхая сигаретный дым. Галлагер пристально смотрел на него, прежде, чем на его губах-таки появилась ухмылка. — Только десять? Думаю, что я горазд и на двадцать. Милкович ухмыльнулся ему в ответ, снова медленно пройдясь глазами по всему телу рыжего — Ну вот и отлично, тогда пошевелись, ржавый. — кинул он, кивнув в направлении одного их захолустного футбольного стадиона. Йен усмехнулся, стоило брюнету отвернуться. Глаза подростка пали на пятую точку Микки и тогда он поспешил последовать за ним, думая о том, что тригонометрия вполне может и подождать. Наконец дойдя до трибун, а точнее, спустившись в весьма и весьма уединённое место под ними, Милкович резко развернулся к рыжему, толкая его к столбу. Подросток лишь мягко и резко выдохнул, когда весь воздух разом был выбит из него этими сильными руками, прижавшимися к его груди. Только стоило ему вдохнуть в полную меру, в попытке отдышаться, как Милкович наклонился к нему, сплетая их губы в грубом поцелуе, окончательно похитив весь воздух из Галлагеровских лёгких. Руки брюнета скользнули к ремню парня, не долго думая, начав её расстёгивать — Чувак, в военной форме ты ещё более горячая штучка, чем обычно. Йен улыбнулся, наклонив голову в сторону, чтобы предоставить Микки ещё больше пространства для поцелуев и укусов. Голову Галлагера внезапно посетила чудовищная радость тому, что он решил сегодня идти в школу в своём армейском камуфляже, а не переодеться ещё в корпусе для подготовки офицеров запаса, как он обычно делал. Кажется, Милкович был на ещё большем взводе, чем обычно. Ему определённо нужно почаще надевать эту форму при нём. Рыжий уже собирался сказать что-нибудь саркастичное, не желая упускать ни единой возможности подразнить брюнета, но слова остались таиться глубоко в горле, спуская с губ лишь стон, когда рука Микки оказалась в его брюках. — Я хочу тебя, — прошептал в изгиб шеи Йена Милкович, продолжая двигать рукой в его брюках — Сейчас. — Тогда сними ты эти грёбанные брюки наконец, — прошипел в ответ Галлагер, наклоняясь, чтобы спустить свои штаны. Микки сделал шаг назад, не отрывая своего взгляда от рыжего, когда расстегнул уже свои джинсы, разом стянув их до щиколоток. Он повернулся, сам прижавшись к столбу под одной из трибун. Йен подошёл к нему, прижимаясь к Милковической спине, вырывая из того стон, когда его член коснулся обнажённых ягодиц брюнета. Он провёл руками по спине Микки, спускаясь по его бокам к бёдрам, а затем ещё ниже, но не дотрагиваясь до члена. Это была ещё одна возможность для дразниловки. — Скучал по мне? — хрипло прошептал парень прямо в ухо Милковича. — Д-да, мужик, — подросток всё ещё задыхался и дрожал, пока Галлагер водил по его бёдрам кончиками пальцев, всё так же минуя пах. — Скажи это, — голос рыжего оставался таким же низким и хриплым — Скажи, что скучал по мне. — Я, блять, так по тебе скучал, лады? — кинул брюнет — Теперь-то ты меня трахнешь? Йен улыбнулся, опустив руку к своему члену, поглаживая его для полной готовности. — Пальто, правый карман. Галлагер полез в тот самый карман, достав оттуда смазку и презервативы — У, так ты подготовился, значит? — Может ты завалишь своё ебало наконец и перейдёшь к делу? — Не, люблю, когда ты умоляешь. — Иди ты, козлина, давай уже. — Утю-тю, какие мы вредные, когда в нас давненько не было члена. Микки послал ему мрачный взгляд через плечо, заставивший Галлагера затрястись в беззвучном смехе, надевая презерватив и выдавливая некоторое количество смазки на свой, уже вовсю пульсирующий, орган. Рыжий скользнул двумя пальцами в брюнета, поспешно растягивая его, чтобы, как можно скорее, самому войти в ту прелестную задницу. Серьёзно, два дня без безупречной Милковической задницы — казались целой вечностью. Он сжал левое бедро парня, второй рукой взяв свой член и медленно входя в него. — Великий вседержитель, — простонал Йен, уткнувшись в пальто Микки — Не заставляй меня больше терпеть свою жизнь вдали от этой задницы так долго, богом клянусь, Микки, это невыносимо… Милкович протянул свою руку назад, впиваясь ногтями в бедро Галлагера. Рыжий же потянулся своей правой рукой к груди брюнета, прижимая того спиной к себе. Оставляя поцелуй под ухом Милковича, он начал выходить из него. — Нравится? — горячо прошептал прямо на ухо Микки Йен, снова медленно входя в него. А его левая ладонь всё так же была прижата к бедру парня, в желании держать его настолько близко, насколько только будет возможно. — Д-да, блять… Да, чёрт возьми, нравится, — простонал в ответ Микки. Его левая рука по-прежнему сжимала бедро рыжего, а правая только тянулась к рыжему затылку, обхватывая его. Он развернул голову, встретившись с Йеном в сжигающем дотла поцелуе, пока тот продолжал медленно толкаться в него. Галлагер улыбнулся в губы Милковича, наконец сместив свою руку с груди к члену Микки, поглаживая его в такт своим движениям и сплетаясь языком с ним, топя стоны парня в поцелуе. — Блять, Йен, — снова простонал брюнет, отстраняясь от губ Йена. А его рука всё так же была на затылке Галлагера, резко дёргая того за волосы, но не сказать, что тому было до этого хоть какое-то дело. Рыжий ускорился, дабы скорее довести их обоих до той сладострастной кульминации — Мне всегда… Всегда будет тебя мало, слышишь меня… Всегда, — прошептал Йен в шею Микки. Микки сильнее вцепился в волосы и бедро Галлагера, приготовившись к крышесносной волне оргазма, которая колотила по вискам. — Ты… Ты всё для меня, Микки, — задыхаясь, выдавил из себя Йен, ещё больше ускоряя свои толчки. Громко простонав в ответ, Милкович развернулся, снова встречаясь с рыжим в пылком поцелуе, пока их тела дрожали от приближающихся к ним оргазмов. Первым кончил Йен. Он воскликнул прямо в рот брюнета, изо всех сил вцепившись в его бедро, когда всё его тело, от пят до макушки, пронзила дрожь. Застонав, Микки укусил нижнюю губу Галлагера, когда его собственное тело закололо, от первой точки и до последней, стоило ему излиться в ладонь рыжего. Йен провёл по его члену ещё несколько раз, прежде, чем отстранить свою руку, когда Микки уже начал скулить от этого. Он снова переместил её на грудь брюнета, прижимая того к себе. Галлагер уткнулся лицом в плечо Милковича, не желая пока отпускать того от себя. Микки был первым, кто отстранился, когда они наконец окончательно пришли в себя. — А теперь тащи свою задницу в класс, причём в темпе. — Класс? А что это? — прищурившись, проговорил Йен, игриво наклоняя голову — Ты серьёзно думаешь, что я смогу внятно формулировать свои мысли? После всего этого-то? Мужик, это невозможно. Твоя задница заставляет меня ещё больше тупеть. Это заставило Милковича ухмыльнуться, когда он натянул свои джинсы, застёгивая ремень — Ты должен привести свои оценки в норму, мужик. Я — часть той причины, по которой они так съехали. Галлагер смотрел на него ещё пару секунд, перед тем, как подойти и наклониться, мягко поцеловав Микки. Когда он отстранился, брюнет выглядел слегка удивлённым, будучи сбит с толку. — А это, блять, ещё за что? — За то, что ты пытаешься казаться заботливым, даже, когда имеешь в виду совсем не это, — ухмыльнувшись, произнёс рыжий, разбираясь со своим ремнём. — Да ладно тебе, — кинул подросток, потирая свою нижнюю губу большим пальцем и опустив глаза — Ты же знаешь, что я… Ну… Забочусь о тебе. Галлагер улыбнулся, притягивая парня к себе. — Да, я знаю, — прошептал он в сантиметре от губ Милковича — Встречаемся сегодня в фургоне после школы, в шесть, хорошо? — Буду там, — хрипло ответил Микки. — Ну так, лучше тебе и вправду быть, — сказал рыжий, быстро поцеловав брюнета и вставив наушники обратно в уши. Кинув Микки ещё одну улыбку, он наконец развернулся, идя к выходу из-под трибун. Милкович смотрел на Галлагера до тех пор, пока тот окончательно не скрылся из виду. Проведя рукой по лицу, он шатко выдохнул. — Блядский Галлагер, — он пробормотал себе под нос, наконец двинувшись в противоположном с Галлагером направлении. И он даже не осознавал, что улыбка была на его лице до самого дома.

***

— Эй, Йен Галлагер. Йен развернул голову, снова встречаясь лицом к лицу с Мэнди Милкович. На один короткий, не ясно откуда взявшийся, миг, он подумал о том, что Мэнди учуяла запах своего брата на нём. Потому что, чёрт, Йен всё ещё чувствовал запах Микки на себе и это было тем, что должно было поднимать ему настроение весь день. Ещё он чувствовал покалывание в тех местах, где Микки мог трогать его, хватать, целовать или… — Эм, с тобой всё в порядке? — голос девушки вырвал парня из его грязных фантазий о её брате. — А? Да, да, — путано пробормотал рыжий — Да, всё отлично. Она кокетливо улыбнулась, вручив ему свой рюкзак — Проведёшь меня до кабинета? — Эм, — промычал парень, оглянув коридор, затем вернув взгляд на Мэнди. Он знал, что у него просто нет выбора, ему нужно это сделать. — Прости, Мэнди, я… Я не могу. Мэнди взяла рюкзак обратно. — Ладно, — протянула она — Я сделала или сказала что-то не то? Йен провёл рукой по своим волосам, тяжко вздохнув — Нет, всё… Всё то. Я имею в виду, ты не сделала и не сказала ничего плохого. — И в чём тогда, блять, проблема? Галлагер решил сделать это. Он понимал, что в данном случае он просто не может придумать ничего другого, поэтому решил не ходить вокруг, да около. — Я гей. — Я знаю, — моментально ответила девушка — Мой брат сказал мне. Парень был уверен, что секунды через полторы его глаза выкатятся из орбит, если он не придёт в себя — Он… Он сказал? Микки сказал тебе, что я гей? Он разговаривал с тобой обо мне? Мэнди лишь равнодушно пожала плечами. — Ну да. Он сказал, что мне нужно держаться от тебя, как можно дальше, и что-то про то, что я лезу не на то, блять, дерево. Йен слушал её, прилагая все свои усилия, чтобы не улыбаться. Потому что он знал, да-да, знал, что эти предупреждения значили намного больше, чем просто желание Микки защитить свою сестру от Милковических семейных дел. Он просто пытался показать, что Йен принадлежал только ему. Своим донельзя странным и незаметным способом, который был характерен только ему. — Так, — продолжила девушка, шуточно изогнув бровь — Мне даже не стоит рассчитывать на быстрый перепихончик или типа того, а? Может у меня получится сделать из тебя натурала, вот так внезапно? — Этому не бывать, — со смехом проговорил Галлагер, про себя думая о том, что стоны её брата, которого он трахал, чуть менее часа назад, могут служить прямым подкреплением этого факта. Но ей-то знать об этом совсем необязательно, верно? Она ухмыльнулась, когда они вместе пошли к их кабинетам — Это отстой. Нет, ну серьёзно, отстой. Хотя, знаешь, мой тебе совет, приятель, если будешь когда-нибудь снова ошиваться рядом с моим братцем, лучше не упоминай все эти твои гейские штучечки, если не хочешь, чтобы тебе влепили. Он просто повёрнут на своей ненависти ко всему этому. — Учту, — улыбнувшись, ответил рыжий, устремляя глаза в пол.

***

Микки вошёл в дом, первым делом кинув взгляд на диван, чтобы убедиться, что его отец в отключке. Облегчённо вздохнув, он двинулся в сторону своей комнаты. Последние две недели, ему удавалось попадать под моменты проявления лучшей стороны своего отца. Ну, точнее, не сказать, что у его отца была хорошая сторона, просто ему как-то удавалось избегать с ним каких-либо конфликтов. Когда отец был дома, что было довольно-таки редким явлением, потому что он буквально прописался в «Алиби», Микки не выходил из своей комнаты, чтобы не попадаться Тэрри на глаза. Пока это, вроде как, работало. В тех редких случаях, когда же он всё-таки встречался с ублюдком лицом к лицу, тот просто бормотал себе под нос что-то бессвязное и двигался в направлении, в котором шёл. Признаться, парень до сих пор не мог поверить, что ситуация как-то улеглась и в каком-то роде забылась. В голове никак не могло уложиться то, что всё, что он, по сути, получил — только сильное избиение той ночью. Раньше, ему доставалось в сто крат хуже за гораздо более мелкие проступки. Только стоило ему закрыть дверь своей комнаты и лечь на кровать, как дверь снова открылась, а в её проёме показалась блондинистая морда Игги. — Здаров, засранец. — Где тебя, блять, нахрен носило? — садясь, спросил Микки. Он увидел Игги впервые с того момента, как вернулся, что было не особо-то и удивительно. У Игги и остальных его братьев была очень уёбищная привычка — шляться хрен знает где, пропадая на недели и не говоря ни слова. — Неподалёку был, — просто кинул Игги, как обычно, не вдаваясь в подробности. Это семейное. — А вот где ты был — вопрос на миллион. Какого фига с тобой произошло? Ты просто взял и пропал с этим Галлагеровским пацаном. Брюнет вздохнул, проведя ладонью по губам — Я, блять, не собираюсь с тобой об этом базарить, отъебись. — Ладно, пусть будет по-твоему, но скажу, что тебе охренеть, как повезло, что ты сейчас не под землёй на шесть футов с червями тусуешься, — кинул блондин, подходя к комоду Микки, открывая первый ящик — У отца, как крышу сорвало, когда он узнал, что ты сбежал с тем пидрилкиным. Никогда ещё не видел его настолько взбешённым. — Да, ага, отлично, сейчас всё уже закончилось, как можешь заметить, — произнёс парень, затем опустив глаза к комоду, в котором его брат устроил нечто, похуже японской войны — Да, блять, какого хуя ты ищешь? — Ругер, — кинул Игги, затем добавив — И да, я бы на твоём месте, не был так уверен, что всё кончилось. Ну, ты же знаешь батю. Уверен, что он ещё может всякого напридумывать, чтобы проучить тебя, все дела. А сейчас, типа, выжидает подходящий момент. Не думаю, что это вот так вот просто сойдёт тебе с рук, это была слишком жестяная жесть, братан. — Так, ладно, а теперь просто возьми ёбанный ругер и свали отсюда нахрен, — плюнул брюнет, несмотря на крайнее беспокойство, засевшее где-то глубоко-глубоко внутри после слов Игги. Парень наконец нашёл то, зачем пришёл, затем поспешно направившись к двери, но затем резко остановившись в проёме, через секунду повернувшись, чтобы взглянуть на брата, наконец мягко проговорив — Почему ты помог мальчишке? Ты же лучше всех знал, чем это может для тебя обернуться. Микки знал, что не может сказать Игги ту, настоящую причину, по которой помог Йену. — Насрать на то, почему. Это уже сделано. — Ладно, — сказал Игги, заправив оружие за пояс — Какой бы не была причина, надеюсь, что это того стоило, Мик. Милкович ещё долгое время смотрел то место, где стоял его брат, пока его слова засели в его голове.

***

Йен лежал на спине, смотря в потолок фургона и выдыхая сигаретный дым. Микки опаздывал, но это не было чем-то новым. Обычно командовал Милкович и Галлагер был не против, пока тот был рядом с ним. Парень уже собирался задремать, будучи утомлённым утренним сексом, школой и тренировкой, как дверь фургона распахнулась и Микки ввалился в него, выглядя довольно устало и еле переводя дыхание. — Как раз, блять, вовремя, — сказал Галлагер, тут же заткнутый губами Милковича, грубо прижавшимися к его. Когда Микки наконец отстранился, оттянув нижнюю губу рыжего, он сел, быстро стягивая с себя пальто. — Я, блять, на разговоры не настроен. По крайней мере сейчас. Йен не собирался даже спорить, а просто точно так же сел, снимая с себя куртку, затем сместившись к брюкам. Стоило рыжему привстать на колени, как татуированная рука толкнула его на спину. — Нет, я хочу быть сверху, — отрезал брюнет. Он просто уставился на Милковича, а его кадык дёргался, когда он медленно кивнул. Они ещё никогда не использовали эту позу, но Йен совершенно, нет, ну, блять, совершенно не возражал тому, чтобы наконец использовать. Когда они наконец были полностью обнажены, за исключением футболок, Микки быстро расправил презерватив по члену Галлагера. Затем достав смазку, выдавив её себе на ладонь и смазав эрекцию рыжего, затем скользнув пальцами внутрь себя, чтобы растянуть. Он всё ещё думал о разговоре с Игги и это попросту съедало его, поэтому сейчас ему хотелось лишь почувствовать Йена в себе, как можно глубже в себе. Чтобы тот грубо и глубоко его оттрахал. А точнее, самому скакать на члене рыжего. Долго и упорно. Ему почему-то остро захотелось контролировать хоть что-то в этой жизни. Брюнет сел на Йена, зависнув. Он прижал одну руку к груди Галлагера, для удержания равновесия. А вторую завёл за спину, обхватив каменно-твёрдый член рыжего, именно в этот момент встретившись с ним взглядом. Это заняло некоторое время и было более неловко, чем Микки думал, но он наконец пристроил головку члена в нужном направлении, начав на него опускаться. Он резко вздохнул, немного подождав, чтобы затем снова начать опускаться до тех пор, пока Галлагер наконец не был полностью внутри него. — Чёрт возьми… Микки, — так же резко вздохнул рыжий, внезапно впившись ногтями в бедро Милковича. Парень наклонился вперёд, упираясь обеими руками в грудь Йена, когда более-менее приспособился к ощущению Галлагера внутри себя в этой совершенно новой и не-блять-вероятной позиции. — Ты… Всё норме? — задыхаясь, пролепетал Йен. — Да, — выдохнул Микки, сжав грудь Галлагера, наверняка оставив следы — Это… Охуенно. Блять, чувак, ты идеальный. — Ты можешь… Блять… Ты можешь двигаться, когда тебе этого захочется, — еле проговорил подросток, выглядя так, будто вот-вот распадётся, если Микки ещё раз сожмётся вокруг него. Милкович кивнул, медленно подавшись вперёд, выбивая из рыжего очень громкий стон. Его глаза снова встретились с глазами Йена, когда он наконец установил медленный темп движений, пока руки Галлагера на его бёдрах направляли его. — Блять, Микки… — задыхался он — Я… Ты… Да, вот так, пожалуйста, вот так… Это… Это потрясающе, это… Боже, да, — Йен резко потянулся к шее брюнета, притягивая того в отчаянный поцелуй, пока Микки продолжал двигаться на нём в размеренном темпе. Галлагер даже и не думал его торопить — он дал полный контроль ситуации Милковичу, и Йен искренне наслаждался каждой секундой этого. Микки оторвал свои губы от губ Йена, прижав свой лоб ко лбу напротив. Он обвил руками его голову, затем зарываясь пальцами в эти огненные волосы, которые он успел так сильно полюбить. Он закусил губу, когда влажные губы Галлагера перебрались к его шее. Свои губы же Микки решил переместить к уху Йена, в безнадёжном, но отчаянном желании, охватившем его сердце. Желании сказать те самые слова. Голова Милковича буквально шла кругом от накала и быстротечности всего происходящего. От крайней близости с Йеном, от волн удовольствия, способных прожечь его разум насквозь, отдаваясь дрожью всё больше и больше, от эмоций, дико рвущих его грудь. Он никогда, никогда, никогда в своей жизни ещё не чувствовал чего-то такого по отношению к кому-либо, даже не мог представить, что вообще будет способен на это. И сейчас, в эту данную секунду, ему хотелось лишь одного — сказать об этом Йену. Даже, если это станет самой большой ошибкой его жизни, которую он никогда не забудет. Он хочет наконец сказать об этом. Он отстранился, чтобы можно было взглянуть в глаза Йена. Он замедлил все свои движения, когда их глаза наконец встретились. Облизав свои губы, он тяжко сглотнул комок в своём горле. На этот раз не для того, чтобы просто сглотнуть его, а для того, чтобы наконец раскрыть этот самый комок. Его сердце безумно стучало в груди, отдаваясь всепоглощающим эхом в ушах. — Йен, я… Йен смотрел на него, широко раскрыв глаза. Весь потный, запыхавшийся и покрасневший, ожидая того, что же Милкович хотел ему сказать. Микки понял, что его губы расползлись в мягкой и ласковой улыбке, а страх и напряжение постепенно оставляют его тело. Ему внезапно стало совсем не страшно наконец дать слететь этим словам со своих уст. Он протянул свою руку к влажной щеке рыжего, с любовью её гладя. — Я… Именно тогда двери фургона открылись.